Я ее чувствую

      Этим вечером они встретились в номере у Юры. Приглушенный свет, чужой номер, Юрий Сергеевич в обычной одежде без своего медицинского халата: вся эта атмосфера давила на девушку, и она нервно осматривалась по сторонам. Юра решил прервать неловкую тишину: — Ксения Борисовна, вы какая-то нервная в последнее время. Можно узнать причину? — А вы ее очень хорошо знаете… — выпалила Ксения, не собираясь ничего скрывать. — Вы расстроились из-за уезда Алексея?       Тут она не выдержала… — Почему вы все думаете, что мне небезразличен Зуенок?! Мне абсолютно похуй на него…       Он мне чуть жизнь не сломал, а вы меня окончательно добили… — Я?! — Да. Сначала лезете ко мне, а потом в койку к Рите? Как вас понимать?       Юрий стоял в недоумении и с еле скрываемым негодованием. Хотя казалось, если к нему поднести спичку, то он вспыхнул от переизбытка ярости. Но на кого он злился?       Понятно было только что не на Ксюшу. — Во-первых, откуда у вас такая информация? Во-вторых — я с ней не спал. — Вот не надо мне подробностей, что вы там делали — брезгливо сказала Ксюша и продолжила: — А узнала я это от нее же…       Юра чувствовал себя очень паршиво: он, наконец, понял, что ни он, ни Ксюша не виноват в «несостоявшихся» отношениях, хотя если виноваты, то тогда оба и сразу. — Стоп. Предлагаю выпить и все смягченно обсудить. В этом диалоге куча недопонимания и неправды. — Вы же не пьете…? — Чай с мелиссой никто не запрещал — Ладно, но с одним условием… — Каким? — спросил врач, ожидая подвоха в ее доверчивости. — Мы будем говорить только правду…       Он кивнул, и они пошли в ее комнату.       Заваривая чай в детской тишине, они пытались скрыть глупые улыбки и постоянные взгляды друг на друга. Разговаривать им уже и не хотелось, и так было хорошо, но надо было. Странно получается: он ей вроде «изменил», а Ксюша готова его простить и просто прижаться к нему. Она решила поскорее решить все эти недопонимания и осуществить, то, что ей хотелось. — Вы хотели что-то рассказать — прервала тишину Ксения. — Да… — он неохотно оторвал взгляд и начал рассказывать.       Он не утаил ничего: ни как ему было больно от слов Зуенка, ни как ему сначала хотелось уехать, ни то, что он из-за всего этого выпил третий раз в жизни, ни как его Рита затащила в постель, но он ушёл оттуда через 2 минуты.       Слезы ручьем полились из Ксюшиных глаз: сначала она винила себя, а потом ей очень захотелось убить Лёшу. Юра взял её лицо в свои руки, вытер большими пальцами слезы и улыбнулся. Все эмоции в этой комнате были искренние и непроизвольные.       Она прижалась к нему как можно сильнее, вдыхая его запах, а он просто гладил ее по спине. Никто не знает, сколько они так просидели, но через несколько часов она уже посапывала у него на руках.       Когда он ее перекладывал на кровать, она во сне вцепилась в него, чтобы он точно не ушёл, и ему пришлось лечь рядом, хоть и не особо хотелось уходить.

***

      Это было самое лучшее утро за долгое время: только недавно они обращались друг к другу по имени-отчеству, а сейчас мило спят в обнимку.       Ксюша проснулась раньше, до начала рабочего дня было ещё полтора часа. Решив приготовить что-нибудь на скорую руку, она сделала яичницу из ингредиентов, найденных у Юры в холодильнике. Напивая какую-то мелодию, она делала чай, вместо обычного кофе. Юра же, что было крайне несвойственно для него — лениво встал и просто наблюдал за своей малышкой, ведь не зря он ее школьницей называл. Он подошёл сзади, Ксюша почувствовав это, не подала вида. Только он собирался что-то сказать, но она его опередила: — Доброе утро — с хихиканьем сказала управляющая       Его руки обняли ее за талию. — Самое доброе — прошептал Юра, наклонившись к ее лицу.       Они завтракали и дурачились, но, к большому сожалению рабочий день уже начинался и они, собравшись, разошлись по рабочим местам…