Штамм-91

Чон пулей несётся обратно к холодильной камере, чтобы забрать недостающего члена их маленькой команды. - Чимин! Можешь выходить, - зовёт он прижухшего в уголке старшего. Интересно, сколько бы он тут просидел, не вернись за ним Чонгук? Остался бы здесь жить? На секунду к голове Гука задерживается дрянная мыслишка – может и не стоило за Паком возвращаться? В большинстве случаев он был обузой и лишь усложнял Чону жизнь. Но тот отмахнулся – нет, он не может так поступить. - Пойдём, - протянул младший руку, и Чимин, крепко вцепившись, последовал за ним к выходу из магазина. – С ними мы будем в безопасности, - он кивнул на альф, что ждали их возле двери. Хосок смело распахнул дверь и шагнул наружу, Гук последовал за ним, как вдруг старший брат отскочил назад, налетая на омег с криками: - ААА! Сука, ты же должен быть мёртв! – к нему подползал воскресший со вспоротым брюхом, а кишки его волочились следом, подобно шлейфу императрицы Екатерины. Хосок, вместо того чтобы разобраться с зомби, скакал вокруг того подобно игре в салочки, и Гуку пришлось всё делать самому. «Будешь с таким в безопасности», - подумал Чонгук, втыкая нож в голову мерзкому недомертвецу, теперь уже навсегда прекращая его страдания. - Ты же убил его, когда мы вышли из машины! – вылупляет глаза Хоби, глядя на Хеджина, а тот пожимает плечами: - Видимо, они окончательно умирают только при поражении их мозга. Твой братик видишь, как ловко с ним управился. - А ты откуда это знаешь? – переводит взгляд на омегу Хосок, уперев руки в боки. - Один военный сказал, - бурчит Чонгук, залезая вслед за Чимином на заднее сиденье машины. - Что ещё за военный? Тот, у родителей которого ты жил? Кто он тебе? - Что за допрос? – огрызается Чонгук, немного краснея. Он не хочет посвящать чужих в свои дела, и это замечает Хеджин, кладя старшему Чону руку на плечо: - Позже поговоришь с братом наедине. А сейчас поедем домой. По пути они заезжают в дом, где жили Чимин и Чонгук, забирая их вещи и кое-какие припасы. Пак предлагает остаться здесь, но лесник утверждает, что у него безопаснее и есть электричество. - У меня и до Штамма нередко вырубали свет, поэтому я приобрёл собственные генераторы, работают на бензине и на угле, – вещает Хеджин по дороге к своему дому. - Лучше расскажите, как вы оказались в магазине? Судя по тому количеству еды, которое было в вашем доме, вы бы не умерли от голода ещё как минимум месяц. - Нам нужно было в аптеку, - тихо отвечает Гук, а Хосок аж подпрыгивает на сиденье: - Ты заболел? – он тревожно оглядывает брата, который выглядит вполне здоровым. - Что-то случилось с моим племянником? - Есть небольшая проблемка, но я всё улажу, ясно? – отмахивается Чонгук. Он всё ещё обижается на Хосока за то, что того не было так долго. Но Гук всё это время как-то благополучно справлялся, и сейчас сам разберётся. Альфу ответ явно не устраивает, но он замолкает, решая выведать всю правду у брата позже. Чимин же вообще не вдупляет, о чём они разговаривают, и причём тут какой-то племянник. Они подъезжают к дому Хеджина под радостный лай собак и быстро разгружают вещи. Хозяин обустраивает место для омег, уступая им свою кровать (на которой до этого спал больной Хосок), а старшего Чона переселяет на диван. Себе лесник надувает матрас – ну не предназначен его домик в глуши для такого количества гостей. Чонгук помогает альфе разогреть ужин под его негромкое признание: - Не помню, когда вообще находился в такой большой компании. - Но… нас же только четверо! - выгибает бровь омега. - Говорю – в такой большой компании! - подтверждает Хеджин. – Я живу один, если ты не заметил. И людей не особо жалую, – он понимает, что прозвучал грубовато и уже собирается исправиться, но Чонгук ему не