Ошибки прошлого из «Нового Вавилона»

Темнота встретила тишиной, давящей на виски маленькой каштановой головки. Накатывающий страх встретил девочку с распростёртыми объятиями, словно давний друг. Навязчивые мысли со скоростью света метались под корочкой мозга, оставляя попытки что-либо предпринять. Роза совершенно не понимала, где оказалась и что с ней произошло. Первой, самой пугающей, но, как оказалось, достаточно здравой мыслью возникло предположение о собственной смерти. Детский испуг моментально распространился по всему тельцу, обездвиживая. Пытаясь оставаться в сознании, она, сжав и разжав руки, почувствовала что-то липкое. Опустив голову, Роза увидела, как все всё тело было покрыто, запачкано топкой грязью. «Я не умерла, нет, я не умерла…» - как будто в бреду повторяла она себе, и страдальчески начала мотать головой. Подбородок задрожал, в горле образовался ком, а ноги сами по себе подкосились, роняя тельце девочки на землю. Чувство беспомощности, потерянности и полной опустошенности пропитало её с ног до головы, стирая за собой привычную улыбку, пухлые щечки, которые раньше отдавали цветом созревшего персика, превратились в бледные и впалые скулы, как у мертвеца. Роза слышала, как за ней скулила тьма, и изо всех сил пыталась держаться, но, уверенность в себе её подвела, и на глаза выступили горькие слёзы. Не в силах держаться более, она отпустила руки и сдалась. Каштановая головка не видела другого выхода, кроме того, как смириться со своей кончиной и отдаться в лапы пугающей темноты. Все глупые подозрения рассеялись, как только до нежных ушей дошла тихая, но такая родная мелодия. Маленькое сердечко отбило неровный ритм от первых услышанных аккордов, и карие глазки заметались в поисках источника звука. «Колыбельная!» - это та самая песня, которую ей напевали перед сном, чтобы унять все мысли и тревоги в голове, именно то волшебное произведение, написанное родителями. Такие светлые, чистые и совершенно безобидные нотки давали Розе мотивацию и силу, чтобы двигаться дальше, они давали надежду на то, что это был всего лишь кошмарный сон. Привстав, десятилетняя девочка, хоть и на ватных от слабости ногах, которые постоянно подкашивались, побежала прямиком в сторону, откуда доносилась игра смычка по струнам. Роза находилась будто в длинном туннеле, в конце которого её ждал выход в реальный мир. Переступив порог «Темного мира», на мгновенно оказалась в своей уютной, немного широкой кровати, укрытая льняным одеялом, сшитое мамой, от которого все еще веяло родным запахом. Полежав так еще пару минут, до малышки дошло, что мелодия до сих пор играла, только тише, боясь разбудить членов семьи. Встав с кровати, Роза на носочках, медленно и бесшумно, направилась в гостиную, через длинный коридор. Практически дойдя до проёма, девочка осознала, что невнимательность её подвела. Наступив на одну деревянную неустойчивую доску, скрипучий звук распространился по всему дому, а инструмент, который и так раньше тихо играл, теперь перестал звучать совсем. Закрытыми глазами, опасаясь строгого замечания, она вошла в комнату, ожидая своего "приговора". Открыв, не спеша, глазки, Роза увидела только лишь улыбающиеся лица родителей. Уильям, ничего не сказав и взглядом указав на сундук, где сидела мама, поднял руку, в которой был смычок, и снова начал играть ту же мелодию. Эта колыбельная была написана родителями тогда, когда у них появилась Роза, если опираться на истории мамы. Она рассказывала, как днями и ночами, вместо работы и во время отдыха между сменами, они думали над каждой ноткой и полноценной мелодией. Естественно, слова тоже имели место быть. Текст был придуман исключительно Маргарет, так как Уильям не был сильно уж хорош в этом. Но петь умели они оба, и просто замечательно. Пока Роза вспоминала всю историю зарождения песни, отец уже подходил к первому куплету. Теперь скрипка играла громко, показывая на что способна. Спокойная и умиротворяющая мелодия заполнила весь дом, доходя до каждого угла. Предварительно набрав много воздуха в легкие, отец начал петь. С первых же слов, голос