Не совсем фиктивный брак

— Либо вы выходите замуж, либо никакого наследства. — альфа с пронзительным взглядом, сидящий напротив меня, был непреклонен. — Ваш отец дал четкие указания в завещании. Змея. Скользкая, липкая змеюка. Ничем этого гада не возьмешь. — Где я мужа то найду? — специально проговаривая со скулящими нотками в голосе, воопрошаю, все еще надеясь на лучший исход. — За первого встречного что-ль? — Я сам выберу вам хорошего жениха, тем более есть список кандидатов, рекомендованных вашим отцом, Джеймсом. — Неужели, — кажется, скрип моих зубов от злости был достаточно громким. Надоело спорить, я потратил около получаса своей жизни на болтовню с этим питоном. Во всяком случае его чешуйчатый галстук вызывал именно такие ассоциации. — Хорошо, ладно. Когда ждать приговора? — сдаюсь, потому как сил, а вернее терпения, не осталось ни капли. — Придется подождать около двух недель, пока не будут закончены все бумажные дела, — питон сощурил свои мерзкие подслеповатые глазки, вчитываясь в какие-то свои записюльки. — Куда вы, мистер Ларсон? — вскинулся он, когда я поднялся со стула, на котором отсидел оба полупопия. Боже, даже имени запомнить не могу, такой неприметный мужчина. Представительный, чтоб его, адвокат. — Я все понял, дальше сообщите. — Нет, прошу вас вернуться. Нам предстоит обсудить еще множество нюансов, касающихся, например брачного договора. — Зачем? Адвокатишка устало вздохнул, потер виски, всячески показывая то, как моя скромная персона его утомила. Ну, а как же? Питон тут изворачивается на полную катушку, пытаясь вдолбить в мою пустую как воздушный шарик головушку прописные истины, а я, глупый омежка, игнорирую все его потуги. Но вопреки моему нежеланию просиживать зад, остаться пришлось. Остаться и слушать максимально упрощенные объяснения по типу «почему надо так и эдак». Честно, мне на детали было плевать с высокой колокольни, но не потому, что я весь из себя такой беспечный, просто на деле меня не спрашивают, а ставят перед фактом. Так уж вышло, что у одного из владельцев крупной строительной фирмы, имеющего подавляющее количество процентов в доле, был единственный сын. Омега. Не просто омега, а безответственный болван, который не смыслит в управлении от слова «совсем». Обезьяна с гранатой. Потому, чтобы, хоть и тупого, но любимого сына не оставить с дыркой от бублика, отец придумал выход из ситуации, как ему казалось, гениальный. Выдать меня замуж, за альфу, который может и умеет добывать денежки. Конечно, фирма по факту останется моей, но вести дела будет муж, и то, на срок, пока действителен брак. Обязательно продержаться пять лет, с кучей условий, а там уже либо расторгнуть, либо, как говорится, стерпится — слюбится, будем жить в гармонии и детишек штамповать, как на конвейере… Таков наивный план отца. Наивный для человека шестидесяти восьми лет от роду, имеющего всего одного отпрыска (есть ли вне брака, я не в курсе), с недюжинным умом и стальной хваткой… Куда только смотрел папа-омега? Или он тоже не знал до оглашения завещания? К слову, отдать управление в руки папы было бы еще большей катарстрофой, нежели мне… Папочка у меня прямо-таки блаженный. Нежный цветок среди грубости сорняков этого мира. Не слушает никого и ничего, видит все вокруг в каких-то других тонах, всегда в хорошем расположении духа, напрочь игнорирует любые невзгоды, любит всех и вся. Словно и не на грешной земле живет, а в райском саду где-нибудь на небесах. А вот у меня ни отцовской жесткости, ни папиной нежности… В кого пошел, не понятно. Закончив все обсуждения с адвокатом, эмоционально вымотанный плетусь в родной дом, который судя по всему скоро перестанет быть таковым. По брачному контракту жить мне предстоит с супругом и никак иначе. Папочку удалось найти в гостиной, омега занимался вышивкой узоров на очередной декоративной подушке. Зачем ему это я тоже не понимал, ведь с деньгами отца можно было себе позволить приобрести