Первая Принцесса и дракон-перевертыш

— «…и родилось у Короля с Королевой пять прекрасных дочерей. И были они краше солнца и прекраснее луны. Любой, кто смотрел на них, тут же влюблялся и терял голову, а принцессы росли и становились все краше. И вот уже затмили своей красотой день и»… — Бредятина какая. Как вообще можно день затмить? — Молчи и слушай. «… и решили Король с Королевой, что столь прекрасных дочерей нужно спрятать в башне»…. — Серьезно? Да они заперли своих дочек, потому что те просто разок пошутили неудачно! А обыграли так, будто все ради блага принцесс. — Ты называешь половину взорванного замка небольшой шуткой? Так, просто дай мне дочитать. «Башни должны были охранять отважные драконы». — Отважные? Ха, один из этих драконов мышей боится. — Да помолчи ты! «И да стало так. Драконы стали охраной для принцесс и испытанием для отважных молодцев. Только сильные духом могли победить дракона и жениться на принцессе»… — Один из этих молодцев при виде дракона описался. — Ну тебя к черту, Добра.

***

«Говорят, что принцессы прекрасные, добрые и вежливые. Особенно принцессы из страны Радуги. По слухам, они настолько красивы, что на них больно смотреть, и у них настолько добрая душа, что даже ангелы плакали, когда встречали девушек. Поэтому все отважные принцы, рыцари, охотники и даже простые люди мечтали жениться на одной из принцесс». Лесма отложила очередную книгу про Принцесс Радуги и посмотрела на храпящее чудище по имени Добра. Про Добру в книге была отдельная глава, в которой описывалось, как принцесса добра и щедра, как велико ее сердце, и что она готова прийти на помощь даже человеку низшего класса. Но настоящая Добра сейчас ворочалась в постели и грозила «какой-то суке башку оторвать за украденный кексик». — Ну просто сама щедрость и доброта, — проворчала Лесма, задаваясь вопросом, есть ли в этих книгах хоть толика правды. Хотя больше дракона поражала фантазия писателей, потому что еще в их первую встречу Добра дала Лесме пинок под хвост и заявила, что в башне главная она. Принцессе тогда было девять. Лесма была из рода драконов-перевертышей, иными словами девушка умела принимать человеческий облик. Правда, чешуя все равно покрывала некоторые участки тела, глаза оставались с вертикальными зрачками, а рога и хвост лишь уменьшались в размерах. В облике дракона Лесма была очень крупной, а чешуя ее была фиолетовой и отливала серебром. В теле человека, она была высокой, но худой и, как положено ящерице, плоской. Род драконов-перевертышей был древним и могущественным, он ни от кого не зависел и пользовался уважением у людей и больших ящериц. Вот только однажды Лесма проиграла в покер и задолжала одному дракону крупную сумму. Пришлось бедной, во всех смыслах, девушке взяться за работу. И так она стала охранять Добру. Добра, возможно, и была красива, но тягаться с солнцем явно не могла. Хотя бы потому, что была она слишком крепкого телосложения, материлась через слово и ходила так, будто собирается «начистить кому-то рыло». Иногда принцы издалека принимали ее за Лесму. Добра курила, читала запрещенные романы и сутками могла играть с драконом в карты. Еще она очень любила кексики, вышивать крестиком (хотя в этом она никогда не признается и делает вид, что вышивает, потому что так от нее требуют родители) и хорошие драки. — Эй, чудище, — Лесма подошла к принцессе, — солнце давно в небе, пора просыпаться. В ответ Добра проворчала что-то из разряда «начищу рыло». Лесма взяла свою подругу за ногу и стащила с кровати. От свидания с полом Добра тут же проснулась, но дракон потащила ее дальше, не обращая внимания на брыкания и мат. Протащила Лесма принцессу и по ступенькам, заодно и пополнила свой словарный запас. Только в ванной комнате она отпустила Добру. — Умойся, чудовище, — сказала Лесма обозленной принцессе. — Ты, блять, не могла меня нормально разбудить? А где вино в постель, завтрак, я тебя спрашиваю? Нет, блять, тебе нужно отбить мою несчастную голову. — А чего тебе ее беречь? Там же пусто, — кинула Лесма и скрылась за дверью. Продолжая материться, Добра поднялась на ноги и посмотрела на свое мрачное отражение. В главе из Принцесс Радуги говорилось, что утром старшая принцесса любит петь с птицами, а после изящно кушать королевский завтрак. На деле же по утрам Добра хотела убивать. И сигаретку. Старшая принцесса Радуги была чуть крепче и мускулистее, чем положено быть, чтобы казаться изысканной и нежной. Но Добра и не пыталась создать образ прекрасной принцессы. Она предпочитала ставить новые рекорды по отжиманиям и бить грушу. Расчесав длинные каштановые волосы, тщательно почистив свои зубы (у Лесмы был пунктик на свежее дыхание) и умыв лицо, принцесса покинула ванную комнату. В это время Лесма вальяжно развалилась на постели Добры, продолжая читать книгу о Принцессах Радуги, периодически смеясь и делая какие-то пометки на полях. — Где мой завтрак? — хриплым ото сна голосом спросила принцесса. — Я тебе не служанка, — ответила дракон, — сама посмотри, что у нас есть. — Все сама, все сама, — заворчала Добра, показательно топая на кухню, — зачем мне вообще дракон нужен? Готовлю сама, убираюсь сама, даже принцам рыло чищу сама! — Я не виновата, что у тебя кулаки чешутся, — спокойно ответила Лесма, — и да, сделай и мне что-нибудь. — Я тебе не служанка, — повторила Добра слова подруги, но на самом деле принцесса сразу же начала готовить двойную порцию каши. Девушки прожили бок о бок более десяти лет и изучили друг друга достаточно. У принцессы и вовсе не было тайн от дракона. А вот у дракона все-таки одна тайна имелась. Лесма была влюблена в принцессу.

