Прошу, дотронься до меня

В понедельник на лекции не пришло несколько человек. Во вторник к ним присоединились ещё пара ребят, а к среде отсутствовала половина группы, включая Максима. Середина осени: бесконечные холодные дожди и пасмурное небо. Грипп и простуда - неотъемлемая часть этой картины. Наши ряды опустели и халтурить на парах больше не получалось: теперь преподаватели уделяли каждому повышенное внимание. К концу недели до меня успели докопаться все, кроме, как ни удивительно, Онегина. Хотя, если говорить честно, то это касается не только меня: Онегин перестал обращать внимание вообще на всё происходящее. Я стал замечать, как он окидывает скучающим взглядом аудиторию, лишь изредка останавливаясь на ком-то из студентов. После не спеша проводит пятернёй по волосам, откидывая назад чёлку и крепко зажмуривается на несколько секунд. Кажется его энергии и энтузиазма хватило только на пару недель работы. Его состояние начало меня серьёзно беспокоить, когда в субботу, во время лекции, он дважды споткнулся и чуть не распластался посреди кабинета. Как бы Евгений Александрович ко мне не относился, я всё-таки считал его интересным человеком. Его скрытность и загадочность притягивала меня, и я не собирался это отрицать. Философия по субботам стоит последней парой, поэтому, оступившись в третий раз, Онегин, видимо, не выдержал и развернувшись на пятках к нам, сказал: - На сегодня хватит, можете быть свободны. Идите. Его голос был измученным. Дорогие стильные вещи, в которых он появлялся в универе, отчего-то не смотрелись на нём так пафосно, как это было обычно. И только сейчас я увидел насколько тяжёлым был его взгляд, который прожигал меня, единственного человека, который до сих пор не поднялся с места. Резко опустив голову вниз, я стал собираться и закинув рюкзак на плечо, направился к выходу. Но тут мой телефон завибрировал и я остановился, посмотрев на экран. Звонок от Макса. - Ленский, поторопись. Сбросив звонок, я продолжил путь, осознав, что остался один. - До свидания, Евгений Александрович, - кивнул я напоследок, проходя мимо преподавателя. - До свидания. Его прощальная фраза была наполнена, то ли ненавистью, то ли брезгливостью. Вот так значит. Его тон испортил моё настроение моментально, поэтому когда, выйдя за дверь, я перезвонил Максу, то, не задумываясь, согласился на его предложение сходить вечером в клуб и выпить. Ненавижу таких людей. Если тебе плохо, то зачем срываться на других? Впервые за долгое время я был зол. И разозлился ещё сильнее, когда понял, что выронил студенческий билет в этом проклятом кабинете философии. Глубоко вздохнув, я развернулся, и, постучав, вошёл, не дожидаясь ответа. Онегин стоял, уперевшись руками в стол, и выглядел так, будто пытается таким образом удержаться от падения. Вся злость тут же прошла, но я не рискнул подойти ближе. Если честно, то я просто испугался. Испугался этого, неизвестного мне, человека. С трудом проглотив ком в горле, я тихо спросил: - С вами всё хорошо, Евгений Александрович? Онегин не реагировал несколько бесконечных секунд, но потом медленно повернул голову в мою сторону. Я надеялся, что он что-то скажет, может даже нагрубит, но Онегин смотрел на меня рассеянным взглядом и молчал. Тогда, выждав немного, я неспешно стал приближаться к мужчине. Оказавшись в метре от него, я замер. - Вам плохо? - ещё тише, чем в первый раз, попробовал узнать я. Снова тишина и никакой реакции. Я всерьёз запаниковал, поэтому, совершенно не представляя, что делать, сделал небольшой шаг вперёд и протянул руку, собираясь прикоснуться к его плечу. В этот момент Онегин отшатнулся назад, напугав меня таким резким движением, и развернулся ко мне, только теперь всем телом. Я смотрел в его глаза, и впервые с тех пор, как я знаю этого человека, я мог точно понять его эмоции. И, к несчастью, первой понятной для меня эмоцией оказался гнев. Гнев и ненависть. - Что. Твою. Мать. Ты. Здесь. Делаешь? - буквально