Ключ к шифру

Они идут навстречу через этот мир. И взгляды их пересекутся через миг. И взгляды точно через миг пересеклись. И мир слегка качнулся вверх, качнувшись вниз.

Рей прожила долгую жизнь. Такую долгую, что любой из тех, кто носил фамилию “Скайуокер” когда-то, не дотягивал и до ее половины. Смерть будто не хотела приходить за ней. Тело одряхлело, и даже регулярные тренировки не могли справиться с тем, как быстро пустыня Татуина высасывала все соки из своих обитателей. Но дни тянулись и тянулись бесконечной бессмысленной чередой. Именно Татуин она выбрала своим домом. И своей могилой. Ученики и ученики учеников по-прежнему иногда прилетали к ней. Дети и внуки друзей навещали в знаменательные даты, память о которых постепенно покидала ее. Но некогда бурный поток сначала стал ручейком, а потом и вовсе иссяк. Капля по капле. Но Сила все так же пела внутри нее, все так же говорила с ней. День шел за днем, и Рей понимала, что эта таинственная, необъятная симфония становится все больше похожей на какофонию. Что-то навсегда было утрачено в тот день, сломано. Что-то, что невозможно исправить. Будто кто-то уронил крохотный камешек — и вот уже вся гора сорвалась с места и летит в тартарары. Отдаленное воспоминание пролетело перед глазами — тогда камни, кажется, были настоящими. В этой дисгармонии, в этой ошибке был ответ. И она знала его всегда. Также, как и тайну о своих родителях. Но принять его было еще тяжелее. Сила кричала, скрежетала, била в набаты внутри грудной клетки. Не было слышно больше ничего — ни голос собственного сердца, ни тихий шепот других сердец не пробивался сквозь этот оглушительный гомон. Иногда ей казалось, что она выжила из ума. Но смерть не пришла за ней и тогда. Однажды утром она принялась перебинтовывать жилистые старческие руки, как всегда делала в молодости, но не помнила — зачем. Потом надела тунику, бриджи и легкие пыльные ботинки. Она так исхудала в последнее время, что старая одежда, в которой она приехала сюда в первый раз, пришлась ей впору. Повязала ленты. Собрала седые волосы в пучок и взяла в руку посох. Вышла за порог. И больше никто ее не видел. Она шла вперед, не оглядываясь и не собираясь возвращаться. Она бы и не вспомнила — куда. Она шла и шла вперед, сквозь пески, прямо к закату двух огромных солнц. Никто не встретился ей по дороге. Через несколько часов ее силы иссякли. А чуть погодя она уже не могла даже ползти. Упала. С трудом перевернулась на спину. Рей смотрела на небо, смотрела, как оно постепенно погружается во тьму, как росчерк холодного света родной галактики медленно проступает, впитывая отходящий жар пустыни. И душа ее погружалась во тьму вместе с небосводом. Сила не брала ее, отторгала свое дитя. Однажды получившей дар, за который невозможно отплатить, ей не приходилось рассчитывать на иную судьбу. Ее глаза так выцвели, что стали почти прозрачными. Широко раскрытые, они так и замерли, полные пустоты и ночного неба, пока их не занесло песком.

***

Он закричал и раскрыл глаза. Голубые-голубые, как небо в спокойный, погожий день. Крик его был таким, что двум женщинам в чуланчике показалось, что вся Галактика содрогнулась от его голоса. Будто он понимал, что его ждет, будто он помнил, что было когда-то и обязательно будет вновь. Младенца омыли теплой водой и завернули в тряпицу. Мать прижала его к груди, изнывая от жары и отголосков боли. Мальчик утих. Рабыня-повитуха утерла пот со лба роженицы, отбросив ее темную прядь: — Надо же, Шми, гляди, какие волосы светлые! Настоящее золото. Такого красивого мальчика могут ждать только самые великие дела. Не место ему здесь, среди отребья. Как назовешь его? Мать улыбнулась и погладила младенца по голове. Мысли ее были далеко. Что ждет его? Какие чудеса сотворит этот удивительный мальчик? Ах, если бы все, о чем он бы ни мечтал, сбылось! И она знала, что сбудется. Все будет так, как должно быть. И с этим ничего не поделать. — Энакин. Кажется, это имя я услышала во сне.

Вдруг отыскалась та, кого я так искал. Вдруг отозвался тот, кого ты так звала. И нас уже не отражают зеркала. Мы исчезаем в этом сумраке ночном И не жалеем в общем больше ни о чём.

***

— Слушай, ты не думаешь, что это слишком тупой финал? Она что, даже не будет грустить о нем? Он жизнь за нее отдал! — Бен, хорошие парни победили, плохие проиграли, что еще нужно? — Вот я знал, что у рыжих нет души, но чтоб настолько! Они смеялись на все кафе, обсуждая сценарий фильма, который никогда не будет снят. Кому было нужно снимать кино по снам каких-то никому неизвестных фантазеров? Но им было все равно. Они видели такие похожие сны, поэтому хорошо понимали друг друга. И это было весело. Можно сказать, это и объединяло их, таких разных. Это и, пожалуй, еще вкус на женщин. — Но это все романтично, конечно. Ты точно мне хотел все это рассказать, а не какой-нибудь подходящей тебе девочке? — Говорил же, что мне бесполезно даже мечтать о такой. Как и тебе, кстати. Такой, как нам снится, просто не существует в этом мире.