Папа? Джон Ватсон. Мама? Шерлок Холмс 2 часть

Джон опустил взгляд вниз. Рози настойчиво дергала его за рукав рубашки (одной из дизайнерских рубашек Шерлока, но это неважно), привлекая к себе внимание. Вздохнув и покачав головой, он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с дочерью и, слегка улыбнувшись, сказал: — Хорошо, хорошо, я слушаю. Девочка выпустила ткань из цепких пальчиков и придала лицу, как она думала, «серьезное» выражение. Мамочка всегда так делала, когда папочка кричал на нее, и ей все сходило с рук! Поэтому она тоже захотела попробовать. — А куда иногда уходит мамочка? — как бы Джон не старался, он никак не мог избавить дочь от привычки называть Холмса «мамочкой». — Она всегда откладывает свою скрипку и уходит до самого вечера, — щечки девочки покраснели, а где-то в уголках глаз появились слезы обиды и несправедливости. Ведь это нечестно, что ее мамочка уделяет внимание кому-то другому, кроме нее (папочка и так постоянно с ней). Так не должно быть! Доктор не мог подавить улыбку. Рози была такой очаровательной, когда пыталась выглядеть по-взрослому серьезной, насмотревшись на Шерлока, чье лицо только в пределах квартиры покидала мрачная серьёзность. У него хоть это получалось (с учетом многолетнего опыта и внешнего вида), а вот у дочери это выходило пока что «очаровательно». Говорит недостаток практики, всего-то. — У папочки просто появились дела, поэтому он уехал ненадолго, — не будет же он объяснять, что у папочки обнаружилась тайная сестра, которая чуть не убила их ради своего безумного эксперимента? Нет, конечно. Теперь это далеко в прошлом. Майкрофт сказал, что Эвр идет на стабилизацию: ее психическое состояние еще полная загадка для всех, но из-за визитов Шерлока она больше не стремится захватить власть на острове или убить кого-то. Вполне возможно назвать такие новости хорошими. — У мамочки появилась другая малышка, да? — Рози все-таки заплакала. Прозрачные слезы потекли по пухлым щечкам, начиная капать ей на майку. Джон вытер их большим пальцем и, взяв лицо девочки в свои ладони, прижался к ее лбу. — Нет, конечно. Мамочка любит только тебя. Ты — ее единственная малышка, — Рози отстранилась от отцовского плеча и с искрящимися серо-голубыми глазами внимательно посмотрела на Джона. — Честно, честно? — она шмыгнула носом. — Ну конечно, — Ватсон кивнул в подтверждение своих слов. — Но куда она уезжает от нас? Мы ей надоели? — доктор усмехнулся, взял дочь на руки и пошел на кухню, как и всегда игнорируя лабораторию на обеденном столе, новое, плохо скрытое, прожженное пятно от химиката и кусок свежей плоти, замоченной в какой-то кислоте.

***

— С тобой что-то случилось, — это был не вопрос. Она никогда не спрашивает, а только утверждает. Голос девушки был искажен динамиками, а сквозь высокопрочное стекло, которое на этот раз тут находилось, он видел свое собственное размытое отражение. — Нет, с чего ты взяла, — прервав игру и отложив скрипку, Шерлок просто смотрел на сестру. — Это происходит с тобой довольно давно, но сейчас оно стало заметней всего, — Эвр села на пол там, где стояла. Скрипка лежала рядом с ней. — Это доктор? С ним что-то случилось? Шерлок усмехнулся. Он тоже присел, чтобы положить скрипку в футляр, а тот — в сумку. Сестра не часто позволяла себе прервать его визиты разговорами, предпочитая им музыку, которая, по ее мнению, могла сказать намного больше, чем пустой обмен словами, но, видимо, сегодня она сделала исключение. Неужели у него все на лице написано? Ну и, конечно же, она не смогла сдержаться. — С ним все хорошо. — Даже очень, — подняв на Эвр глаза, детектив встретил улыбку. Такую теплую и непривычную. Она все прекрасно поняла. И он не смог сдержать ответную улыбку. У доктора Ватсона всё было намного лучше, чем просто «хорошо».

