Inazuma Eleven GO 2.0

Они все видели её ровно одну минуту. Она стояла перед ними, силясь ненароком не задерживать ни на ком взгляда. Быстро пробежалась по лицам и не смогла осуществить свой изначальный план. Остановилась нанем Тсуруги много раз представлял их встречу во время дороги сюда. Думал, что не сдержится. Что сорвётся с места и побежит обнять её. А теперь стоял как вкопанный. Словно ноги приросли к полу. Потому что она будто бы попросила об этом. Задержалась на нём взглядом дольше, чем на остальных, и слегка улыбнулась. Её увёл кто-то из работников. Быстро и наверняка больно дёрнул за плечо, уводя её в темноту коридора. Кëуске осенило только в этот момент. Он было дёрнулся за ней, но чья-то крепкая хватка, причём сразу же с двух сторон, не дала ему сдвинуться с места. Желтоглазый оглянулся и с немалым удивлением отметил, что левую руку держит Нишики, а правую - Мидори. —Мне даже не верится, что ты завёл друзей. С твоими-то сдвигами и полной асоциальностью. Голос Кибаямы набатом бил в ушах. Ещё немного и воспоминания опять полезут в голову. нельзя —Среди вас двоих есть только один асоциальный человек. И это явно не Тсуруги. Главнокомандующий впервые за многие годы не смог удержать лицо не при Святом Императоре. Оно вытянулось всего на секунду, заставив Кëуске позабавиться, а Рëму - получить сильный тычок в бок от подруги. —Никто здесь не в праве издавать лишнее слово, пока Я не дам на это разрешение. И... —Много на себя берете. Кибаяма моргнул несколько раз, прежде чем признал то, от кого исходил этот уверенный голос. —Я в любой момент могу забрать любого из вас. И поверь мне, Тсуруги, это будешь именно ты. —Назад-то хоть целиком вернете? Или по частям? Вся команда смотрела на этих двоих с полным непониманием. А Тсуруги с Нишики теперь глядели друг на друга и искренне улыбались. В глазах синеволосого читалась благодарность. В глазах брюнета - облегчение. *** Кидоу думал, что прихлопнет их, как назойливых мух. Перед входом в здание он настоятельно попросил детей быть максимально осторожными, ничего не трогать и лишний раз не вступать в диалог ни с кем из других ребят или сотрудников. И когда эти двое ослушались его наставления, красноглазый начал мучительно просчитывать последствия этого разговора. Заодно захотелось прихлопнуть и Фудоу, который смотрел на своё дитя с какой-то едва уловимой годостью. Эмоции с годами стали читаться ещё труднее, но время проведённое в одной команде, определённо сыграли роль. Наконец, дети разошлись по раздевалкам. Взрослые ожидали их за углом. Взвинченный после разговора с детьми, Кибаяма оповестил их о том, что им срочно нужно поговорить. Теперь появления мужчины ждали четверо человек. Остальных бывших игроков Молнии, никак не соприкасающихся с нынешним клубом официально, отправили на трибуны. —Святому императору нужен один представитель от команды для разговора. —Я пойду! *** Харуна шла по практически неосвещенным коридорам и с благодарностью думала о Фубуки, который догадался взять на остров вторую пару кроссовок. Туфли с небольшим каблуком, в которых она сюда приехала, можно было выкидывать в помойку. и пусть кроссовки плохо сочетались с её официальным видом, но это действительно был лучший вариант из всех возможных. Отонаши дала себе на размышления всего пару секунд. Отступать сейчас было уже некуда. Она готова выдержать любой разговор и дальнейшие последствия, потому что других вариантов в их нынешнем положении не наблюдалось. Дети не были готовы лишиться Эндо, Кидоу или Фудоу. Они не должны были остаться без главного тренера, стратега или врача. Синеволосая была самым слабым звеном из всех них. Отправлять кого-то вместо неё было бы чертовски неправильно и эгоистично. Она встретила лишь понимание на лице Кидоу, когда заявила о своём желании. И была признательна за веру в себя. Помещение, в которое её буквально затолкнули, встретило девушку мягким светом настольной лампы и холодом. Странные ощущения, учитывая то, что раньше лишь от предвкушения встречи с Гоенджи она чувствовала тепло каждой клеточкой тела. —Добрый день. Представьтесь, пожалуйста. Какой же цирк. Непростительно блядский цирк. —Харуна Отонаши. Главный менеджер футбольного клуба Иназумы. —Присаживайтесь. - обходительно произнёс Император, начиная вставать из-за стола, чтобы отодвинуть стул женщине. В свете лампы ей наконец удалось увидеть изменения в его внешности. Кожа стала чуть темнее, в ушах появились сережки, а кончики волос окрасили в синий. Да ещё и отросли. Совсем недавно он шутливо жаловался на то, что коротко пострижется, потому что волосы в глаза лезут, а теперь они закрывали всё лицо. И его это устраивало. Захотелось снять эмоциональное напряжение, и Харуна с трудом подавила смешок. —Я постою. Твердо и уверенно. Настолько, чтобы прийти в удивление и подобие гордости от себя самой. —Я пригласил Вас на подпись документа. - выдержав небольшую паузу, заговорил мужчина. — Сразу же после его подписи мы сможем начать матч. —Что значит 8 пункт? Мне не довелось встретить его ни в одном регламенте матча. Увиденное заставило не поверить собственным глазам. Невозможно же настолько ощущать свою... —Это особый пункт нашей организации. Вы не имеете право рассказывать кому-либо о Божественном Эдеме и обязаны удалить все материалы, связанные с ним. ...безнаказанность. —Секунду. Это ведь значит, что... —Мы не несем ответственности за нанесённые увечья. К своему стыду у неё не получилось сдержать эмоции. Глаза округлились и словно потухли окончательно. Он теперь был ей.... противен. —Я подпишу документ только в том случае, если вы соглашаетесь на наши условия. —Я вас слушаю. - хмыкнул Ишидо, закинув руки за голову. —За нашу команду будет отвечать наш врач - Фудоу Акио. И за Юуку в том числе. —Девушка, мне помнится, вы говорили, что условие будет одно. — улыбнулся как-то грязно и совсем несвойственно себе Гоенджи, оценивающе оглядывая Отонаши с ног до головы. И это надо было прекращать. —Юука вряд ли подписала с вами подобный договор. И имеет полное право на помощь в своей родной команде. —Должен признать, вы умеете удивлять. Харуна почувствовала, что если сейчас не выйдет за дверь, то вся бравада спадёт с неё. Останутся только горькие слезы от совместного прошлого и омерзение от нынешнего настоящего. Голубоглазая поставила подпись и поспешила ретироваться, ничего больше не обсуждая. Игра должна была начаться с минуты на минуту.