Иголки и пластыри

      Хаджиме сам всё это начал. Но, похоже, он не рассчитывал на такой исход событий.       Хината мягко гладил Комаэду по волосам, пока тот лежал у него на коленях. И резервный бы вообще не жаловался, если бы всё было столь мило и просто.       Однажды Нагито сказал ему, что каждый день неимоверно скучает по Хаджиме, когда тот уходит на работу. Поначалу Хината старался увиливать домой как можно быстрее, чтобы не оставлять Комаэду тосковать, но потом дела скопились как-то слишком резко: его завалило настоящим снежным комом. Именно поэтому терзания совести резервного пришлось устранить по-другому.       Хаджиме однажды вернулся в их маленькую квартирку ещё позже, чем обычно, поэтому Нагито себя весь извёл, но как оказалось, это того стоило. Хината притащил с собой маленького ёжика с торчащими иголками, который готов был доблестно скрашивать будни счастливчика.       Это действительно было хорошей идеей, потому что телефон Хинаты перестал разрываться от нескончаемых беспокойных звонков, и теперь лишь пару раз в день прилетали милые фотографии питомца с соответствующими подписями.       Первое время всё и было так хорошо. Хотя, может, Хаджиме всего лишь не акцентировал внимание на проблеме, которую вызвало это маленькое прелестное существо. Он, конечно, делал это ненарочно, но Хаджиме это мало утешало.       Дело в том, что Нагито проводил с ёжиком абсолютно всё своё время, даже не замечая, что Хаджиме дома. Однажды счастливчик вовсе не пошёл встречать Хинату в коридоре, хотя делал это каждый день без малейшего промедления, как только слышал звон ключей за тяжёлой металлической дверью.       Сегодня был единственный выходной резервного за последние пару недель, поэтому ему до безумия сильно хотелось провести его со своим парнем. Но у того, похоже, были совсем другие планы. Может, Комаэда и проводил время с Хаджиме, но уж точно не так, как последний предполагал.       Нагито использовал его колени, как подушку, а собственные ноги закинул на подлокотник дивана. Раньше в таком положении парни бурно общались, но теперь всё изменилось. Комаэда держал на своей груди фыркающего ежа, который пытался сползти ближе к его лицу, чтобы обнюхать, но путался в растянутых петлях вязанной кофты.       Нагито, казалось, совершенно не обращал внимания на резервного. Хаджиме ревностно смотрел на ёжика в его руках и искренне не понимал, как счастливчик держит в руках этот комок колючек и вообще никак не реагирует на эту остроту.       Хината более пристально посмотрел на пальцы счастливчика, замечая на них яркие мелкие порезы, и разочаровано вздохнул. Его нервировала такая невнимательность Комаэды к себе, но давить на него было себе дороже, поэтому чаще всего резервный смиренно молчал.       Хаджиме с осторожностью провёл кончиками пальцев по ладони Нагито, обращая его внимание на себя. Комаэда вздрогнул и поднял взгляд, хлопая глазками непонятливо, словно испугался внезапного появления парня. — Что такое, Хината-кун? — осторожно спросил Нагито, не переставая гладить ёжика по покладистым иголкам и краем уха слушать недовольное фырканье. — Привстань, я за пластырем схожу, — резервный похлопал Комаэду по плечу, нежно сжимая его пальцами. счастливчик что-то промычал себе под нос и нехотя чуть приподнялся, из-за чего ёжик скатился ещё ниже. — Аккуратнее с ним. — Чего? — когда Хаджиме поднялся, Нагито взял питомца в руки и перевернулся на живот. Он вопросительно смотрел на Хинату, который успел почти выйти из комнаты, но затормозил. — У тебя все пальцы в крови, солнце, — вздохнул Хината и, не дождавшись никакой реакции от счастливчика, увильнул за аккуратной аптечкой.       С Комаэдой нужно постоянно быть начеку: резервный никогда не забывал пополнять запасы перекиси, ватных дисков, пластырей и антисептика. Нагито был настоящей катастрофой, но Хаджиме никогда даже не думал о том, что его это достало. Вымотало — да, но Хината был готов хоть тысячу лет так с ним таскаться.       