Уильяма застал девочку врасплох. Это был не его голос. У обладателя был альт, низкий бас, совершенно неизвестный Розе, также не подходящий мелодии. Всё вокруг загорелось: скрипки, духовые инструменты и подделки, расположенные на стене и полках. Перед глазами начали плясать белые и яркие точки, заставляющие ходить голову ходуном, но музыка все продолжала звучать. - Мама! Папа! – закричала она в последний раз, вытянув руку к маме, но было уже поздно. Это был не сон, а галлюцинации. Роза, открыв в ужасе глаза, поняла, что на ней была повязка из тугого материала, которая не пропускала солнечного света. Поддаваясь защитным рефлексам, она попыталась подвигать руками или ногами, но безуспешно – они были связанны тугой веревкой. Вокруг стоял шум и гам мужских голосов вперемешку с дикими криками и воплями детей, которые слишком «тихо» совещались о пойманных обезьянах. «Они или свихнулись, или и вправду где-то нашли этих существ в Порт-Рояле» - подумала Роза. Кто же знал, что в «эти существа» входит и она. Подслушивая их разговоры, девочка начала понимать, что голоса незнакомцев становились все тише и тише, издали послышался скрип деревянных дощечек, а по полу прошлась дрожь от напора. - Капитан спускается, придурок, свали в сторону, - сказал кто-то шепотом с нотками агрессии. - Тишина на палубе! – громко произнес низкий и устрашающий голос, раздавшийся по всей палубе, а шаги, приближаясь все ближе и ближе, становились четче, - Какой приятный звук отчаяния, аж теплее стало на моей черной душе. Попугай старого Флинта* принес нам новых пассажиров, а если быть точнее, то рабов, - злобно посмеявшись сказал мужчина, - Акира, мальчик мой, знал, что ты меня не подведёшь, - «Акира? Это точно тот молодой парень, который забрал меня у родителей!» - встрепенувшись подумала Роза, - Опять он стоит в раздумьях, ладно, что б с ним. Быстро снимите с них повязки, а руки завяжите канатом, да по туже, и убедитесь, что с ногами проделано все тоже самое, - приказал тот же голос, и в ту же секунду, ткань исчезла с глаз, возвращая возможность видеть все, что находится вокруг. Глаза неприятно защипало от продолжительного отсутствия света, поэтому прошло ещё немного времени, прежде чем она смогла что-либо разобрать. Подняв голову, и направив свой взор вперед, Роза увидела высокого, темнокожего мужчину, крепкого телосложения, одетого в льняную рубаху, поверх которой был парусиновый камзол темно-синего цвета с бордовыми рукавами, длиной до колена, атласные широкие слоппы* и большие сапоги с широкими голенищами. Девочка оглядела капитана с ног до головы, и остановились на смуглом лице, на котором бровь была рассечена тонкой, розоватой, полоской длинного шрама, который слегка задевал верхнее веко глаза и доходил до суховатой кожицы очерченных скул. На голове капитана расположилась угловатая, кожаная шляпа, скрывающая его лысину. - Добро пожаловать на борт, Ямайские портовые крысы! – басистым голосом с восклицанием проговорил капитан, - Много новых помощников, как приятно, как приятно, - осмотрев мальчиков подметил он, и повернув голову вправо, мужчина удивился, - Вот это несказанные дары Нептуна, на нашем корабле появился человек женского пола. Никогда бы не подумал, что наступит такой день, когда мне придется смотреть на то, как маленькая барышня будет работать на меня. Между прочим, Акира не просчитался и все продумал до мелочей, - подойдя ближе, прикоснувшись ледяными пальцами к подбородку и приподняв так, чтобы видеть «зеркала души», сказал он, - Продадим тебя, длинноволосую русалку, на Тортуге, и получим пару золотых, - ухмыльнувшись последний раз, мужчина развернулся к своей команде и приказал, - Тараканы, поднять паруса, едем обратно на Восток! Показывайте, что награбили, а пока, некоторые из вас, отведите их к Веселому Роджеру* раздайте им тряпки и швабры для палубы, а потом девчонку отправьте чистить мой кабинет. После нашествия, надо почистить руки, хотя бы фигурально. Сразу после приказа, большая половина разбойников собралась у кучи украденных вещей, а два молодых корсара, одетых