даёт: - Спасибо, что приняли нас. И спасибо, что вытащили оттуда. Я знаю, что просто слов тут недостаточно, и если вам что-то нужно из наших припасов, то забирайте. К сожалению, больше предложить вам нечего, - Гук задумчиво потирает лоб, вспоминая, что у Хосока должна быть приличная сумма денег. Он спросит у брата об этом позже, обязательно. -Глупости какие, - отмахивается смутившийся хозяин, не привыкший к людской искренности. – Пойдём за стол. За небольшим столиком вчетвером тесновато, но Гук наконец-то счастлив. Он с упоением слушает рассказ брата о том, как тот проходил границу, как попал в аварию и как его спас Хеджин. Смотря на то, как Хосок активно жестикулирует, Чонгук не может сдержать улыбки. Он больше не обижается. Потом настаёт черед омеги рассказать о том, как он гостил у семьи Ким, как встретился с Чимином и добирался сюда. Хоби спрашивает про Ханбина, его парня, а Гук лишь уныло мотает головой: - Потерял с ним связь, как только приехал к семье Ким. Может, в Америке связь пропала раньше, чем у нас, а может с ним что-то случилось… В первый раз за вечер повисает гнетущая тишина, которую Хеджин пытается разрушить: - Вам повезло, что Хосок смог до тебя дозвониться. Скоро можно будет выкинуть все мобильные телефоны. Ну или использовать их вместо плеера. После ужина омеги помогают хозяину помыть посуду, и Хеджин тихо спрашивает у Чонгука: - Те лекарства, за которыми вы ходили в аптеку. Ты их нашёл? - Не все, - мотает головой Чон. - Скажи мне какие, может у меня есть что-то. - Вряд ли, - сомневается омега, но всё же показывает хозяину список. Альфа внимательно читает названия и спрашивает: - Чонгук, у тебя кровотечение? Скажи, тебя же не кусал заражённый? - Нет, конечно же нет! – убеждает его Гук, не ожидавший, что Хеджин подумает такое. - Фух, хорошо, - старший смахивает чёлку с глаз и тихо продолжает: - Тогда… у тебя угроза выкидыша? По резко изменившемуся лицу омеги он понимает, что попал в точку. - Не пугайся, Хосок мне рассказал, что ты ждёшь ребенка. Я хочу тебе помочь, правда. Вот этот препарат, он для беременных, у меня его нет. Зато есть другие два, - он показывает на названия в списке. - Я нашёл в аптеке ещё витамин К, но он был только в уколах, - вздыхает омега. Всё равно Хеджин знает правду и даже немного разбирается в лекарствах, так почему бы ему не рассказать? – Хосок точно колоть не умеет, надо спросить у Чимина. - Если что, я уколю тебе. Я себе как-то делал. Чимин обречённо качает головой – ставить уколы он не умеет. Приходится обратиться за помощью к Хеджину. Тот видит, что лицо Чона смущённо покраснело, и добавляет с улыбкой: - Тут нечего стесняться, Чонгук. И бояться тоже. Если тебе от этого станет легче, как-то раз я принимал роды у козы. Легче не стало: Гук не коза и рожать пока не собирается. Боль его не пугала, просто было неловко, но он засунул стеснение куда подальше. Быстро стянул штаны и стойко вытерпел болезненный укол. Омеги легли спать, порядком натерпевшись за этот нелёгкий день. Вдвоём на кровати было немного тесновато, но главное, спокойно и тепло. Засыпая, Гук слышал тихие переговоры альф – те решали, как быть, строили какие-то планы действий. Гук поблагодарил судьбу за то, что смог пережить этот день и встретиться наконец с братом, под мерный голос которого и уснул. Утром Хосок предложил обсудить их дальнейшие действия – сам альфа озвучил свою точку зрения: надо ещё неделю перекантоваться у Хеджина, а затем двинуться в Сеул. За это время Хоби залечит рёбра, Чонгук будет получать лечение и, если повезёт, тоже пойдёт на поправку. Лесник был не против, Гук тоже не стал спорить, а Чимин, кажется, был согласен с любым их решением. Хеджин заявил, что он совершит набег на магазины Синчёна – так как