прошипел он сквозь зубы. Я стоял, как столб. Боялся пошевелиться. Онегин пугал меня своим видом. Ни один человек, за все мои восемнадцать лет, не внушал мне столько страха, сколько внушил мне он. Страха и интереса одновременно. Это было настолько странное сочетание, что я опешил от своих собственных мыслей. - Я забыл студенческий, - после продолжительной паузы, выдавил из себя. - Так бери его и выметайся отсюда! - повысив голос к концу фразы, он отвернулся и подошёл к окну. Пару секунд я не двигался с места, потому что прожигал взглядом спину преподавателя. Теперь его плечи опустились и он, кажется, потихоньку успокаивался. Остатки страха и оцепенения отступали. Теперь Онегин казался мне беззащитным ребёнком, которого следует обнять и сказать, что всё будет хорошо. Я уже двигался к нему, как вдруг понял, что делаю. Резко остановившись, я направился к месту, где сидел на паре по философии. Билет действительно был там, и схватив его, я быстро покинул аудиторию, с трудом поборов желание обернуться и посмотреть на мужчину. *** Максим должен был заехать за мной в восемь, поэтому я не торопился. Находясь в странном состоянии, зашёл в квартиру и первым делом принял душ. “Очень странная ситуация” - это все, что было в моих мыслях. Я нехотя оделся и посмотрел на часы. Ещё не было и семи. С тяжёлым вздохом, поднялся и направился в кухню. Я не знал, что чувствовал: злость или жалость, ведь я не имел и малейшего понятия о том, что творится в голове у Онегина. Мне совершенно не хотелось зацикливаться на этом, но не получалось. В кухонном шкафу у меня имелся неплохой запас спиртного, которое или покупалось, или дарилось, но выпить его я так и не удосужился. Взяв наугад бутылку какого-то коньяка и стакан, я уселся в зале и набрал Олю. Почему-то я испытал дикое желание позвонить ей. *** Максим опоздал на полчаса и к половине десятого, когда мы, наконец, оказались в клубе, я был уже достаточно пьян. Но этого было мало, поэтому первым делом я потащил друга к бару. - Не братан, закругляйся уже. Я собираюсь уехать отсюда с красивой девушкой, а не тащить тебя на себе домой. Возьми пива и успокойся. - Макс, иди ты знаешь куда? - Куда? - К своим красивым девушкам. Я и сам прекрасно справлюсь. - Ну ну, - закатил глаза парень. - Ладно, сиди тут, я скоро вернусь. - Угу, - буркнул я и подозвал бармена. Сделав заказ, я повернулся к танцполу и какое-то время наблюдал за людьми. Мне нравилось, как они неритмично двигаются под громкую музыку, ещё недавно красиво одетые и накрашенные, а сейчас мокрые и помятые, но счастливые. Я улыбнулся уголком рта и после сделал пару глотков подоспевшего напитка. Максима не было видно и я осматривал людей, сидящих за барной стойкой. Я почувствовал себя свободней в этой суматохе и немного расслабился. Как жаль, что длилось моё счастье не больше нескольких секунду, так как внезапно мой взгляд наткнулся на унылого мужчину, метрах в трех от меня, что один за одним поглощал разные шоты. Я видел его спину и небольшую часть лица, не позволяющую точно определить личность человека, но я был уверен, что знаю его. Я просто не мог его не узнать. Теперь точно не мог. Я прожигал взглядом этого парня, и думаю, он почувствовал это, иначе как объяснить, что он повернулся в мою сторону и тут же застыл, глядя прямо мне в глаза. Все звуки будто оказались под куполом, а люди стали размытыми силуэтами. Мы не отрывались друг от друга, и как бы банально это не звучало, я не представляю сколько прошло времени: секунды, минуты, года.. Я не могу отвести взгляд, просто не могу. И не хочу. В его глазах бешено бегали эмоции и они снова были мне непонятны. Ну и пусть. Пусть он сам расскажет о них. "Пусть сам расскажет о них," - думал я. - "Хочу, чтобы он рассказал о них мне. Сам." Не знаю в какие еще дебри меня бы занесло, но тут между нами, через стойку перекинулся парень, говоря что-то бармену, закрыв мне тем самым обзор. Очертания и звуки вернулись