Ты моя причина жить.

— Теперь нас разлучит только смерть, мой дорогой муж,— Дазай водил носом по щеке Чуи, взъерошенные волосы, немного заспанный вид и невероятные глаза, а которых отчетливо виднелось счастье. — Прозвучало как угроза,— парни слегка засмеялись,— а помнишь, как все начиналось? — Как такое забыть? Я невероятно сильно любил тебя дразнить и смотреть как ты злишься. А еще больше мне нравилось чувствовать твой гнев и ненависть. Ты был похож на рыжего чихуахуа. — Да ну тебя,— он укусил его за нос и надул губки,— вспомнил, как ты меня выбесил своей самодовольной ухмылкой, и я вылил на тебя чашку горячего кофе, твои визги я запомнил навсегда. — И за этого человека я вышел замуж,— Осаму демонстративно закатил глаза, на обоих нахлынули воспоминания. Первая встреча, первый обмен взглядами, первая ссора, первый трепет сердца, первое нежное прикосновение, первый поцелуй. Думаю, никто из них и представить не мог, что в конечном итоге они станут зависимыми друг от друга, что начнут спать в одной постели и поженятся. — После нашего возвращения отец официально передаст мне дела компании, а ты, как было согласовано, станешь моим напарником и правой рукой. Только никаких интрижек на работе, у стен есть уши и глаза, так что, я сразу узнаю о твоих похождениях налево. — Дурак совсем такое говорить, делать мне больше нечего как интрижки заводить,— еще немного поговорив о делах компании, они пошли купаться в бассейне. Яркое солнышко, теплая вода — все что любит Чуя. Он до невозможного сильно любил воду и купаться, вода — его стихия, он никогда не занимался плаванием, но в воде чувствовал себя, как рыба. А Дазай, намазавшись солнцезащитным кремом и надев очки, лежал в тени и читал книгу, попивая холодный кофе. Он никогда не любил жару, скорее всего, ему это передалось от матери. Грустная улыбка посетила его лицо, он поднял свой взор к невероятно голубому небу, на котором не было и тучки. — Мам, я очень скучаю, надеюсь ты видишь, что наконец-то я счастлив,— сделав глубокий вдох, он снова принялся читать, пока к нему не подошел Чуя. — Хватит тут сидеть, лучше поплавай со мной, вода потрясающая. — Слишком жарко,— Осаму недовольно посмотрел в сторону бассейна. — Ой, а я не сказал? Возражения не принимаются,— Накахара закинул его на плечо, брюнет вырывался как мог, но все было тщетно. Он оказался в воде, рыжик стоял на бортике и насмехался над ним, но длилось это недолго. Ловким движением Дазай схватил его за ногу и потащил в бассейн. Теперь смеялся уже Осаму. Время пролетело незаметно. Парни сидели в своем номере и ужинали. Чуя перекупался и поэтому чувствовал себя вяло, а голова слегка побаливала. Отложив посуду, Дазай включил фильм и начал делать легкий массаж своему возлюбленному. Облегченный стон сорвался с его губ. — Ох, у тебя волшебные руки. Как же мне с тобой повезло. — Всегда пожалуйста, радость моя,— рыжик раскинулся на кровати и закрыл глаза. Приятное чувство окутало его с головой,— может не вовремя, но я планировал сделать себе еще несколько татуировок. Не хочешь вместе со мной? — Я не против, меня всегда привлекали татуировки, а на тебе они будут смотреться в миллион раз лучше. Но, что именно ты хочешь набить? — 人は死を恐れていますが、同時に死に惹かれています。 大都市でも文学でも。 これは避けられない人生の出来事の一つです。(Мужчина боится смерти, но в тоже время она его привлекает. Что в больших городах, что в литературе. Это одно из событий в жизни, которого не избежать.) — Не слишком ли мрачное это высказывание? Но тебе оно идеально подходит. — Да, ты прав. Это цитата из моей любимой книги. А ты бы не хотел себе какую-то надпись? -My vague sorrow, my murky sorrow. It freezes on a snowy night, trembles in the wind. My vague sorrow, my murky sorrow. Protects nothing, values nothing. My vague sorrow, my murky sorrow. Only death is obsessed, flees from joy. (Смутная печаль моя, мутная печаль. Снежной ночью замерзает, на ветру дрожит. Смутная печаль моя, мутная печаль. Ничего не бережет, ничем не дорожит. Смутная печаль моя, мутная печаль. Только смертью одержима, от радостей бежит.) — Почему именно она? — Она олицетворяет мое душевное состояние в период когда погибли мои родители. Это время было слишком тяжелое для меня. — Зато сейчас у тебя есть я. Я — твоя семья, а также у тебя есть госпожа Ёсано, Аврил, Хигучи, Эйс. Мы все рядом с тобой,— они обнялись, думая о том, что больше не представляют своей жизни друг без друга. — Спасибо тебе, Дазай. А может еще что-то парное набьем? — Я думал обэтом. Как тебе Double black? Или soukoku? И то и то обозначает двойной черный. Нам под стать. Не думаешь? — Давай остановимся на soukoku.