гостей поприбавилось, надо пополнить запасы. Брать с собой кого-либо он отказался – Чимин не вызывался добровольцем, а кандидатуры Чонов он отмёл: - Вы! Если хотите добраться до столицы живыми, должны отдыхать, лечиться, набираться сил, пока это возможно. Радуйтесь, что о вас есть кому позаботиться, и умейте принимать эту заботу. Чонгук всё же хотел поспорить, альфа и так слишком много для них сделал, нельзя было быть обузой, но Хеджин тихо рыкнул на него: - Чонгук, то, что происходит с тобой – это не шутки. Если ты не думаешь о ребёнке, подумай хотя бы о себе! Выкидыш – не ерунда, ты можешь потерять много крови, можешь даже умереть! Прекрати вести себя, как неразумное дитя. Омега сжался весь под осуждающим взглядом Хеджина. Он не хотел производить впечатление того, кому плевать на будущего ребёнка. Просто Чонгук не привык, что все делают за него, что вокруг него пляшут и выполняют все его капризы. Он не хотел быть таким омегой. Лесник уезжает, поручив Хосоку присматривать за домом. Гук тоже выходит и садится на крыльцо, задумчиво подперев голову рукой. Слова Хеджина расстроили его. Обычно Чонгука не слишком заботило, что думают окружающие, но в этот раз всё было иначе. Альфа, поначалу немного пугающий своей наружностью и хмурым видом, при более тесном общении оказался приятным и добрым. А Чонгук показал себя глупцом и эгоистом. - Не против, если я присяду? – Чон не заметил, как Чимин вышел из дома и тихо подкрался сзади. Младшему было всё равно, и он неопределённо пожал плечами. - Почему не сказал мне? - тихо поинтересовался Пак, теребя длинный рукав кофты. - Я… Я бы постарался выполнять больше работы. Я бы нёс твой тяжёлый рюкзак. Не ты должен был заботиться обо мне, а наоборот. Я очень плохой хён. Мысленно Гук был согласен: хён из Чимина так себе. Чон 90% времени даже и не помнил, что тот старше. Это Пак ещё не знает, что у Чонгука началось кровотечение из-за того, что он решил потягать Чимина. - Я не хочу особого отношения, - хмыкает Гук, поворачиваясь к собеседнику, - поэтому и не стал тебе говорить. Ты бы начал беспокоиться. Они затихают, слушая звуки леса и шорохи с заднего двора, где ковыряется деловитый Хосок. - Прости меня, - выдыхает Чимин, - не такого спутника ты себе бы хотел, я знаю. Ты заслужил кого-то сильного и храброго, как ты. Но я не такой, Чонгук. Никогда не был смелым и видимо не стану. Когда я вижу воскресших… Я не могу ничего поделать, внутри всё будто каменеет. Я вспоминаю… - У него больше нет сил продолжать, и омега на время затихает, жмурясь и отмахиваясь от наваждений. – Вчера в магазине ты же забыл про меня, да? – он смотрит на Чона печальными глазами, и у младшего не хватает сил сознаться: - Я… Это не то, что ты подумал, - слова будто каша во рту, что сказал, сам не может разобрать и отворачивается, понимая, что ложь ясна как день. - Забыл, я знаю, - отчего-то улыбается Чимин, смахивая слезу, – и я тебя не виню. Ты за мной вернулся. Я бы и сам за собой не вернулся. Чонгук не знает, что сказать. Старательно генерируя идеи, он хватается за первую попавшуюся: - Ты ведь понимаешь свою слабость, Чимин. Знаешь, что своим поведением ставишь под удар не только себя, но и меня тоже. Борись с этим. Делай хоть что-нибудь! - Я не могу, - просто отвечает Пак, – не могу и все, хоть убей. Это сильнее меня. Гук понимает, что они забрели в тупик: дальнейшие рассуждения ни к чему не приведут. Он не сможет Чимину помочь – тот должен побороть свой страх сам. Может, попади он в смертельно опасную ситуацию, это изменило бы его судьбу, ну, или убило. Гук решает, что Чимина он не бросит, но и жертвовать собой точно не станет – тот бы ради него так точно не поступил. Следующие пару часов Чонгук бесцельно шатается по дому, потом