любые безделушки. — Пап? — заглядываю в его красивые до невозможности зеленые глаза. Такого же оттенка первая травка весной. — Чем занимаешься? — понимаю, что вопросы задаю глупые, но с ним по-другому нельзя. — Сыночек, ты быстро вернулся. Смотри какие красивые получаются цветы. Тут три лилии, а здесь ромашки, розы, я думаю, слишком похожи на пионы… Но все равно довольно празднично, правда?.. — и еще множество совершенно бесполезной информации. И так всегда. Я так и не смог понять, горюет ли папа по отцу, или вовсе ничего не заметил. Поведение не поменялось и на йоту, после похорон. — Пап, — прерываю бесконечный поток слов о различных растениях. — Я от адвоката. В ближайшее время мне предстоит выйти замуж, я говорил ранее, — хоть ты уже по-любому и не помнишь, добавляю мысленно. — Тебе придется остаться тут одному, справишься? Я, конечно, буду навещать время от времени. — Свадьба? Сынок, ты так вырос и уже хочешь жить самостоятельно. И кто же твой избранник? — в очередной раз подавляю желание побиться головой об стену и разбить что-нибудь, а лучше застрелиться. Папа пропустил мимо ушей все, что я с таким трудом пытался донести, обратил внимание лишь на то, что захотел. Ему плевать, что брак вынужденный, что я вовсе не планировал связывать свою жизнь с альфой, что это решение отца. Родителей не выбирают, и я их люблю такими, какие есть, потому отвечаю: — Я вас позже познакомлю, — выдавливая из себя наимилейшую улыбку. Мне бы самому с ним еще познакомиться не помешало. — Очень хорошо. Знаю, ты совершенно точно выбрал для себя самого лучшего альфу, — счастливо воркует папа, продолжая вышивать. Отчаявшись хоть когда-нибудь достучаться до него, поднимаюсь на второй этаж в свою комнату. Знал бы питон, как хорошо я понимаю страдания адвоката, который разговаривает будто с непробиваемой кирпичной стеной, но отнюдь, мне совсем его не жалко. За все эти годы я уяснил довольно интересное правило, благодаря папе: хочешь знать больше, коси под дурачка. Всегда работает. В моей спальне куча фотографий, в основном семейных. В их числе свадебное фото родителей, где папа, Эмиль, в белом костюме с длинной косой ниспадающей на плечи, а отец еще относительно молодой. Что заставило матерого бизнесмена выбрать в младшие мужья девятнадцатилетнюю модель… Неужели только из-за внешности? Платиновый блондин с миндалевидным разрезом глаз, точеной фигуркой, нежной кожей, но ведь недалекий, что сил нет! У любого, кто сделает попытку что-то доказать, пар из ушей пойдет меньше, чем через минуту! Мне же достались отцовские темные карие глаза, вместе с презрением во взгляде (видимо шло комплектом), высокий рост и темно-русые волосы, которые я коротко обрезал на свое совершеннолетие. Джеимс, версия — омега. Остальные рамки заполнены воспоминаниями со школьной скамьи и студенческих лет, впрочем, в родную альма-матер я вернулся уже будучи преподавателем. Единственное дело по душе, вопреки отцовским наставлениям. Возможно, он надеялся еще на сына-альфу, но судьба не подарила. Невинное желание потрахаться занимало мои мысли на протяжении уже не одного месяца, но свалилась такая куча проблем различного рода, что пришлось затолкать куда-нибудь подальше. Болезнь отца, так невовремя, похороны, завещание… Нет, я искренне оплакивал Джеимса, но как человека почти не знал, видел, пожалуй, настолько же редко, как дедушек. Он мне и был… Словно дедушка. Этот этап жизни пройден, но мне вновь подложили свинью в виде замужества! Решили окольцевать! Заковать в оковах брака! А этот значит, прощайте свиданки, секс на одну ночь, эксперименты… Все это печально, но план обучения сам себя не напишет, да и тесты нужно подготовить студентам, не то расстроятся, бедняжки…