примерно в то же, что и капитан, подошли сзади к детям, перерезали канаты своими саблями, тем самым освобождая от оков, резко подняли, поставили на ватные от страха ноги и направили в уборную. - Питер, что это за злобные моряки? – шепотом спросила мальчика Роза и потеребив его руку, пока старых соседей по улице не разъединили. - Розалин, ты шутишь или тебе правда не рассказывали родители про них? – удивленно спросил юноша, на что получил растерянный взгляд, - Вроде самой умной была в городе, а элементарного не знаешь. Как мне говорила мама, это пираты – кровожадные разбойники, которые охотятся только за золотом, выпивкой и довольствуются разгульными женщинами, - опустив голову, почти осипшим голосом прошептал Питер. Теплая летняя пора. В это время года над головой простирается светло-голубое небо, по которому плывут пару пушистых облаков, в которые так и хочется закутаться, провожая путешественников добрыми напутствиями. Через них проходили яркие солнечные лучи и падали на старый, но не уступающим по своей красоте и скорости галеон* - «Адаро» *. Судно, где на носу корабля находилась скульптура тритоноподобного морского духа, рассекало морскую гладь, как нож бумагу. Самый быстрый и маневренный тип кораблей, который в принципе мог существовать, принадлежал капитану Делману*. Многопалубное парусное судно, несущее от трех до пяти мачт, из которых передние были с прямыми парусами из кевлара, а задние с косыми. Он был высокобортным, с возвышенным полубаком, плоским удлиненным форштевнем. Корпус имел завал борта, продолжавшийся на кормовой надстройке, которая при абордаже помогала защищаться от арбалетчиков. Обводы у галеона выглядели благороднее, чем у остальных представителей морского транспорта. Батарейная палуба – одна из главных мест корабля, которая находилась под верхней декой и служила для размещения орудий среднего калибра и жилых отсеков, была также заполнена спальными местами корсаров, где они отдыхали и погружались в мир Морфея. Под ней находилось еще пять этажей, на двух из которых были пушки с порохом, на последних же яруса были до отказа заполнены украденными вещами и большим запасом взрывчатого вещества, а на деке, располагающейся по середине – грязные клетки для заложников. Пиратский корабль – это не простой торговый транспорт, который передвигается по воде, состоящий из маломыслящих и непонимающих своих обязанностей разбойников. Для его управления нужна была специально обученная пиратская команда, без которой всему экипажу бы пришла неминуемая смерть. Капитан Делман отбирал только знающих свое дело моряков, даже если те были рабами – главное с мозгами и дополнительной силой. Акира был квартирмейстером, правой рукой главы и штурманом, который распределял дела для всех на каждый день, и следил за тем, чтобы приказания капитана были беспрекословно выполнены. Ему отводилась так же роль судьи, когда речь заходила о наказании за мелкие проступки членов команды. Одним из его изюминок было то, что он с легкостью мог совладать с ужасающими ветрами и развернуть в нужный момент корабль. Также члены команды Акиры занимали не менее важные должности в составе. Эрос был канониром, который отвечал за пушки во время стрельбищ, и также управлял их наведением во время боевых действий. Крюк был местным искусным поваром, а Красноглазый Джо – лекарем. На палубе присутствовали люди, умеющие играть на музыкальных инструментах, поднимающие моральных дух команды и бороться со скукой – музыканты. Хоровые песни матросов, военные пиратские марши – такие как Лиллибуллеро и баллады, звучали в бескрайнем тихом плавании. На верхней палубе все корсары занимались своими делами: кто-то разговаривал и валял дурака, пока не получали замечание; кто-то смотрел за борт и искал сушу, а некоторые держались за крепкие тросы, тем самым поддерживая паруса в правильном направлении. Около самого главного места на корабле – за штурвалом, представляющее собой большое деревянное кольцо с рукоятками, соединённое с судовым рулем – никто не стоял, потому что ее первым заданием «в тюрьме на воде» было мытье