берёт собак на небольшую прогулку по лесу, с улыбкой наблюдая за тем, как Фред гоняет белок, а Стайлз с важным видом обнюхивает стволы деревьев. Здесь хорошо: тихо и чисто, омеге нравится. Он делает зарядку, наслаждается мягким ветерком, что ерошит отросшие волосы, и уединением. Жаль, но приходится вскоре вернуться: он обещал помочь Чимину с приготовлением обеда – единственным делом, которое ему разрешили выполнить. Они не обедают, дожидаясь Хеджина, и садятся за стол только после того, как помогают ему разгрузить всё продовольствие, что он притащил. Лесник выглядит целым и невредимым, пока Чон не замечает, что рука его перемотана большим платком, а тот пропитался кровью. Гук вызывается обработать рану, заливает её антисептиком как следует и поднимает большие глаза на альфу: - Вы же не…? – он не продолжает, уверенный, что тот и так всё понял. Тот же самый вопрос лесник задавал ему вчера. - Нет. Напоролся на гвоздь, когда прятался от кучки тварей. Я бы не подверг вас такому риску, сразу бы себя пристрелил. Почему-то Чонгук ему верит. Хеджин явно из тех людей, кто предпочёл бы продырявить себе башку, чем в дальнейшем пожирать себе подобных. Омега впервые задумывается – а смог бы он поступить также? Вопрос оказывается слишком сложным, и, не найдя на него ответ, Чон отмахивается от нежелательных мыслей. Вот будет он на грани смерти – обязательно об этом подумает. А сейчас не время и не место. Остаток дня проходит тихо и мирно, как и следующий за ним. Вообще Чонгук всё чаще ловит себя на мысли, что ему не хочется отсюда уходить. Омега понимает, что, если бы Хеджин разрешил, он бы остался. Не нужен ему никакой Сеул, никакие чужие люди. Его устраивает и нынешняя компания и место. Что сейчас творится в столице, вообще непонятно. Связь окончательно пропала на следующий день после встречи с Хосоком – Гук собирался отправить Джину отчёт о том, что получает лечение, но не смог. Ни о судьбе Югема, ни о семействе Ким теперь тоже ничего не узнать. Как они там? Было бы идеально перенести их сюда, как по мановению волшебной палочки. Жаль, домик тесноват. В один из дней Хеджин зовёт их с Чимином с собой на обход территории. - С вами я тут про свои обязанности позабыл, - бурчит альфа, но Чонгук знает, что тот рад их компании, хоть и делает вид, что это не так. Жить в одиночестве – не самое весёлое занятие. Пак отказывается – ему комфортнее в доме, ближе к цивилизации. А Гук с радостью соглашается – он уже прилично заскучал, тем более ему не разрешают «перетруждаться», а это значит, что всё, что он может – есть, лежать, слушать музыку, читать и снова есть. Они берут собой собак (сначала Чонгук упорно не может понять, кто такой Винсент, но потом замечает, что лесник так зовёт Стайлза). Самое удивительное, что пёс отзывается на новое имя не хуже, чем на собственное. А может быть, он просто полюбил Хеджина. - Чимин меня боится, да? – горько ухмыляется альфа, когда они отходят на достаточное расстояние от дома. - Для него я страшный неотёсанный дядька с топором. - Нет, всё не так. Он часто молчит, потому что стесняется. Он и со мной-то немного разговаривает, а с альфами тем более. Я же о нём, на самом деле, почти ничего не знаю – был ли он таким и раньше, или произошедшее изменило его. А не пошёл он просто потому, что городская цаца, - улыбается омега. – Это не оскорбление, просто он и правда такой. Лес, все эти зверушки и насекомые - не для него. Хеджин тоже улыбается, глядя на Чона. Кто-кто, а Чонгук точно не проявляет ни страха, ни отчуждённости. Леснику нравится Гук. - А ты, ты мог бы остаться здесь? – зачем-то спрашивает он у младшего, а потом ругает себя. Лучше бы держал язык за зубами, знает же, что Чонгук не останется. - Я бы хотел, - вздыхает