ко мне в тот момент, когда вернулся Макс. - В общем тут ловить пока нечего. Рано ещё, после двенадцати будет получше. Хей, ты чего? Мужчина, что разделял меня и Онегина отошел, но на месте моего преподавателя было пусто. Я почувствовал себя странно. Тоскливо, что ли? Но я был пьян, и не собираюсь утверждать, что чувствовал. Однако чего мне точно хотелось, так это оказаться дома и отрубиться, как можно скорее. - Ничего. Мне что-то не хорошо. Я поеду домой. Можешь вызвать мне такси? - попросил я, продолжая смотреть в одну точку. - Всё нормально? - я услышал нотки беспокойства. - Да, всё хорошо, - с трудом оторвавшись от того места, я посмотрел на друга. - Но думаю мне лучше поехать домой. - Тебя не нужно отвезти? - Нет, развлекайся. Просто вызови такси, у меня, кажется, телефон сдох. *** Я плохо помню, что делал, оказавшись дома, кроме того, что пил. Очень много пил. Не представляю, что было у меня в голове, но тогда это было единственным, что мне было нужно. Воскресенье тоже было, как в тумане. Я встал к обеду и всё ещё чувствовал себя опустошенным. Оля звонила, предлагая увидится, но наговорив кучу оправданий, я остался дома. Вышел на улицу лишь раз, чтобы дойти до магазина. Там купил кучу вредной фигни, и провёл остаток дня на диване, с ноутбуком и сериалами. В понедельник я собирался так медленно, как никогда. Знал, что опоздаю, но первая пара - философия, и я решил, что могу позволить себе такую вольность. Я как мог оттягивал встречу с Онегиным. Оттягивал за завтраком, оттягивал пока шлёпал по лужам, укрывшись зонтом от мелкого дождя, и оттягивал, пока ехал в полном вагоне метро. И только на подходе к зданию университета в моей голове будто что-то щёлкнуло. За пару секунд я успел проанализировать своё поведение и поступки последних дней и вдруг осознал, каким дураком я был. Почему я позволил какому-то едва знакомому парню портить мне выходные? Почему я позволяю обращаться с собой, как с каким-то дерьмом?! Я начал закипать. Посмотрев на часы, ускорил шаг, потому что теперь я не собираюсь оттягивать ничего. Я решил, что буду вести себя, будто ничего не произошло. А если подобное повториться, то отвечу, а не убегу. Я пришёл как раз вовремя, а вот Онегин опаздывал. Дверь в аудиторию распахнулась через пять минут, но внутрь шагнул далеко не Онегин. Это была женщина, слегка за пятьдесят, полненькая, с короткой стрижкой и недовольным лицом. - Евгений Александрович взял больничный, поэтому временно вести философию буду я, - пробасила преподавательница, кинув сумку на стол. Она представилась, а после я услышал самую нудную лекцию из всех, на каких я только бывал. Хотя это было не так важно, потому что я всё равно витал в своих мыслях. Заболел? Может он болел и на прошлой неделе, поэтому неважно себя чувствовал и сорвался? Или же он просто мудак, который нагрубил и теперь избегает меня? Я мысленно одернул себя. Ну конечно, будет он из-за меня пропускать работу. Размечтался, блин. Не такая я важная персона. Отчего-то от этих правдивых размышлений стало грустно, поэтому я старался переключиться. Помогла мне преподавательница. - Так, думаю закончим на этом. Ещё минуту скажу про рефераты, которые вы писали. К следующей паре сдадите мне распечатанную копию, их я потом передам Евгению Александровичу, плюс отправьте в электронном варианте на почту вашему преподавателю. Можете быть свободны. - Я думал усну. Эта бабулька просто находка для пыток, - выдал Максим сразу, как мы покинули кабинет. - Угу, - буркнул я. - Ты какой-то странный. До сих пор плохо после субботы? - Не, всё отлично. Не выспался просто, - ответил я, по сути не соврав, ибо уснул я действительно поздно. - М, Оля что ли приезжала? - спросил друг, многозначительно поиграв бровями. - Нет. Нет, мы не виделись со среды, - ответил я, и помолчав добавил, - В любом случае, у нас ничего такого нет. - В смысле ничего такого? - В прямом. - Вы не спите? - удивился Макс. Я молчал, смотря