***

— Просто тво…я мамочка навещает кое-кого. — Кого? — Как оказалось, семья мамочки и дяди Майкрофта оказалась больше. У них есть… — Кто? Рози была упряма в той же степени, в какой был Джон. И так же проницательна, как Шерлок. Она ведь не раз слышала, как они обсуждали поездку Шерлока к сестре, и явно поняла не мало, но, как и ее «мамочка», хотела услышать все самолично. Как чистосердечное признание. Включив чайник и посадив дочь на тумбочку около холодильника (которая специально для нее всегда была чистой и свободной от последствий экспериментов Шерлока), принялся заваривать чай. Когда руки чем-то заняты, ему проще говорить. — У дяди Майкрофта и Шерлока есть сестра. Она долгое время… была занята, и только недавно мы узнали о ней. Она живет на специальном острове (он услышал тихое: «Целый остров! Здорово!»), чтобы… никто не обидел ее, ведь она очень умная. — Как мамочка? — Еще умней, — он кинул быстрый взгляд на дочь. Та вполне естественно удивилась, ведь умней ее мамочки не было никого (Майкрофт в счет никогда не шел). — А ты видел ее? — перед глазами всплыло дно колодца и детский скелет, звук выстрела и ошметки мозгов вперемешку с кровью на стекле, пустой гроб и первая вспышка ярости Шерлока, когда он осознал, что сломал невинную жизнь, как тяжел был пистолет в холодной на ощупь руке детектива. — Да, один раз пришлось, — голос резко пропал, поэтому пришлось сделать поспешный глоток чая, обжигая горло и язык, чтобы скрыть это. — А я познакомлюсь с ней? — спросила девочка, хлопая глазками. Она умела строить их мастерски, прямо как Шерлок. Джон от этого душещипательного зрелища поперхнулся чаем. Он не думал, что Рози перейдет в наступление так скоро. Они еще даже не обсуждали это с детективом. Впрочем, как и с правительством в лице старшего Холмса. — А ты уверена? — спросил он с некой надеждой на отрицательный ответ. — Конечно! — девочка ловко спрыгнула с тумбы и, подбежав к отцу, обняла его ноги. — Она же наша семья. — Да, семья, — вздохнул Ватсон, положив руку на темнеющие волосы на её макушке. Конечно, волосы дочери не вились, ведь такого не было ни у него, ни у Мэри, но вот у Шерлока… Да, биологически он никак не связан с Рози, но с каждым днем ее волосы темнеют все больше и больше, скоро они станут такими же темными, словно горький шоколад, как у Холмса. — А кто она мне? — доктор выплыл из своих мыслей. Моргнул. Суть вопроса дочери доходила до него очень медленно. — Тетя, — вздохнул Ватсон, — она твоя тетя. Радостно кричащая Рози убежала к миссис Хадсон, перед этим крепко обняв отца, и громко обрадовала ее тем, что у нее еще есть тетя. К которой она поедет в гости. Джон вздохнул и покачал головой. Ему предстоит тяжелый разговор с детективом и самим Британским правительством.