тот, оглядываясь по сторонам и любуясь распустившейся зеленью. – Не знаю, смог бы я здесь прожить всю жизнь, но пока что мне совершенно не хочется уходить. Лесник показывает омеге, какие ловушки ставит. Оказывается, Хеджин их плетёт самостоятельно. - Я не горжусь этим, но иногда приходится охотиться. Бывает, из-за снега или оттепели я не могу доехать до Синчена за продуктами. Смотри, они сделаны так, чтобы звери не мучились. Попадая в такую ловушку, животное погибает быстро. Чонгук кивает, смотря на витиеватые узлы, что плетёт альфа. Сам он, конечно, так не сможет, хотя сейчас этот навык не был бы лишним – кто знает, в какой ситуации они окажутся в будущем. Они продвигаются на несколько километров вперёд, Хеджин говорит, что ещё чуть-чуть, и дойдут до трассы. Чонгук прислушивается, но кроме звуков леса не слышит ничего, а потом понимает, что сейчас машины – большая редкость. Лесник отвлекается на какие-то следы, а омега расслабленно бредёт вперёд, не слишком-то смотря по сторонам. На душе лёгкость, в голове пустота – давно он не чувствовал себя таким счастливым. Чонгук резко вздрагивает оттого, что кто-то хватает его сзади, зажимая большой ладонью рот. Омега пытается вырваться, давая обидчику с локтя в солнечное сплетение, тот крючится от боли, но рук не отпускает, тихо шепча на ухо голосом Хеджина: - Стой спокойно. Это я, не бойся, - альфа убирает ладонь, а Гук непонимающе поворачивает голову – лесник сначала прикладывает палец к губам, а потом показывает в сторону: там, буквально в метрах семи от них, топчется воскресший. И как Чонгук мог его не заметить! Здесь, под покровом леса и рядом с Хеджином, он совсем растерял бдительность. Будь Гук чуть более шумным и неуклюжим, мог бы уже оказаться в пасти зомби. Сейчас руки альфы уже не кажутся чем-то чужеродным – Гук ловит себя на мысли, что ему комфортно в объятиях мужчины. Хеджин пахнет лесом и чем-то маслянистым, и этот запах окутывает Чонгука будто мягкая перина – хочется расслабиться и погрузиться с головой. Из-за беременности Чон вообще стал чувствительнее к запахам - раньше он не придавал им такого значения. Но вот руки альфы отпускают Гука, и его маленькая иллюзия рассыпается на части. Омега ругает себя за минутную слабость – нельзя поддаваться флюидам альфы, тем более взрослого и малознакомого. Чонгук медленно выдыхает, приводя мысли в порядок, и берёт себя в руки: - Я отвлеку его, а ты нападёшь сзади и разберёшься с ним, - Чон решает внести свою лепту в сокращение популяции мертвяков. - Нет, я сам разберусь, а ты спрячься! – не соглашается с ним альфа, но Чонгук упрям и не желает слушать. Он резко стартует, не оставляя Хеджину выбора, и кричит, размахивая руками: - Эй, зомби, я здесь! Поймай меня! – и отбегает вперёд на такое расстояние, чтобы воскресший последовал за ним, подставляя незащищенный тыл леснику. Хеджин покачал головой и скрипнул зубами, мысленно бесясь из-за несносного омеги. Медлить было некогда – он двинулся вперёд, подлетая к мертвецу – тот заметил, когда альфа уже заносил острый нож для удара. Мужчина с сокрушительной силой воткнул оружие в черепушку, и в следующий миг трупак уже валялся на земле, заливая гнилой кровью зелёную травку. Лесник выдернул ножик из тела, брезгливо вытирая лезвие о землю. К тому моменту Чонгук, который ни чуточки не запыхался, как раз подошёл обратно. - Ты когда-нибудь доиграешься. Пора прекратить так рисковать жизнью. — Это называется командная работа, хён, - Чон впервые обратился к нему так, и внутри у альфы что-то дрогнуло. – Я знал, что ты не подкачаешь. А так мы расправились с ним быстро и безболезненно. - Ладно, давай дойдём до реки и обратно, - перевёл тему Хеджин, не желая спорить, - тебе нельзя переутомляться. А ты! – повысил