Гром в тёмных тучах

Ночной вечер сегодня почему-то был холоднее обычного. Небольшой домик у озера встречался лицом к лицу с тёмными тучами, а где-то в далеке были слышны раскаты грома. Погода беспокойная, скоро начнётся сильный ливень, деревья нагибаются под силой ветра. ​ ​Шуичи вновь просыпается в холодном поту, прокручивая уже пропадающие образы, такие мутные, но такие знакомые. Сердце стучит как бешеное, всё ещё чувствуя на себе давление от увиденного. Они снова приходили к нему, прося о помощи и спрашивая, почему же их на своих руках унесла смерть и за какие грехи. ​ ​Голова такая тяжёлая, кошмар и навязчивые мысли уже около месяца не дают ему спать, приходя с покровом ночи. С дождём. Шуичи смотрит в пол, сжимая в руках одеяло до боли на кончиках пальцев, словно проверяя, не является ли это частью его сна. Жив ли он. Капли дождя начали барабанить по крыше. ​ ​Шуичи, покачиваясь, поднимается на ноги и касается ступнями ледяного пола, что отзывается небольшой дрожью по всему телу от пробирающего холода. Но он лишь приводил в чувство, словно некий отрезвитель. Хотя... как это глупо. В дымке собственных мыслей он двинулся к крыльцу. Медленными, размеренными шагами. Дождь перерос в ливень. ​ ​Осторожно открывает дверь, попадая под холодные капли, мгновенно намочив рубашку. Но почему-то даже ветер с дождём, бьющие в лицо даже с некой болью никак не могли привести в чувства. В голове всё так же слышались их голоса. Где-то далеко, казалось, там, в чаще густого леса. Зовут, надрываясь и прося о помощи, не желая умирать. ​Шуичи вцерился в перила, ногтями отдирая небольшие кусочки дерева, словно частички своей души, которая каждую ночь изнывала от сильной боли. Из глаз хлынули слёзы, струями стекающие по его бледным щекам. Явив голову небу, капли дождя смешались с его слезами. А он лишь усилялся, переходя в косой поток, больше походящий на стену из миллиарда капель. ​ ​Гром звучал высоко в облаках, заставив Шуичи сильнее сжать в руках деревянные перила и навалившись на них, закричать. Со всей своей силы. Перебивая все шумы природы, явив миру свою израненую душу. Казалось, что под гнётом его крика склонилось всё на свете и на миг погрузилось в молчание, проявляя такое тёплое сочувствие. Дождь уже не барабанил по плечам, а скорее окутывал и нежно поглаживал. Но вдруг Шуичи резко замолчал, почувствовав на себе его объятья. Руки осторожно сцепились на торсе, а после он прижался к промокшей рубашке со спины, сильнее сжав хватку и сквозь всю музыку тёмной ночи, тихо прошептал: ​-- Я заберу себе всю твою боль. ​И за твоё тепло отдам себя всего.