***

— У нас новый посетитель. — Опиши. — Тощий, меч больше него, длинный нос, маленькие глазки… — Просто сожги. — Поняла.

***

— Прекрати так дымить, люди опять подумают, что я взбесилась и решила спалить башню, — проворчала Лесма, глядя на Добру. Та в свою очередь с увлечением пускала колечки дыма к потолку и показала дракону средний палец. В ответ Лесма молча выплеснула на Добру воду из стакана. — Да ты!.. Ты! Да йоптвоюмать! — красноречиво высказалась принцесса. — Оставь мою матушку в покое и прекрати курить, я сказала, — Лесма приготовила второй стакан с водой. — Мы же договорились, что я могу курить после завтрака! — Но не три же сигареты подряд, — Лесма упрямо скрестила руки. — Ох, вы опять ссоритесь, — донеслось до девушек со стороны окна. На подоконнике сидела Софиа, вторая принцесса Радуги, с книгой в руках, а ей на плечи забрался маленький дракончик Драйк. Софиа была белокурая и носила очки с толстыми линзами, а Драйк был светло голубым и мог менять свои размеры по желанию. Принцессам нельзя было покидать свои башни. Они должны были сидеть в них и смиренно ждать своих суженых, а драконы должны были за этим следить. Но принцессы довольно быстро нашли подход к своим стражниками, и правило заточения нарушалось систематически. Более того, пятая принцесса, про которую Добра говорила «шило в жопе», уже как три года странствовала по миру, пока ее дракон-интроверт усиленно делал вид, что кого-то охраняет. Софиа не было такой крепкой, как первая сестра, и такой красивой, как третья, но зато она была умной. Правда, по неизведанным причинам ум второй принцессы пошел не той дорожкой, и Софиа стала писать те самые запрещенные книги, от которых краснела даже Лесма и которые так обожала Добра. — Эта дракониха опять отбирает мои сигареты, — пожаловалась старшая сестра. — И правильно делает, — хмыкнула младшая, слезая с подоконника. Драйк слетел с плеч своей принцессы и отправился на кухню, потому что после полетов он всегда хотел есть. — Какими судьбами, Софиа? — спросила Лесма. — Я написала новый роман, — с восторгом ответила принцесса, — в этот раз главные герои простой рыбак и русалка. — Рыбак и русалка? — Добра тут же забыла про то, что ее облили водой. — О да, чтобы написать это, нам с Драйком пришлось искать русалок, чтобы поговорить с ними о том, как они… — Молчи, — подняла руку Лесма, останавливая принцессу, — не в моем присутствии. — Ладно, — Софиа вручила книгу Добре, — сама прочтешь. На кухне что-то с грохотом упало, и послышалась ругань Драйка. Около секунды девушки смотрели в ту сторону, но так как ничего больше не произошло, вернулись к разговору. — На самом деле, у меня есть еще одно дело, — сказала Софиа, — это касается моего нового романа. — Что-то мне это не нравится, — проворчала Лесма. — А мне нравится, продолжай, — сказала Добра, при этом листая книгу и дьявольски улыбаясь, когда видела иллюстрации, созданные четвертой принцессой. — В общем, мне нужна ваша помощь, — Софиа сложила руки в умоляющем жесте, — я хочу написать роман о любви девушек, но понятия не имею, как они целуются. Смысл сказанного до Лесмы дошел не сразу, а когда дошел, она подавилась воздухом от возмущения. — Ну, раз надо для благого дела, — Добра закатала рукава и потерла руки. — Нет! — Лесма на всякий случай отошла от первой Принцессы. — Почему мы? — А то ты не знаешь, — ехидно сказала Софиа, обращаясь к дракону и прошептала так, чтобы только Лесма услышала, — ты такие взгляды на Добру бросаешь, что я не понимаю, как она еще не сгорела. — Чушь и клевета, — взвилась дракон, — ты слишком увлеклась романами, Софиа. Я лучше пойду башню посторожу, подальше от вас. И, возмущенно фыркая, Лесма удалилась от принцесс, попутно пнув, некстати появившегося Драйка. — Чего это она взбесилась? — удивленно спросила Добра у сестры. — Не знаю, — пожала она плечами, — со-о-овсем не знаю.