***

— Привет, Микки! Как там твои хотелки? Еще мхом все не заросло? — Нет. Спасибо, что проорал об этом на всю улицу. Встретив на крыльце универа Саймона — друга еще с первого курса — мое настроение как всегда повышалось хотя-бы до оценки «приемлемо». Он почти каждый день ждал меня, чтобы вместе покурить и идти на пары, с тех пор ничего не изменилось. Мы, помнится, всегда грызлись без особых причин, вечно подкалывали друг друга, но, как ни странно, на этой почве в итоге прекрасно поладили. А в последствии Саймон также стал моим коллегой, преподавателем истории, что немало удивило буквально всех. — Не за что, — задорно улыбается. — Обращайся. Слушай, на счет завещания… Ты уверен, что замужества не избежать? Должна же быть лазейка? — Возможно, но при любых других вариантах я теряю все, а папа и вовсе на улице останется… Под его запросы моя зарплата препода не подойдет. Я обязан обеспечить его жизнь. — Странный ты, — Сэм задумался, делая затяжку. Двое преподавателей, курящие на крыльце учебного заведения, будто так и надо, внимания не привлекали. А все потому, что даже преподавательский состав давно привык к нашим выходкам со студенческих лет, только первокурсники пялились как на восьмое чудо света. — Ощущение, будто ты сам хочешь замуж. Двадцать шесть лет, пора бы уже. — Не неси чушь, просто так проще. К тому же, в контракте ни слова об изменах. — А ты не думал, что муж будет против, м? — хитро подмигивает, убирая прядь черных волос за ухо. — Если это альфа из влиятельной семьи, то на публике вы должны быть идеальной семейной парой. — Плевать. Договорюсь как-нибудь. Первую пару я вел как раз у группы Саймона. Веселые ребята, но все с прибабахом, творческие люди как-никак. Взять хотя-бы Джея, высокого, даже симпатичного Альфу, который влюблен в моего друга по самые уши. Увяз как в зыбучих песках, без возможности выбраться, а засасывает его вглубь все дальше и дальше. Узнал я об этом совершенно случайно, когда в одном из тестов тот оставил свои стихи, с настолько прозрачными намеками, что трудно не догадаться. Сказать то друг другу мы ничего не сказали, но смотрит альфа на меня таким взглядом, словно готов заколоть моей же ручкой. Сэм, естественно, не в курсе, да и как тут поймешь, когда твой студент ведет себя как последняя скотина, оскорбляя по возможности и без, оставляя вагон проблем. Как Джей будет выкручиваться, не представляю, но оставлю за собой место первого зрителя данного концерта. Вторая неординарная личность в этом сборище — Оливер. Милый, ясноглазый, с ослепительно невинной улыбкой ленивый кусок говна! Трудно представить себе более беспечного омегу. Как это чудо вообще поступило, для меня лично загадка века, ведь большинство заданий для него делают одногруппники, а другую часть он списывает. А еще это мой личный сорт бесячки, ибо, как не удивительно, проблемы в основном у Оливера именно с моими предметами. Я для омеги зло во плоти, самый ужасный строгий препод, который валит незаслуженно своего бедного студента. Пластическая анатомия, техника и технология живописных материалов не даются мальчику совсем, и, когда одни берут талантом, другие трудолюбием, этот поганец — нытьем. Своих то засранцев, как шутит преподавательский состав, я выдрессировал от и до. Не дай БожЕ, хоть один провалит тесты… Так моя группа всегда держится на первых строчках рейтинга универа. Пара прошла относительно спокойно, если не учитывать стычек с малышом Олли: — Вы придираетесь! — Эти детские каракули похожи на неудачную шутку, а именно проработай фон, хоть как-нибудь намекни на пространство, Оливер Доусен! — Олив! — извечное поправление имени, впрочем, как и его якобы старания, безуспешная. — Да, Оливер, не заставляй повторять. — и за этими представлениями наблюдает вся группа, возможно, даже делают ставки. Поставлю я несчастному тройку, или не поставлю, вот в чем вопрос. За обедом пришлось еще раз, но уже подробнее, обсудить всю ситуацию с Сэмом, попробовать выкарабкаться, но мы оба пришли к выводу, что гораздо проще согласиться на условия, ведь в сравнении теряю я в этом случае куда меньше… А на следующей неделе адвокат сообщил, что готов познакомить с будущим мужем.