в пол. - Да ладно?! Ты же сказал, что вы почти год вместе! - Ну да. - Она что, не даёт? - Нет, она не против. Наоборот, она очень даже "за". Я сам не хочу, - пожал плечами я. - Да брось, не может быть. Может ты стесняешься размера? - попытался разобраться Макс, но тут же откинул эту мысль. - Хотя нет, я видел тебя в туалете. Хм... А может ты гей и у тебя на неё не встаёт? Я резко посмотрел на него. - Что за бред, чувак? - Ладно, да, плохая шутка. Так в чём дело? - Ей всего шестнадцать. Не уверен, что она понимает, чего хочет. Я боюсь, что она потом пожалеет. Максим замолчал ненадолго. А когда мы зашли в аудитории, где скоро должна начаться пара по психологии, и сели за парту, выдал: - А может ты просто не уверен, что будешь её последним? Ты боишься, что тебя будет мучить совесть, если ты лишишь её девственности, а потом вы расстанетесь? Ты ведь не любишь её, да? Или думаешь, что любишь, но подсознательно понимаешь, что это не так. Я выпал. Что? Что за хрень он говорит? - Макс, ты говоришь откровенный бред! Я люблю её! А тебя я попрошу не лезть в наши отношения! Если ты начитался статей по психологии, это не значит, что теперь надо пробовать это всё на мне! Я сорвался. Но это было обоснованно, потому что, как он мог говорить такой бред на полном серьёзе? - Ладно, я не буду в это лезть. Может я действительно не прав. Сори. - Иди нахрен. - Вов. - Иди нахрен! - Ладно, потом поговорим. Я промолчал. Однако, мы действительно поговорили потом. После пар друг извинился и предложил поехать попить пива. Я был зол на него, но согласился. Его слова меня задели сильнее, чем должны были. Это было странно, но о чём-то говорило. И мы оба это поняли. Дома я оказался поздно вечером. Собирался сразу лечь спать, но вспомнил, что нужно отослать реферат Онегину. Открыв почту, я прикрепил файл, но долго не решался отправить. Мне хотелось написать что-то ещё. Не для реферата, а для него. Может спросить, почему он так поступил, или лучше спросить, как он себя чувствует. Но это было бы слишком глупо и шло в противовес тому, что я решил сегодня утром. Поэтому, не давая себе больше времени, я ткнул на мышку, и увидев надпись: "Отправлено" , пошёл в душ, закрыв ноутбук. *** Онегин не появлялся в вузе. А я не появлялся дома. Точнее я приходил, чтобы поспать и переодеться. Не больше. Всё свободное время я был с кем-то: с Олей, Максом, друзьями со школы. Был в кафе, кино, клубах, барах, гостях… Главное не один. Потому что, как только я оставался один на один со своими мыслями, меня тут же заносило в глубокие дебри, из который я не был уверен, что смогу выбраться. Я начинал думать об Онегине. Об этом чёртовом парне, чьи слова и чьё поведение задели меня настолько, что заставили изменить привычный образ жизни. Я начал ненавидеть его за это. Я честно ненавидел. Ненавидел, как мог. Ненавидел. Ненавидел до одного понедельника. До тех пор, пока спустя три недели отсутствия, Евгений Александрович гордо не ступил на порог кабинета. Я замер на полуслове, забыв, что рассказывал другу, как только увидел его. Онегин. Он шагал к своему столу, оглядывая студентов. И в этот раз его взгляд не скользнул по мне, а задержался на несколько секунд. Он смотрел мне в глаза и выглядел так, будто мысленно просил прощения. Но я ощущал себя так, словно он высасывает все мои силы, не оставляя возможности даже разумно мыслить! Стало трудно дышать. Это от гнева! Я был уверен, что это гнев. Вот только я не чувствовал чего-то негативного в его сторону. Да что ты делаешь, мать твою, Онегин?! Он отвёл взгляд. Мне мгновенно стало легче. Онегин снял с плеча сумку и повесил её на спинку стула. Я не отрываясь следил за каждым его действием. Он обошёл вокруг стол и присел на его край. - Доброе утро. Я рад снова вас всех видеть, - обворожительно улыбнулся мужчина. - Как хорошо, что он вернулся. Не знаю сколько я ещё смог бы терпеть ту бабуську, - шепнул мне на ухо Макс. - Смотри, как улыбается. Сейчас