***

Рози воплощала само нетерпение. Джон крепко держал ее за руку, Шерлок же шел слегка впереди, выступая в роли гида, ведь он уже знал этот путь и прекрасно ориентировался в здании, как в своих чертогах разума. Он шагал уверенно и целеустремленно, словно они оказались на очередном месте преступления, но Джон то и дело ловил на себе обеспокоенные взгляды серых глаз. Детектив — и правда одни эмоции. Они подошли к пункту наблюдения за Эвр. На экранах многочисленных камер с разных сторон было видно сидящую девушку, отвернувшуюся спиной к смотревшим и устремившую свой взгляд на серую стену. Но Джон знал, что она либо прислушивается ко всему, либо бродит по своим необъятным чертогам (если у нее такие имеются). Охранники расписали правила поведения: что можно, что нельзя. Рози жалась к Джону и держалась за пиджак Шерлока (верхнюю одежду их заставили снять). Холмс сделал шаг вперед, но не учёл, что Рози всё ещё крепко сжимала ткань его пиджака. Из-за этого он слегка дернулся назад. Он увидел неуверенность и страх в глазах Рози. Ватсон присел перед девочкой, беря ее маленькую детскую ручку в свои широкие ладони. — Малышка, ты не уверена? — тут же нашел корень проблемы он. Холмс подошел к ней и тоже присел около дочери. (А она и есть его дочь). — Нет, просто… — Рози испуганно посмотрела на охранников, на множество мониторов. — Почему ее держат тут? Ей не страшно? — Ватсон открыл было рот, чтобы ответить, но почувствовал прохладные пальцы, ласково коснувшиеся его ладони, и промолчал. — Конечно, ей страшно, — голос Холмса стал узнаваемо низким и успокаивающим. Джон улыбнулся, делая в голове пометку. — Поэтому, ты должна сделать все, чтобы ей не было страшно. Ты сможешь это, Рози? — Да, папочка! — четко, словно солдат, воскликнула девочка, выпрямляя спину. Она уверенно развернулась лицом к дверям, сияя широкой улыбкой. — Папочка? — прошептал Ватсон на ухо детектива. Тот очаровательно улыбнулся и кинулся за дочерью, взяв ее за руку. — И как давно? — выдохнул доктор, как только двери лифта закрылись за ними. — Около трех месяцев, — они говорили шепотом, низко склонив друг к другу головы, чтобы Рози хоть это не услышала. Но той было не до этого, она вся словно светилась изнутри в предвкушении и не замечала ничего вокруг. Сколько нервов и сил пришлось приложить, чтобы подготовить и Эвр, и Майкрофта (и Джона) к поездке Рози в Шерринфорд. Она не унималась несколько недель подряд, говоря только о своей тете и о том, как она хочет ее увидеть. Холмс-старший был категорически против, он даже перестал приходить к ним в квартиру, чем радовал Шерлока, но огорчал Рози, ведь она очень любила играть со своим дядей. И тогда пришлось прибегнуть к высшей мере. Шерлок позвонил мамуле. И Майкрофт предстал перед ними через час после звонка. В руках был неизменный зонт, а вот его помощник нес целую стопку папок. И тогда началась подготовка. Рози старались подготовить к походу в подобное место, чтобы не оставить следа на ее восприимчивой детской психике. Точно такая же волокита была проделана и с Эвр, только в ее случае, чтобы она не навредила девочке. И вот, спустя еще несколько недель Рози наряжалась в лучший костюм для выхода. Втайне от папы Джона она взяла свою любимую игрушку — ослика — и незаметно положила в необъятные карманы пальто папы Шерлока, а потом тихо вытащила и спрятала под майкой с формулой серной кислоты. Джон что-то пробурчал. — Ты подговорил ее называть тебя «мамочкой» до сих пор, чтобы побесить меня? — Нет, — сверкнул глазами детектив, — она сама предложила, — и, оставив быстрый, но чувственный поцелуй на губах своего доктора, он прошёл вперед сквозь открытые двери лифта. Весь гнев на Шерлока утонул в поцелуе, и оставленном после него покалывании на губах. Наконец перед ними предстала и сама заключенная. Он не видел среднюю Холмс с того самого дня. Эвр была такой же растрепанной, в белой пижаме, с таким же пустым взглядом, но что-то в ней изменилось. В ее глазах, когда она смотрела на брата (так нежно и заботливо смотрела Гарри на Джона), с долей вины — на Ватсона, но когда она посмотрела на Рози — всю преисполненную счастья и радости — в ней словно что-то щелкнуло. В светло-синих глазах отразилась смесь неверия, непонимания и чего-то похожего на… счастье? — Это она? — спросила девушка через динамики. Шерлок все еще держал девочку за руку, но та рвалась вперед, словно неугомонный щенок. — Тетя Эвр! — вырвавшись, она подбежала и практически всем своим маленьким и худеньким телом вжалась в стекло. Джон облегченно выдохнул, когда не услышал сирену. Они предполагали такое, поэтому и попросили Майкрофта чуть ослабить меры безопасности. В качестве компенсации тот увеличил число охраны («Недоверчивый толстяк!»). — Я — Розамунд Мэри Ватсон-Холмс, но все зовут меня Рози. Полным именем называет меня только миссис Хадсон, когда злится. Шерлок удивленно моргнул и уставился на Джона. Тот же смотрел на Эвр. Она явно не понимала, что делать и говорить, но солнечный свет, исходящий от девочки, будто притягивал ее. Детектив, поняв, что остался незамеченным, подошел и ласково коснулся руки Джона. Доктор перевел все еще искрящийся взгляд на него. — Ватсон-Холмс? — прошла секунда, прежде чем доктор понял, о чем речь. Он перевел удивленно-преданный взгляд на дочь. — Рози! Я же сказал тебе по секрету! — девочка повернула голову к нему. — Но я не говорила папе, только тете Эвр, — невозмутимо ответила она, снова уделяя все свое внимание заключенной. Джон перевел взгляд на Шерлока, который смотрел на него ясными серыми глазами. Казалось, в них будто разлили ртуть, и теперь она играет на солнце. Наверное, так выглядит счастье. — Прости, это должен был быть сюрприз, — вздохнул доктор, качая головой. Вот нельзя доверять секреты маленьким девочкам. — И он удался, — Холмс коснулся носом его серебряных волос у виска, вдыхая запах и чувствуя тепло любимого человека, и тоже стал наблюдать за дочерью. Кто же мог подумать, что такой как он (или такой, каким он себя считал), сможет не только найти, но и сохранить семью. Свою собственную. Юная Ватсон-Холмс же о чем-то рассказывала Эвр, которая сидела прямо около стекла и слушала. Конечно, она находила эту детскую болтовню глупой и пустой, но в этом маленьком человечке было что-то солнечное, прекрасное, манящее. — А еще, — Рози понизила голос до шепота, но все в комнате все равно ее слышали, — я принесла тебе подарок. Холмс как-то странно посмотрела на девочку. — Но я ничего не сделала… — И что? Подарки можно получать и просто так, — она вытащила игрушку из-под майки и отнесла в бокс для передачи. Когда тот открылся со стороны Эвр, она дрожащей рукой взяла игрушку и прижала к груди. Ткань еще хранила тепло детского тела, легкий аромат мыла и фиалок. Конечно, Джон и Шерлок (еще и Майкрофт) знали о подарке, ведь сложно скрыть что-то от Холмсов, а Ватсон просто был хорошим отцом. — Спасибо, — надломлено проскрежетал динамик, вызывая у Рози еще один всплеск счастья.

