Тайная Игра.

После застолья прошел потрясающий фейерверк. Гости наблюдали его с террасы, откуда открывался великолепный вид на вечерний Аркадис. Берган и Вирен, держась за руки, стояли впереди, но немного в стороне от остальных, и зачарованно наблюдали за распускающимися в небе огненными цветами. Берган наклонился к своей спутнице. – На День Империи будет и не такое! – Дней через десять? – Да, примерно, так. А ты разве никогда не праздновала? – Нет, я сама из Наб… из Налб… – Из Набудиса, Набрадия. – Вот ведь черт! Скорее всего. – А после Набрадии, Фея? Где ты пропадала целых два года? Мне ты можешь не врать. – В лагере беженцев на Бур-Омисас. Как только все вспомню, я должна попытаться вернуться туда для исповеди. Так сказал мне Великий Кильтий. – Ну а пока ты не вернулась к своей праведно-аскетичной жизни, скажи, как ты смотришь на балы? – Даже не знаю. Во время банкета во дворце Рабанастра, я шныряла по канализации. Охотилась на флана. Так-то и оказалась в руках Габранта. – На флана? Очаровательно. Между прочим, в скором времени состоится грандиозный бал уже в Императорском дворце. – Да, мне говорили. – Да ничего ты не знаешь! Я приглашаю тебя. Будь дамой моего сердца! – Почту за че… И не успела Вирен договорить, как Берган обхватил ее за талию, оторвал от пола и подбросил вверх, словно котенка. Девушка невольно вскрикнула: – Эй, какого черта ты вытворяешь?! – А будешь возмущаться, Фея, сброшу с балкона! Вирен хихикнула: – Почему именно «Фея»? – Ты и вправду не помнишь? – Н-нет. Так мы, похоже, неплохо знакомы, как бы по-идиотски это ни звучало. Словно в какой-то дешевой пьесе. – Было дело. Но это было давно и в другой жизни. Можно сказать – другой пьесе! Когда гости начали расходиться, Вирен поняла, что нигде не видит Габранта. Тогда она обратилась к Бергану. – А мой шеф уже ушел? – Габрант? Видимо, слинял во время фейерверка. А тебя это что, так сильно волнует? – Вовсе нет, просто спросила. – Я так и не понял, к чему нужен был весь этот фарс с доктором Сидом? Чего добивался этот ублюдок? – Извини, я не стану об этом говорить! – Я ведь спрашиваю по-хорошему! – Будешь угрожать мне – я просто-напросто уйду! – От меня так просто не уйти, Фея! – Отлично!!! Насчет тебя Габрант оказался прав! – Ну-ка, ну-ка, а вот об этом поподробнее! – Он считает тебя подонком, аморальным типом, сукиным сыном, и жополизом Вэйна. И, готова поспорить, не только он один. – Что ж ты тогда прилюдно разыгрывала весь этот красочный спектакль с подонком, жополизом и аморальным типом? Или так было задумано? – Нет, я как раз была искренна, а вот на счет тебя сомневаюсь. – Знаешь, Фея, как была ты стервой… Тут к ругающейся парочке подошел доктор Сид. – А, голубки! И часто вы так бранитесь? Вирен выдохнула: – Не поверите, в первый раз! – Наверное, это после того, как вы отведали моего свадебного торта! Берган злобно рявкнул: – Знаешь, шел бы ты куда подальше, старый маразматик! – Всего тебе сынок наилучшего! Леди Ферия, встретимся на балу! Ферия?!! – Э, постойте, доктор Сид, я с... Но, пока Вирен хватала свою сумочку, Сид уже успел захлопнуть дверь, а Берган тотчас преградил девушке путь, и Вирен ощутила железную хватку на своем запястье. Дьявол, только не это. – Пусти!!! Это уже не смешно! Но Берган и не подумал подчиниться. Он резко притянул Вирен к себе, сомкнув руки на ее талии. Девушка вновь выкрикнула чересчур высоким голосом: – Пусти же, тебе это с рук не сойдет! – Пожалуешься своему ненаглядному шефу? Ты ведь одна из его шпионских крыс, не правда ли? – Говори что хочешь, ты от меня все равно ничего не добьешься! – Еще как добьюсь! Вирен вновь попыталась освободиться, но уже не столь рьяно: – Прекрати это! Слышишь… – Прекратить что? Видишь, я тебя больше не держу! И это было сущей правдой. Вирен держала уже совсем другая сила. Сила ее собственного желания, которая смела огненной лавиной все доводы разума и преграды принципов. Судья и горе-шпионка буквально впились в губы друг друга, и стало ужу непонятно, кто кем пытается овладеть. Вирен превратилась в сплошной оголенный нерв, и губы Бергана на ее коже ощущались словно текучая раскаленная лава. Наслаждение, переходящее в боль и наоборот. Вскоре двое оказались в спальне с великолепной люстрой из шести драконьих рогов, инкрустированных бронзой, на широкой кровати из черного дерева, застеленной сатиновым бельем цвета запекшейся крови. Вирен внизу, а Берган над ней, разрывая ее одежду, затем на ней, в ней… а затем обоих окончательно потопила необузданная первобытная страсть.