шканца*. Взяв все принадлежности, девочка подошла к главной части корабля, на один уровень выше основной палубы, смирившись и приняв свою участь быть проданной, или уборщицей корабля, она согнула ноги и стоя на коленях принялась мыть поверхность. «Неудивительно, что им понадобились рабы для уборки – все судно до ужаса грязное» - подметила про себя Роза, пока резкими движениями руками чистила паркет. Погрузившись в свои мысли, она и не заметила, как ее щетка сильно ударилась об сапоги пирата. Она с ужасом подняла голову, в душе надеясь, что это был не капитан, но к счастью – это был Акира. По венам девочки моментально начала течь «лава» эмоций – боль, перемешанная со злобой, непониманием и несправедливостью, а в глазах вспыхнула искра. В ту же секунду она встала, и глупо поднесла щётку к его лицу, представляя, вместо нее меч. – Почему я? Что я тебе сделала такого, что ты, усыпив меня, принёс сюда, в вашу тюрьму? – проговорила Роза, не останавливаясь и даже срываясь на крик. – Для начала убери от меня эту грязь, – взглядом он показал на щётку у его шеи, обращая на неё внимание девочки. Встрепенувшись и слегка даже устыдившись, она покорно убрала её и опустила руку вниз, – Дорогая, – продолжил свой монолог Акира, внимательно вглядываясь в черты лица миловидной собеседницы, пышущей нарастающей злостью, – Это всё бумеранг жизни. Мелких и беспомощных паразитов рано или поздно настигает участь быть съеденными теми, кто гораздо сильнее их. Понимаешь о чём я? – немного помолчав, он добавил: – В этом мире либо ты, либо тебя. Запомни эту необратимую аксиому. А теперь исправь выражение лица на своей чудной мордашке, пока я не скинул тебя за борт. И ещё совет: держи гнев при себе, это поможет тебе в дальнейшем. Даже если тебе полегчает, не каждому же нравится быть после посмешищем, не так ли? Возможно, я и славлюсь своим безразличием при любых обстоятельствах, но всё же не стоит испытывать моё терпение и нервы на прочность. Живи и радуйся, пока есть возможность. Не суй свой нос куда не надо. У тебя в запасе целая неделя свободы до того момента, как мы не подплывём к Тортуге, – голос его звучал уверено, кротко и без намёка на какие-либо эмоции. Излучая холодное спокойствие, он повернулся к ней спиной и направился к лестницам, ведущим к основной палубе. – Презираю, – процедила Роза сквозь с зубы, не скрывая в голосе отвращения, – Я так тебя презираю. – Колкость твоих глазок не убьёт меня как не крути, дорогая, – сказав это, Акира, даже не обернувшись на её голос, спустился по скрипучим ступеням вниз. Буря эмоций одолевали всё существо юной и беспринципной девочки, оказавшейся в столь неоднозначной ситуации. Не успев оправиться от столь значительного удара со стороны людей, которые всю жизнь занимали особое положение в её сердце, судьба шаловливо преподносила ещё больше удручающих вещей. Взглядом Роза продолжала пилить крепкую спину Акиры, пока тот не скрылся совсем из виду. Его равнодушие ещё больше дёргало за последние ниточки и так неокрепшего осознания, заполоняя грудь маленькой шатенки тяжёлой волной разочарования и детской обиды, с которыми она вовсе не в силах была справиться. Высокомерно фыркнув, она с усилием стала вымывать полы, словно норовит протереть там дыру. Отбросив в сторону несчастную щётку, Роза сдавленно выдохнула и с усилием подавила в себе желание расплакаться. Прикусив губу, она пару раз жалобно шмыгнула носом, протёрла тыльной стороной ладони несуществующие слёзы и направилась во вторую локацию – в каюту, или как её называли корсары на борту, кабинет капитана. Подойдя к двери комнаты, в которую вход был строго-настрого воспрещен всем, за исключением самого капитана и его правой руки, Роза осмотрела её сверху до низу, закрыла глаза, пытаясь успокоится и взять все силы в кулак, глубоко вздохнула и простучала три коротких удара кулаком по поверхности. Все еще имея манеры, заложенные в ней с самого детства, она подождала пять минут, в надежде услышать какой-нибудь голос, но в итоге никто не отозвался. Раз в ответ была лишь тишина, девочка осторожно приоткрыла