он голос, с осуждением грозя пальцем подбежавшему Фреду. – Где был ты? Ты должен был нас защищать, олух! - Он не виноват, посмотри на его удручённую морду, - рассмеялся Гук, гладя собаку по голове, - ну разве можно ругать такого милашку! Омега подзывает Стайлза, который тоже профукал появление зомби. Чонгук думает о том, что было бы неплохо научить собаку предупреждать их о появлении воскресших. Но дрессировщик из него хреновый, так что он решает, что можно и не пытаться. Всю обратную дорогу мысли Чона идут немного не в том направлении: он то залипает на широкие плечи и мощную спину Хеджина, то начинает рассуждения с самим собой о том, каким бы хорошим альфой наверное был бы тот – сильным, заботливым, добрым, преданным, что ещё можно пожелать? «Совсем свихнулся на фоне беременности. Он не твой альфа. Думай о другом. Вот птички поют. Кукушка кукует. Надо посчитать, сколько лет осталось жить. О, замолчала. Я, кажись, сдохну скоро». В конце концов Чонгуку лишь кое-как удаётся отмахнуться от всех размышлений. Ему стыдно за себя: почему-то омега уверен, что Хеджин не думает о нём в таком ключе, хотя как мы можем гадать о том, что происходит в голове другого человека, когда и в своей не можем разобраться? Но мысли – это одно, мыслей никто не видит. Чонгук может думать о чём угодно, а окружающие и не догадаются. Совсем другое дело, когда мысли материализуются и становятся понятны окружающим. Так получилось, что Гука подвёл собственный организм. Это случилось на следующее утро после их прогулки в лесу. Чон проснулся рано, за окном было темно, предрассветные сумерки. Сначала он не понял, в чём дело, но почти сразу вспомнил: ему снился какой-то до невозможности пошлый сон. Слава Богу, он не помнил лицо альфы из сна – Гук молился, чтобы это был не Хеджин. Но самое стыдное было то, что Гук был сильно возбуждён, и задница его намокла от выступившей смазки. Давно он не испытывал этого – можно сказать никогда, если не брать в расчёт периоды течки. - Ну пиздец, - выругался омега, тут же закрывая рот рукой – рядом мирно посапывал Чимин. Чонгук сначала боялся даже шевелиться – тогда старший увидит его позор, и как потом ему в глаза смотреть? А вдруг Пак подумает, что у Гука на него встал? Это полный провал, просто фиаско, братан. Поэтому Чон решил аккуратненько выбраться из постели и добраться до туалета – для этого нужно было пройти сначала мимо Хосока, но на счёт него Гук не волновался, тот всегда спит, как сурок. А после – мимо Хеджина, а вот насколько чуток его сон, Чонгук не знал. Омега приготовился уже к рывку, предварительно повязав толстовку вокруг пояса, одним махом прикрыв и топорщащийся перед, и мокрый зад, но его мягко схватила мягкая рука: - Разбудишь, не ходи! – Чимин больше не спал, а очень даже бодрым взглядом смотрел на него, будто гипнотизируя. Он застал Чонгука врасплох. — Это не то, что ты думаешь! - выпалил Гук, мечтая испариться, провалиться сквозь землю, перенестись в другое измерение – что угодно, лишь бы исчезнуть с глаз долой. - А что я думаю? Ты омега, к тому же беременный. Гормоны скачут. Рядом с тобой находится альфа, которого твой организм расценил как потенциального защитника. Чонгук, - Пак подползает к краю постели, всё ещё придерживая его за руку, — это твоя природа, тут нечего стыдиться. Ты омега, прими это. Ты вынашиваешь ребёнка, в этот период ты наиболее беззащитен, нуждаешься в поддержке других людей, а особенно – альфы. И твоя омежья природа решила привлечь его внимание, как делали это омеги ещё со стародавних времён. - И как? Вставшим членом? – Чон чувствует себя жалко, он вот-вот расплачется. - Запахом, дурачок! Вся комната тобой пахнет! - Боже, - Гук прикрывает лицо руками, а Чимин улыбается – такой