***

Время, выделенное на посещение, подошло к концу, и им нужно было улетать домой. Рози прижала свою ладошку к стеклу на прощание, а когда по ту сторону легла другая, счастливо улыбнулась. — Пока, тетя Эвр, я еще приеду, — кричала она, пока Джон ласково подталкивал ее к выходу, — я люблю тебя! — все услышали, как рвано отозвались динамики в комнате. И двери сомкнулись, унося Рози с одним из людей Майкрофта наверх. Шерлок и Джон стояли напротив девушки. — Что ж, до свидания, — вежливо улыбнулся доктор и сделал шаг в сторону, но был пойман рукой Шерлока. Тот, не отрываясь, смотрел на сестру, будто они общались на другом уровне. — Подожди, Джон, — заговорил он, — Эвр хочет тебе кое-что сказать. Ватсон удивился, но встал около детектива. Конечно, сегодняшний день показал, что девушка не безнадежна, ее можно спасти. После стольких лет жизни в клетке, в ловушке собственного разума, совершенно одна, она и стала той, кем должна была. Но сейчас, когда ее окружает семья, любимый брат и вот теперь Рози (а та так просто не откажется от тети), постепенно она будет становиться другой — лучшей версией себя. Не сразу, но время у них пока есть. — Да? — Это обязательно? — недовольно отозвались динамики. — Теперь — да, — серо-голубые глаза сверкнули. Прозвучал тяжелый вздох. — Доктор Ватсон, я хотела, — еще один взгляд на брата, — извиниться перед вами. За то, что сделала. Джон молчал. Конечно, когда они оказались в той ловушке, у него была дочь, которая могла остаться сиротой, если бы Шерлок вовремя не нашел правильный путь, если бы он вдруг не справился. Но жизнь с Шерлоком Холмсом всегда граничила с таким риском: остаться без друга, совсем одному, остаться бездушной машиной, у которой вырвали сердце, остаться заживо похороненным в старом колодце, где есть только эхо от твоего беспомощного крика и кости ребенка. Но сейчас многое изменилось. И главное — Шерлок теперь точно никуда не денется, не пропадет на два года, оставив его горевать над пустой могилой. В конце концов, он врач, а они должны проявлять понимание не только по отношению к своим пациентам, но и ко всем людям. К тому же, к члену своей семьи. Мужчина выдохнул и поднял взгляд на ожидавшую ответа девушку. Он улыбнулся ей, как мог улыбаться только доктор Ватсон — понимающе, искренне и нежно. Шерлок чаще всего видел эту улыбку, но любил ее не меньше. Как и любил всего Ватсона. — Конечно, я понимаю. — Вы… — Я принимаю Ваши извинения, мисс Холмс, — уже более официально сказал он. Та выдохнула, Шерлок кивнул ей. — До скорой встречи, Эвр, — и развернулся. Джон кивнул девушке на прощание и поспешил за детективом. — До скорой, — раздался тихий голос Эвр Холмс. Она улыбалась и впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой, чувствовала, что у нее есть семья. Что ее самолет больше не летит во тьме в неизвестность.

***

— Итак, кто бы мог подумать, что твои навыки манипулятора так пригодятся в воспитании. Джон облокотился на косяк двери гостиной, пока детектив шумел склянками и реактивами на кухне. На диване спала Рози, которая настолько утомилась, что задремала уже в вертолете. На кухне все стихло. А потом чужие руки прижали его к горячему телу. Шерлок наклонил голову, чтобы коснуться губами чужого виска. — Если ты не заметил, я кладезь всего, — Джон тихо рассмеялся, прижимаясь лопатками к груди детектива сильней. — Как такое не заметить, — он повернул голову, чтобы видеть профиль Холмса. — Ты ведь не устаешь об этом напоминать, — и оставил нежный поцелуй на челюсти, рукой зарываясь в темные кудри и массируя кожу головы. Шерлок млел от такого простого выражения чувств. Он почти превращался в лужицу (хоть он и понимал, что это физиологически невозможно) каждый раз. Джон еще раз тихо рассмеялся, видя, как суровый высокоактивный социопат превращается в большого довольного кота. В его довольного кота.

Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень. — А. С. Пушкин «Евгений Онегин»