дубовую дверь, боясь ненароком нарушить личное пространство или оторвать от важного дела владельца корабля, и заглянула внутрь. В каюте не было ни единой души, только подсвечники ярко освещали комнату. Она повернулась к двери спиной, чтобы посмотреть, где же находится глава, и заметила, как на носу галеона стоял он, и о чем-то весело переговаривался с Акирой, который фальшиво улыбался. Роза с облегчением выдохнула, и успокоившись, она взяла в руки все принадлежности и зашла в покои шкипера*. - Во-о-у, - протянув гласные, сказала девочка, явно не ожидая увидеть перед собой роскошную и просторную комнату, совершено отличающуюся своим интерьером от всего корабля. Первое, что приковало сразу внимание Розы была хрустальная и небольшая люстра, свисающая с середины потолка, которая по инерции иногда покачивалась из стороны в сторону, но все также ярко освещая каюту. «Боюсь даже представить, откуда они ее украли» - проговорила про себя малышка, поставив все своё «снаряжение» для уборки у входа. Детское любопытство взяло вверх, и не удержавшись, Роза начала исследовать каждый уголок убранства помещения, рассматривая каждую маленькую деталь. На обшарпанной дубовой стене, в какой раз покрашенной в холодно-бурый цвет, висело пять картин с известными королевскими личностями в тонких золотых рамах, наряду со старыми, и давно пожелтевшими, ветхими картами. По среди кабинета капитана стоял письменный стол средних размеров, но полностью заваленный грудами не отвеченных документов с печатью Англии и скомканными бумагами. Внимательно осмотрев дорогие, и, наверное, украденные, иллюстрации, Роза заметила, как за автопортретом Елизаветы I свисал рисунок, не показывая полностью человека, нарисованного на нем. Подойдя немного поближе, она осторожно сняла картину с королевой и оцепенела на месте. Прям перед ней висело старое полотно, также пожелтевшее, как и карты на стенах, полностью глубоко изрезанное и изуродованное до ужаса. Изображенного человека можно было еле-еле разузнать по волосам и некоторым чертам лица, и то неточно. - Стоп, это же... - не успев договорить предложение, дверь каюты раскрылась за секунду, в проеме которой стоял знакомый силуэт высокого мужчины. В ту же секунду, полотно мадам Елизаветы упало, оставляя девочку дрожать от страха и испуга. - Да, Яков I – первый король объединивший Шотландию и Англию, образованный преемник королевы и просто идеал. Настолько смешно, что аж плакать хочется, - с сарказмом говорил мужчина, закрывая громким хлопком дверь, от которого Роза отстранилась вглубь комнаты, притягивая к себе изуродованный портрет, - В истории только и делают, что рассказывают и разглагольствуют о том, каким он является богоподобным королем. Только у нас, у пиратов, есть парочку вопросов к его идеальному правлению. После его попыток утопить Тортугу, забрать в рабство всех жителей и, один из траурных моментов в наших жизнях, такое как убийство Мёрфи – самого главного капитана 17 века, он думает, что мы прекратив набеги на колонии? Пусть отправится за сундуком Дейви Джонса!* - подойдя к письменному столу, он, в порыве эмоций, замахнулся и яростно ударил по столу, - Ох, что-то я разошелся. Как вижу, дите, тебе захотелось воспользоваться возможностью посмотреть на золотое ядро корабля изнутри. Ладно, в этот раз я прощу за то, что не работаешь, и разводишь в моей каюте черти что, но пока я не потерял тебя из виду, хочу отдать должное. Никто на этом судне, никогда и ни за что, не оскорблял или не спорил с Акирой, ведь лишь одно его слово – и ты за бортом, - опустившись на корточки, с довольной ухмылкой сказал он, будто бы похвалил за совершенный поступок, - Советую начать убираться, пока я не разозлился на тебя также, как на нашего нынешнего короля, и не впал в желание убить голыми руками, - последние слова больше всего отразились на Розе. Маленькие и слабые ручки перестали держать портрет, тем самым роняя его на пол к прошлой королеве Англии. Она оторвала взгляд от капитана, быстро подбежала ко входу, у которого стояло ведро с водой, и нервно принялась очищать кабинет.