Цветы сирени

***

Просидев у Скотта до обеда мы с Энджи поехали в путь. Попрощались с МакКолом, Лидией и новым знакомым. Хоть с виду Тео был очень привлекательным молодым человеком, от него, почему-то веяло опасностью. Я всё прислушаюсь к другу — Скотту — и не стану особо доверять Райкину. Я ещё не оправилась от старых отношений, чтобы заводить новые. Да и нужны они мне? Конечно, нет! Пфф, больно надо верить первому встречному, а потом реветь в подушку из-за того, что я опять сделала неправильный выбор. По пути в мой родной город к родным, Эм Джи предложил мне ещё пакет крови, но я отказалась, ссылаясь на усталость. А я ведь и вправду устала, устала от жизнь, от отношений, от боли и разочарований. Несмотря на то, что раны от когтей Скотта уже зажили, я их всё ещё чувствовала. Чтобы как-то разнообразить поездку Эм Джи включил радио. По нему шла одна из моих любимых песен. «Tom Odell — Another Love». Именно это и «Can't Pretend» мне нравится больше остальных. Я стала напевать уже давно выученную наизусть песню. Гризли стал мне подпевать. «Из нас бы получился бы идеальная группа, — подумала я». В конце песни я чуть не заплакала, потому что во время пения представляла Лиама. Было больно, но я удержалась и не выдала свои настоящие эмоции. И через полчаса я погрузилась в сон.

Сон

Во сне я вижу мужчину лет 35. Он сидит за столом и пишет какое-то письмо. Написал и стал перечитывать. Я успела также прочитать, что он написал: «Дорогая Хоуп, Не знаю, какой тебя найдет это письмо. Ребенком, полным вопросов, самовольным подростком или женщиной, готовой покорить мир. Я пишу, чтобы сказать, что люблю тебя и объяснить, что в трудную минуту для нашей семьи на меня лег долг спасти моих братьев и сестер, что я и сделал. Прошу, не скорби по мне, какую бы боль я не претерпевал, я делаю это ради любимых. Я жалею лишь о том, что не могу быть рядом с тобой. Будь добра к матери. Мысль, что она защищает тебя, дарит мне покой. И я знаю, что она не успокоится, пока наша семья не воссоединится. А до того момента моя жертва позволит тебе вырасти. Стань прекрасной дочерью, которую я могу лишь представлять. Прошу, помни, ты — наследие, которое всегда жаждала эта семья. Обещание, за которое мы сражались. Ты есть и всегда будешь нашей надеждой.» Хоуп. Хоуп Майклсон. А передо мной сидит её отец. Как же его там? Ах, точно, Клаус, а точнее Никлаус. Я о нём прочитала в книжке в библеотеке школы «Сальваторе». Проснулась я под вечер всё в той же машине. И тут я подумала: «может ЭмДжи устал вести?»  — ЭмДжи, давай я поведу, ты наверно устал, — сказала я протирая глаза ото сна.  — Я не особо устал, но если хочешь… — я перебила его.  — Хочу, — сказала я и улыбнулась. Он сделал тоже в ответ. Милтон остановил машину на обочине, вышел из неё тем самым меняясь со мной местами. Теперь он сел на задние сидения, а я за руль. Это помогло мне отвлечься от своих проблем, сна, да и Эм Джи же не знал, где живёт моя семья. Но мысли о Данбаре не давали мне свободы. И я решила включить музыку, чтобы хоть как-то очиститься от брата… Но включила потише, потому что как бы не говорил, Милтон уснул только прикоснувшись головой о подголовник. Ну и ладно.ter>

***

Доехав до моего дома к утру, я заметила, что родительские машины всё ещё на месте. Значит они дома. Вышла из машины, мой спутник до сих пор спал. Я постучалась. Дверь открыла мама.  — Милая? Что-то случилось? Мы просто на работу собираемся. Да и Вероника в садик собирается, — мама удивленно и ласково, но без испуга доложила почти обо всем. Лучше бы она так доложила о себе, отце и моих способностях. Подождите-ка. Раз у меня и родителей супер-способности, если это можно так назвать, то и у Вероники что-то похожее имеется.  — Мам, нужно серьезно поговорить, — сказала я деловито и зашла в дом.  — Что случилось, дорогая? Кто там? , — папа собирал документы, которые, видимо, брал на дом, стоя к нам с мамой спиной. Обернулся, не дожидаясь ответа мамы, и замирает от радостного шока. Похоже они скучали, — Дочка? Давно ты тут? Что-то стряслось?  — Почти угадал, папочка, — сказала я двусмысленно, закрыла глаза на пол секунды и взору родителей предстали мои желтые глаза с тёмными венами под ними, — вы ничего не хотите мне сказать? , — посмотрела я на родителей выжидающе, но всё же продолжила, смотря на папу обвиняющим взглядом, — например, о том, что ты папа — оборотень-гибрид, созданный — покойным первородным гибридом — Клаусом Майкласоном? , — теперь я переключилась на маму тем же взглядом, который уже испытал отец, — или, например, о том, что ты мама — на половину ведьма, наполовину оборотень. Или же о том, что у меня есть двоюродный брат Лиам? , — после произнесения его имени я не смогла сдерживаться и повысила голос, чувствуя как на меня накатывают воспоминания и слёзы текут из, уже успевших поменять цвет, глаз, — я ведь, когда переехала в Бейкон Хиллс, встретила его, не подозревая, что он мой брат, влюбилась в него. А затем, когда узнала, чувствовала себя хуже, чем выжатый лимон! На мои возгласы прибежала сестра в одних колготках и маечке. Родители молчали, потому что поняли, что скрыть это всё от меня не получилось. Вероника же сбежав по лестнице второго этажа вниз на первый, подбежала ко мне, обнимая. Она и видела, и чувствовала, как мне плохо и знала, что в этом случае мне поможет.

***