Сапёр

      Долго ждать извинений не придётся, и Варя это знала. Потому девушку совершенно не удивило то, что Миша буквально на следующий учебный день «подкараулил» её как раз в том месте, где они обычно договаривались встретиться, когда совпадало время начала лекций в институте. В этот день не совпадало. У него пары начинались на час раньше, и, тем не менее, парень был здесь. — Ты прогуливаешь? — возможно, что отношение Варвары к учебе немного изменится в будущем, но она это усиленно отрицала, считая, что максимализм, присущий первокурсникам, останется с ней до конца учебы. Девушка была горда собой: за все месяцы она ни разу не пропустила ни одного занятия, даже по уважительной причине. А людей, забивающих на учебу, Варя не жаловала. Однако, надовольство быстро прошло: оказалось, его пару просто отменили, и потому Миша решил встретить её, а заодно и поговорить. Он выглядел смущенным.       Монолог парня не был долгим, зато крайне ёмким: в нескольких предложениях Миша уместил не только своё раскаяние в ситуации, произошедшей в ледовом дворце, когда он, из-за действий чужого человека, выместил свою злость на девушке, проигнорировав её. Сейчас признавался, что не был обижен ни на Влада, ни на кого-либо другого. Только на себя самого. За то, что не он поддержал Варю, когда это было необходимо. Девушка сдержала улыбку: она даже не подозревала, что парень может принять близко к сердцу такую мелочь, как помощь Влада. Неужели ему так важно было самому поймать её? А ещё ему было не по себе из-за того, что, вдобавок ко всему, распластался на льду перед неприятелем, готовым уколоть в любую удобную секунду. Больше всего парня терзало именно то, что он сам дал крайне удачный момент для насмешки. «Как сильно, должно быть, это ударило по его самооценке!» — очень хотелось перебить, но девушка дослушала до конца. А потом просто улыбнулась: — Не накручивай себя, человек не может быть виноват в том, что стал жертвой, — то, как честно этот юный лирик поведал ей о своих ощущениях в тот момент, тронуло. Не девичье, как можно было бы подумать, а доброе сердце. Искренние люди всегда притягивали тем, что имели душу «нараспашку», что часто делало их целью других, нуждающихся в самоутверждении за счет чужих унижений: — Что между вами произошло? — Кажется, я слишком много говорил о музыке, — грусти в голосе не было, заметна была лишь небольшая неловкость: — но, разве я виноват? Это просто моя мечта. — У тебя всё получится, — это было сказано скорее ради некоторого «участия». Миша действительно часто заводил разговор о песнях, которые хотел написать, о клубах, в которых собирался выступить… И многом подобном, но ничего, кроме снисходительной улыбки это у Вари не вызывало: почему вообще кто-то имеет право издеваться над чужими увлечениями? Конечно, не многие добиваются в шоубизнесе успеха самостоятельно, однако, ведь парень не вёл себя глупо! Он не собирался бросать учебу, чтобы погрузиться в написание стихов и записывание треков, и никто никогда не замечал в нём нарциссизма! Но что тогда провоцировало Влада на беспочвенный глум? — Спасибо, Варя, ты всегда поддержишь, — парень остановился, и взял её за руку. Но, даже если он и считал поцелуй уместным сейчас, Варя — нет. Девушка испытала огромное облегчение от того, что отвернула лицо, и тот всего лишь коснулся щеки. Совершенно не хотелось обижать ранимого парня после душевного разговора, но идти на поводу у жалости она не собиралась. — Ты милая, когда смущаешься.       Появившееся в тот момент странное чувство овладело Варей на весь день: впервые за долгое время девушка не могла выкинуть что-то из головы. Во-первых, поддержка, за которую её хотели наградить поцелуем, не была чистосердечной (достаточно часто она говорила то, что человек хотел бы услышать, делая, таким образом, небольшую уступку), и потому было немного стыдно. Во-вторых, насколько Миша был милым, настолько и настораживающим. Что именно тревожило в его поведении сказать было сложно: сколько бы об этом не думала, понять так и не смогла. Поэтому мысль о том, что дело, возможно, в ней, показалась достаточно здравой. Но, черт возьми, как же сильно эта мысль была ей не по душе!