Сапёр

      Стол вмещал шестерых человек вполне свободно, давая им какое-то пространство и комфорт. Но в этот раз Алёнка заняла сразу два места — для себя и для своего друга, который в этот раз точно обещал присоединиться к ним на обеде. Саша и Вася бились локтями, потому что им пришлось придвинуться друг к другу поближе, чтобы освободить ожидаемому молодому человеку место. Вот только прошла уже половина обеденного перерыва. Алёна продолжала настаивать: — Да ладно вам, сейчас Владик придёт! — Сашу, кажется, даже передёрнуло от такой ласки и Варя сразу поняла, кто этот самый Владислав: тот самый парень у автомата, который на неё произвел тоже скорее негативное впечатление. Однако… ведь не просто же так с ним дружила такая задорная прелесть, как Рыжова, а значит, возможно, не такой уж он и «плохой». Если начинать рассуждать, то однозначно нужно уточнить, что точного разделения на зло и добро практически никогда нельзя предоставить, так что он в любом случае может быть каким угодно, но явно не олицетворением всего противного в человеке, но Варя углубляться в это не собиралась, и выбросила секундные мысли из головы, прислушиваясь теперь к истории Миши, которую, кстати, уже слышала утром. — Была на его концерте в прошлом году вместе с братом, — поделилась Селеста, отставив уже пустую тарелку чуть в сторону, и уже начала было рассказывать о своих впечатлениях, но была прервана вскочившей Алёнкой. Дождалась. — Вот поэтому мне и не интересно с вами сидеть — разговор всегда сводится к нашему великому исполнителю, — высокий темноволосый парень начал жаловаться с первой секунды своего появления, одновременно с тем похлопывая по спине обнимающую его девушку: — рад тебя видеть, Алёнка. Что ж, Влад умеет сразу показать свое отношение к окружающим. Дружбу между ним и рыжим моторчиком Варвара представляла с трудом, и потому предположила, что это скорее влюбленность. — Меня давно уже эти комментарии не задевают, — усмехнулся «великий музыкант», на его лице изобразилось снисхождение: — чтоб ты знал. — Ну, вы как кошка с собакой, — всеобщая подруга не обратила на словесную перепалку должного внимания, просто отмахнувшись от них и обратившись к двум первокурсницам: — Варя, Селеста, познакомьтесь! Это Владик, он вредный, но хороший. — Имя чудное, иностранка? — спросил он, не подняв на них взгляда, занятый переглядками с Сашей, который смотрел достаточно враждебно. Интересно, его кроме Алёнки хоть кто-то здесь любит? После ответа девушки Влад наконец посмотрел на неё и кивнул, как бы принимая к сведению: — теперь Шикан, — парень, издеваясь, поставил ударение на другую букву, — может похвастаться фанатами из других стран. — Больше всех о Мише как раз ты и говоришь, дружище, — то ли это было замаскированное замечание, то ли просто шутка, но из-за слов Алёны Влад улыбнулся и пожал плечами, откинулся на спинку стула и замолчал. — Мы все, вообще-то, должны сделать звездой собрания Ва… — протянув это, девушка подняла ладонь с выставленным указательным пальцем -…силия! — Вот именно, — встрял Саша, недовольный тем, что пришлось ждать, чтобы похвалить друга «при всех», — Васька в пятницу вечером в шахматном турнире участвовал! Второе место занял! Варвара была совершенно уверена, что новый знакомый сейчас встрянет и скажет что-то обидное, мол, второе место — это так, чему радоваться. Ошиблась. Ничего подобного. А ведь она уже была готова его перебить, чтобы «напасть» с вопросом: «не слишком ли ты со всеми груб?». Видимо, не со всеми.       Как всегда милый Вася отговаривался, но оттого его ещё больше хвалили. — Это, конечно, не монетки из-за ушей доставать, но достойно похвалы, — смысла фразы Варя не особо поняла, но и уточнить никто ей не помешал. — Так ведь у нас в компании еще и фокусник есть, ты не знала? Александр. — Знаю тебя меньше десяти минут, но уже могу сказать, что ты та еще язва, — Варя привыкла уступать во многом своим приятелям, а уж тем более друзьям: часто она могла безобидно приврать, чтобы поддержать или не обидеть, как что поведения этого субъекта не понимала вовсе. Он тут никого, кроме, разумеется, одного единственного человека, не ценил. — Бью не в бровь, а в глаз.