***

— У нас опять гости. — Опиши. — Здоровенный, бородатый, с булавой наперевес. — О, этого я сама уделаю! — Но… — Где мой топор?! — Ох…

***

Лесма сидела на крыше башни в облике дракона. Она перевоплотилась, потому что так никто не мог понять, что она покраснела. От самой мысли о поцелуе с Доброй температура тела Лесмы значительно подскакивала, а из ноздрей и ушей валил пар. — И вот чего ты убежала? — спросил Драйк, взобравшись на крышу. — Ты же хочешь ее поцеловать. — Я хочу тебя раздавить, — сказала Лесма, подняв лапу, но раздавить маленького дракончика не вышло, потому что он тут же стал размером с лошадь. Он был все еще в три раза меньше Лесмы, но угроза быть раздавленным над Драйком больше не висела. — Софиа предложила в карты сыграть, — между тем продолжил голубой дракон, — пошли, я знаю, ты их любишь. — Не люблю, — проворчала Лесма, невольно вспоминая, как однажды проиграла все деньги. Драйку и проиграла. — Идем. — Нет. — Пошли. — Нет. — Мы будем играть на желание. — И? — Ты можешь загадать, чтобы я станцевал в платье. — Все равно нет. — Или можешь загадать, чтобы я в таком виде вышел к людям. — А ты знаешь толк в уговорах, — хмыкнула Лесма, принимая облик человека. Она бы с радостью загадала, чтобы Драйк вернул ей все проигранные деньги, да вот только сразу после той игры он так распалился, что поставил на кон весь выигрыш и свои сбережения. В итоге на эту работу они устраивались вместе.

***

— Ты никогда не думала о том, как велик этот мир? Как огромна вселенная. И какие мы маленькие против этого мира? — Добра, что ты?.. — И разве большую роль в этом огромном пространстве играет всего один кексик? — О духи… Добра, он не один, он уже двенадцатый. — Такой крохотный, против этой вселенной. Даже я такая маленькая по сравнению с этим небом… — Просто съешь его уже. — Небо? — Кекс! Хотя с твоим-то аппетитом…