независимый и храбрый в повседневной жизни омега, но так стесняется того, чего по мнению Пака, стесняться не стоит. - Всё в порядке, Чонгук. Я тебе помогу. Это будет наш секрет, хорошо? Залезай обратно. Гук не очень понимает, как Чимин собирается помочь, но слушается. Очевидно, в таких делах Пак разбирается лучше, и младший решает просто пустить всё на самотёк. Чон ложится на бок лицом к Чимину и прикрывает глаза, пытаясь успокоиться. Блондин аккуратно пролезает ладонями ему под футболку и начинает аккуратно кончиками пальцев гладить живот, плавно спускаясь ниже и залезая в нижнее бельё. Рука старшего обхватывает возбуждённый член, а Гук резко распахивает глаза: - Что ты делаешь? - Просто расслабься и получай удовольствие, ладно? Если будет неприятно или больно, я остановлюсь. Чонгуку не неприятно и однозначно не больно. Он просто не ожидал, что тихоня Чим будет вытворять с ним такое. И как это называть? Друзья с привилегиями? Рука Пака продолжает массировать ствол, а большой палец мягко обводит чувствительную головку. Чонгук давно к себе не прикасался, но помнил, каково это, а дело в том, что сейчас всё было иначе. Будто его чувства обострились в сотню раз, и прикосновения приносили не сравнимое ни с чем удовольствие. Тем временем вторая рука Чимина протиснулась меж бёдер младшего, нащупывая влажный податливый вход. Палец юрко проник в кольцо, мягко массируя мышцы и растягивая их, а Чону пришлось закусить зубами подушку – стон так и норовил вырваться наружу. Даже хорошо, что так – он мог спрятать лицо от взгляда Чимина, который нагло ловил каждую эмоцию младшего омеги. Пак медленно растягивал Чонгука, добавляя второй, а затем и третий палец, неизменно задевая простату. Стимуляция с двух сторон сводила Гука с ума, и он мысленно визжал от наслаждения, но на самом деле лишь изредка издавал слабый скулёж. А Чимин лишь слегка улыбался и нагло смотрел, как младший, который до этого постоянно командовал Паком, сейчас бессильно извивается в его руках. Возможно, эта мысль приносила ему какое-то неиспробованное доселе удовольствие, но ему нравилось видеть Чонгука таким. - Я скоро кончу, - прохрипел в подушку Гук, не в силах выносить ускорившиеся движения рук Чимина. Тот лишь яростнее стал надрачивать, размазывая предэякулят по всему стволу и прошептал на ухо: - Ты такой красивый сейчас, Гук. Такой чувствительный и податливый. Я бы хотел трахнуть тебя. О, я бы сделал это, но нам нужно быть тихими, правда? Чон отнял глаза от подушки, уставившись во все глаза на Чимина. Он что, действительно сказал это, или у Чонгука галюны? И от понимания, что да, он всё правильно услышал, а ещё от осознания того, что Чимин трахает его своими пальцами, дрочит и одновременно говорит такие вещи, а за стенкой спят двое ничего не подозревающих альф, которые могут услышать всю эту вакханалию, омега рассыпается на мелкие кусочки, изливаясь в руку старшего. Его потряхивает, перед глазами стоит лицо Чимина, который пристально смотрит, всё ещё что-то шепча, но Чон уже его не слышит. Он приходит в себя только тогда, когда чувствует, что мягкие руки блондина снимают с него бельё, вытирают сперму и смазку и укутывают в одеяло. - Надо проветрить комнату, - Чимин привстаёт, дотягиваясь до окна, надеясь, что запах Гука хоть немного выветрится. - Ты не должен стесняться себя, Чонгук. Ведь это тоже твоя часть, прими её. Иногда можно быть слабым. Сейчас закрой глаза и отдохни. До утра ещё есть время. После такой сумасшедшей разрядки Гук действительно чувствует себя измотанным. И Чимин прав – он соскучился по заботе и нежности, он устал всё время держать лицо, устал тревожиться о завтрашнем дне, видя там неизвестность. Чонгук искал покой. И этим утром он нашёл его рядом с Чимином.