все девчонки потекут. - Ага, - выдавил я из себя, и снова поймал взгляд преподавателя, устремившийся на нас. - Тише, пожалуйста. Я едва заметно кивнул. Онегин вёл себя, как и в самом начале своего появления в институте. За исключением того, что теперь я ловил его взгляд постоянно. Он мог улыбаться, рассказывая что-то, но каждый раз, когда он останавливался на мне, на долю секунды его улыбка пропадала и лицо становилось мрачным. Так прошла вся пара. А я всё рассматривал его. Синяки под глазами остались на месте, как и потрепанный вид, но волосы снова хорошо уложены, осанка ровная и гордая, да и в принципе, он стал свежее. Ему явно было лучше. - На этом всё. Пока что дома просто учите лекции. Можете идти, - закончил Онегин и все подскочили с мест. Я встал и, быстро кинув вещи в рюкзак, пошёл к выходу. - Ленский, задержись на минуту. Если, конечно, хочешь получить шанс исправить свои партаки. У меня много замечаний по реферату, - бросил преподаватель, когда я уже подходил к двери. Я развернулся и пошёл к нему, запаниковав. Какие партаки? Какие замечания? Что он вообще говорит? - Эй, Вов, тебя ждать? - спросил Максим, пропуская толпу вперёд. Я собирался дать положительный ответ, но Евгений Александрович перебил меня, не позволив сказать. - Нет, Зарецкий, не жди его. Это надолго. У твоего друга большие проблемы. Макс посмотрел на меня, и получив утвердительный кивок, ушёл последним, закрыв за собой дверь. Мы остались одни. Пришлось оторвать взгляд от двери и повернуться к преподавателю. Я чувствовал себя максимально, насколько это возможно, некомфортно. Не отрываясь от пола и рассматривая ботинки Онегина, я, наконец, спросил: - Так что с моим рефератом? Мне казалось, я всё сделал идеально. - Посмотри на меня. - Что? - опешил я, подняв голову, но до сих пор избегая его глаз. - Посмотри на меня, - чуть медленней повторил он. Я сглотнул образовавшийся ком в горле и медленно сделал то, о чём меня попросили. Наши взгляды встретились. Я видел, как Онегину было некомфортно. Не просто некомфортно: ему было страшно. Я видел это абсолютно чётко, как видел других людей. Не знаю, как это объяснить, но он будто открылся для меня на эти мгновения. Как будто снял какой-то барьер, который так манил меня, позволив увидеть, что он так старательно скрывал. И я видел. Страх, боль и благодарность. Но откуда здесь последнее? - Твой реферат в полном порядке. - Тогда зачем я здесь? - Чтобы я мог извиниться, - объяснил Евгений Александрович. - Извиниться? - Да. Да, прости меня. Прости за то, что накричал на тебя. И я за то, что странно себя вёл, по отношению к тебе. - Я не уверен, что понимаю... - Не надо. Ты знаешь, мы оба знаем, о чём я. Можешь делать вид, что не замечал, но я знаю, что тебя это задело. Я не хотел. Ты не причём. Это мои личные проблемы, - он помолчал, водя глазами по кабинету, но вскоре снова вернулся ко мне, и продолжил. - И ещё прости, что затягиваю с извинениями. Я должен был сделать это ещё тогда, в клубе. Я был в шоке. Этого я точно не ожидал. Не ожидал, но выдохнул. С меня как будто свалился огромный камень. Я почувствовал себя так легко, что, как мне показалось в тот момент, я мог бы взлететь. - Всё хорошо, Евгений Александрович. Спасибо, что сказали всё это, - я не видел себя, но был уверен, что мои глаза светились от счастья. Он улыбнулся и протянул руку. - Мир, дружба, жвачка? - Не люблю жвачку, - хмыкнул я. - А что любишь? - Много чего. Пусть будет.. мороженое. - Какое? - Карамельное. - Тогда, мир, дружба, карамельное мороженое? - Да, мир, дружба и карамельное мороженое, - ответил я и пожал руку. Мы засмеялись. Тогда я впервые услышал его искренний смех. В этот момент Онегин был действительно живым. Это именно то, что отделяло Онегина, только пришедшего в наш вуз, от Онегина, которого я видел сейчас. Я подумал, что хочу всегда видеть его таким. Я подумал, что всегда хочу видеть его. Я искренне улыбался смотря на него. Я улыбался.