Резервный шумно выдохнул, когда обнаружил, что перекиси осталось на самом дне. В его заслуженные, потом и кровью выбитые, выходные, не хотелось идти в аптеку. Хаджиме покачал головой, отгоняя эти мысли далеко и надолго. Если и нужно будет — они сходят вместе.       Хината вернулся в комнату и застал счастливчика всё в том же состоянии, что и оставлял его, только ранки на пальцах стали куда заметнее. Резервный тяжело вздохнул и сел рядом с диваном, подбираясь ближе к Комаэде.       Хаджиме осторожно забрал ёжика из рук Нагито и посадил его на пол, вызывая у Комаэды разочарованный выдох. счастливчик проводил ковыляющего питомца взглядом, когда он утопал куда-то за диван, продолжая фыркать. — Давай руки сюда, — Хината протянул к нему обе ладони, ожидая, когда Нагито вложит в них свои.       Комаэда сел на диване и сонно пробурчал что-то, выставляя ладони вперёд, будто для наручников. Хаджиме мягкой щекоткой провёл по его запястьям, заставляя тихо посмеяться и выпрямить пальцы, чтобы обрабатывать было удобно.       Счастливчик пытался оглядываться по сторонам в поисках ёжика, но он уполз куда-то в неведомые пыльные дебри, откуда доносились редкие шорохи. Из-за того, что парень дёргался, Хинате приходилось сжимать его руки настойчивее, чтобы удержать на месте.       Перекись тихонько шипела и пузырилась на чужих пальцах, заставляя Нагито чуть-чуть хмуриться. Хаджиме даже не замечал мимолётных дёрганий и прищуров счастливчика, поэтому даже не старался делать всё аккуратнее; и так движения были неторопливыми и нежными.       Придерживая одной рукой ладонь Комаэды, чтобы с неё не капала прозрачная перекись. Зубами он открывал новую упаковку пластырей, после этого отплёвываясь от привкуса бумаги по рту. — Как можно быть таким неаккуратным? — Хината тяжело вздохнул, обклеивая чужие пальцы пластырем. Нагито виновато что-то пробурчал, ненароком дёргая руками, из-за чего стал извиняться только пуще прежнего. — Ну ладно-ладно, тише.       Хаджиме цокнул языком, замечая, что царапины есть абсолютно на всех пальцах. Поначалу он этого не видел, но теперь, когда кровавые разводы сошли, и раны стали видны чётче, резервный даже немного ужаснулся. Хината посмотрел на ёжика, который слегка выполз из-под дивана, и осуждающе свёл брови к переносице. — Хотя бы перчатки носи, солнце, — Хаджиме прикрыл глаза и мягко коснулся губами пластырей на пальцах, позже прижимаясь щекой к чужой ладони. — Ради меня.       Комаэда нежно грустно улыбнулся, протягивая руки к Хинате ещё сильнее и обнимая его за плечи. Нагито чувствовал себя виноватым перед парнем, который был вынужден из-за него так печься. Резервный уткнулся носом в ключицы Нагито и прыснул смехом. Давно он подобных проявлений от счастливчика не чувствовал.       Хаджиме почувствовал на виске чужие губы и заулыбался ещё ярче. Всего лишь неаккуратность Комаэды смогла вернуть всю эту нежность; а если копнуть чуть глубже, то можно было поблагодарить и ёжика.       Ёжик подошёл к ногам резервного, которые были согнуты в коленях, и попытался забраться на них, но неуклюже свалился. Хината тихо посмеялся и, чуть отстранившись от Комаэды, взял питомца на руки, стараясь не касаться иголок.       Резервный тихо посмеялся из-за того, что дыхание ёжика щекотало его ладони. Нагито прижал Хаджиме к себе чуть ближе, зарываясь носом в его волосы на затылке. Счастливчику было больно гладить Хинату по плечам, но он всё равно делал это, чтобы выразить ему всю свою благодарность за заботу. — У меня в глазах двоится? — хихикнул счастливчик и прищурился.       Возмущение Хинаты ему слишком уж легко удалось подавить поцелуем. И резервный вообще не жаловался, ведь всё было столь мило и просто.