От любви нет лекарства

Сначала его раздражал шумный и суетливый Вэй Ин. Он был слишком живым, слишком громким, слишком ярким для однотонно-серой жизни Второго Нефрита, но потом… Лань Ванцзи сам не сразу заметил, что его отношение к первому ученику Юньмэн Цзян стало разительно отличаться от того, которое ему положено было испытывать. Сначала пропало недовольство бестактным поведением, затем появилась легкая симпатия, радость от мимолетных встреч, ему стало приносить огромное удовольствие лишь то, что Вэй Усянь просто находился рядом, в поле его зрения. На первых порах он считал, что привязался к молодому сероглазому юноше, как к другу, к брату. Но почему тогда при его улыбке сердце Второго Нефрита замирает от нежности, почему когда этот невыносимый ученик протяжно зовёт его по имени, всё внутри переворачивается от мягкого, заполняющего душу светом счастья? Лань Чжань не знал ответов на эти вопросы, он знал лишь то, что эти эмоции были запретным плодом, который ни в коем случае нельзя срывать. Холодный разум был согласен, но сердце, горячее, прежде не знавшее любви, оно говорило обратное. Оно хотело глубоких, неприкрытых ничем чувств, оно мечтало о тихом нежном счастье, что будет длиться веками, оно хотело каждое утро видеть сонную улыбку и каждый вечер ловить страсть во взгляде серых глаз, оно хотело дарить Вэй Ину надёжный стук своего биения и получать в ответ чужой. Оно хотело. Хотело, но не могло… Душа Лань Ванцзи тихо разбивалась на множество крошечных осколков от осознания, что так нельзя, что его не поймут, отвергнут, начнут презирать. Он не боялся того, что скажут люди, он боялся того, что скажет он…

***

Лань Чжань нашёл его, лекарство от запретной любви. Оно могло хоть и ненамного, но заглушить чувства, закрыть сердце на тяжёлый замок, оно могло помочь Лань Чжаню справиться с собой, сдержать себя в рамках целомудрия. Оно было совершенно необходимо ему, необходимо так же сильно, как воздух, как сам Вэй Ин, от любви к которому он так хотел закрыться…

***

— Лань Чжа-ань, — протянул Вэй Усянь, обращаясь ко второму Нефриту. — Ты какой то странный в последнее время, что-то случилось? — ученик Юньмэна явно был встревожен из-за… друга? Да, конечно он считает Лань Чжаня всего лишь другом. Золотоглазый юноша прекрасно знал о том, что Вэй Ин любит девушек, более того, он постоянно пьёт уксус из-за многочисленных соблазнительных улыбочек и ласкового голоса, коими его возлюбленный щедро одаряет женский пол. — Ничего, — холодно, отстранённо как всегда. Интересно, как Вэй Усянь смог понять, что его что-то тревожит? Хотя… Неважно, уже неважно. Он должен потушить свое сердце, а не подкидывать новые дрова, должен унять бушующее яркое пламя, а не поддаваться на его искушение. — Не ври мне, — тихо и очень серьёзно сказал Вэй Ин, — я же вижу, что что-то не так. Я волнуюсь. — юноша опустился рядом со Вторым Нефритом и положил руку тому на плечо. — Со мной всё нормально, ничего не случилось, — ровный голос без капли эмоций, и только небожители знают о том, как тяжело ему это даётся. То лекарство, оно что, бракованное? Или сила тех чувств, что испытывает Лань Ванцзи, слишком сильна и не способна быть приглушённой? — Ну ладно, — сник Вэй Ин и уже с улыбкой продолжил. — Я тогда пойду, до встречи! — и быстро перемахнул через окно. «Нет, не уходи!»; «Постой!»; «Я люблю тебя!» слова застыли в горле, вызывая почти осязаемую боль. Лань Чжань рвано выдохнул и прикрыл глаза. Любовь, что ещё утром была почти неощутимой, к вечеру вновь вернулась и, к ужасу Второго Нефрита, даже преумножилась. Ему нужно было найти ещё способы, способы, которые могли бы ему помочь. «Второму господину Ланю было совсем невдомёк, что герой его мыслей и захватчик сердца вовсе никуда и не ушёл, а остался стоять под окнами, с беспокойной нежностью поглядывая на напряжённо замершего Второго Нефрита». А что если попробовать музыку? Точно, музыка должна была помочь, осталось только найти нужную мелодию… И в ту же ночь он пошёл в библиотеку, и в ту же ночь он нашёл. Мелодия низвергнутой любви, мелодия, дарующая сердцу спокойствие. Только есть одно но. Играть её должен тот, о ком Лань Чжань так мечтает забыть…

***

— Вэй Ин, помоги мне, — шокировал Вэй Усяня Лань Чжань. — Что такое? Чем помочь? — быстро спросил ученик Юньмэна и встревоженно заглянул в золотые глаза. — Сыграй… * — запнулся Второй Нефрит. — Сыграй мне одну мелодию… — Мелодию? — очень удивился Вэй Ин, но, впрочем, отказываться не стал. — Ну ладно, — Лань Чжаня отпустило, скоро вся эта пытка с безответной любовью закончится, скоро он забудет о том, что можно любить кого-то настолько сильно, скоро… Было и радостно, и невероятно больно. Забыть об этой улыбке, об этих глазах с пляшущей в них чертинкой, об этих непослушных волосах, куда раз за разом хочется зарываться пальцами. Мысль о том, что он может потерять эти крупицы несчастной любви, была… болезненной, но ещё более болезненным было осознание того, что Вэй Ин уедет, женится на какой-нибудь красивой девушке**, обзаведётся детьми, оставляя Лань Чжаня медленно умирать от сладкой боли любви. Нет, так закончить Второй Нефрит не хотел, и именно поэтому он с совершенно каменным лицом вручил Вэй Ину ноты, именно поэтому сел в удобную позу и закрыл глаза, ожидая… чувствуя, как протестующе сжимается сердце… Но прошла минута, потом другая, а музыка всё не начинала свой бег. Лань Чжань медленно открыл глаза и наткнулся на очень злой и очень удивлённый взгляд любимых серых глаз. Он знает?! — Лань Чжань, — зло протянул Вэй Ин, — а ты, случайно, не знаешь, что это за мелодия? — Знаю, — отпираться было поздно, любое оправдание в этой ситуации только усугубило бы и без того плачевное положение Лань Ванцзи. — И-и? — медленно поднялся со своего места напротив Вэй Ин. — И ты, вот, совершенно ничего не хочешь мне сказать? — А разве не понятно? — голос Второго Нефрита чуть дрогнул. — Я… Я… — Что ты дурак, я и так знаю, — все ещё зло, но уже как-то по доброму отметил Вэй Усянь и сел рядом, слишком близко… — Я тебя люблю, — всё-таки выдавил из себя Лань Чжань, чувствуя жар, поднимающийся от самого сердца, приливающий к шее, ушам, лицу. И тут случилось то, чего не ожидал никто. Вэй Ин слегка качнулся вперёд и мягко коснулся чуть приоткрытых губ Второго Нефрита. Время словно замерло, а сердце, наоборот, забилось с тройной силой. Поцелуй оказался мимолётным и очень смущающим, похожим на легкое дуновение весеннего ветерка. Губы Вэй Ина пахли свежим утром, корицей, а по вкусу отдавали нотками красного перца. Сладкое касание чужих или уже родных? губ длилось совсем недолго, но и этого было предостаточно, чтобы Лань Чжань на некоторое время выпал из реальности. — Я тебя тоже, идиота кусок, — Лань Ванцзи замер. Любит? Он? Кого? Его? — Ты… — запнулся Второй Нефрит и неверяще выдохнул. — Да, я. — нежно проведя по щеке возлюбленного, подтвердил Вэй Ин. — Люблю тебя. — Любишь, — поражённо повторил Лань Чжань, подавшись вперёд, отзываясь на ласку, а Вэй Усянь продолжил: — Хочу быть только с тобой. — Со мной… — Эй, — обеспокоился Вэй Ин, — ты чего как эхо повторяешь? Нормально всё? — Н-нормально, — заторможенно кивнул Второй Нефрит. — Любишь... — выдохнул Лань Ванцзи, понимая, что от любви таки не существует лекарства. А нужно ли оно вообще, когда твоя любовь совершенно сероглазая, невероятно громкая и очень, очень любимая?