***

Две принцессы и два дракона. Их противостояние было достойно романов и даже экранизации, хотя таковой в их мире еще не существовало. Первая принцесса собрала в высокий хвост свои каштановые волосы. Вторая принцесса напряженно всматривалась в свои карты. Дракон-перевертыш была настолько сосредоточена, что ее хвост постоянно метался из стороны в сторону. Голубой дракончик, который снова был размером с кошку, был готов заплакать. Это был решающий кон. Игроки выложили свои карты. — Да-а-а! — победоносно закричала Софиа, вскочив на ноги. — Как?.. — спросила Лесма, не веря в свой проигрыш. Добра молча закурила. Дрейк ушел на кухню, сказав, что ему нужно заесть свой стресс. — Теперь вы все должны мне по желанию, — сказала Софиа, расплываясь в коварной улыбке. Лесма продолжала смотреть на свои карты, даже забыв отругать Добру за излишнее курение. Дракон была уверена в своей победе, но вторая принцесса умудрилась ее обыграть. — Не расстраивайся, Лесма, — елейным голоском пропела Софиа, — не везет в картах, повезет в любви. У Лесмы пар пошел из ноздрей и ушей, а лицо стремительно наливалось краской, потому что она прекрасна знала, чего хочет вторая принцесса. — Ты покраснела, нихуя себе, — сказала Добра. — Я тебя рот заставлю с мылом мыть, — бросила Лесма по привычке. Вернулся Драйк. — Желание своему дракончику я загадаю позже, — сказала Софиа, — а вот для дорогой сестры и не менее дорогой Лесмы, у меня есть уже готовое желание. Хочу, чтобы вы поцеловались. По-настоящему. И долго. — Ну, для благого-то дела, — с готовностью произнесла Добра, опять зачем-то закатывая рукава. — Добра, ты серьезно? — Лесма была уже настолько красная, что могло показаться, будто это ее естественный цвет кожи. — А что такого? — спросила первая принцесса, совершенно не понимая, почему дракон так смущается. Иногда добрые молодцы, которые приходили в башню, были довольно интересными личностями. И поняв, что дракона им не победить, а принцессу и подавно, они предлагали перемирие. Перемирие это скреплялось алкоголем, шутками и порой азартными играми. Как бы ни пыталась Лесма с этим бороться, но карты так и манили ее, а из-за этого играть любила и Добра. Зачастую Добра проигрывала, а когда это случалось, особо смелые молодцы загадывали поцелуй. Если молодец Добре нравился, она действительно одаривала его поцелуем. Если же нет, то Лесма выкидывала его из окна, крича, что он обнаглел. Иногда поцелуй загадывали дракону. И тут уж, если молодец не нравился Лесме, его выкидывала из окна Добра. В общем, принцесса поцелуев не боялась и не смущалась, поэтому совершенно не понимала реакцию дракона. В конце-то концов Лесма прожила не один век и поцеловала не один рот. И что такого, если они тоже поцелуются? Софиа, которая поняла чувства дракона пару месяцев назад, наблюдала за всем этим с ликованием. Вторая принцесса писала запрещенные романы и для нее не существовало понятия «нестандартная любовь», так что, увидев какие взгляды Лесма бросает на Добру, Софиа тут же решила их свести. В конце-то концов Добра, хоть и читала довольно интересные книги и не боялась поцелуев, в любви совсем ничего не смыслила и без помощи со стороны явно никогда не смогла бы понять ни чувства дракона, ни свои собственные. А в том, что Добра тоже любит Лесму, но сама этого не понимает, Софиа ничуть не сомневалась. И вот сегодня, вторая принцесса окончательно решила взять судьбу двух девушек в свои руки. Она разработала целый план, который согласовала с Драйком, а так же четвёртой принцессой Отрадой, чье шипперское сердце было так же велико, как и у Софии. И первый шаг этого чудного плана был таков: заставить Лесму и Добру поцеловаться. — Может, вы отвернетесь? — зло спросила дракон, обращаясь к Софии и Дрейку. — Я же должна все видеть, — вторая принцесса отрицательно покачала головой. Добра подсела поближе к дракону, взяла в руки ее красное лицо и сказала: — Это же просто поцелуй, Лесма. Лесма хотела возразить, придумать отговорку, сказать, что дракону и принцессе нельзя переступать подобную черту, но все слова застряли у нее в горле, потому что Добра поцеловала ее. Несмотря на то, что первая принцесса казалась грубой, она умела быть и нежной. И с мыслью: «да к черту все», Лесма на поцелуй ответила. Причем куда менее нежно. Обняв принцессу за талию и притянув к себе, дракон взяла всю инициативу на себя. Добра издала какой-то непонятный звук, когда раздвоенный драконий язык проник в ее рот. Да, добрые молодцы могли расхрабриться на поцелуй, но вот задействовать при этом язык им в голову не приходило. А Лесма решила взять от этого момента все. Поэтому-то она так беззастенчиво исследовала рот принцессы, поэтому засунула руки под рубаху Добры (платья первая принцесса носила крайне редко) и поэтому гладила ей живот и спину под тканью. Софиа смотрела на все это с горящими глазами, а Драйк с раскрытой пастью. Наконец, девушки отстранились друг от друга, тяжело дыша. Теперь красной была не только Лесма, но и Добра. — Ты невероятна, — искренне сказала первая принцесса, совершенно не понимая, как влияют ее слова на дракона. — Спасибо за материал, — хлопнув в ладоши сказала Софиа, — думаю, нам с Дрейком пора возвращаться. — Заходите почаще, — махнула им Добра, но провожать не пошла. Она была слишком поглощена своими ощущениями, потому что еще ни один добрый молодец не заставлял ее испытывать подобные чувства. Внутри у принцессы что-то щекотало, почему-то хотелось улыбаться и… продолжить. Только вот глядя на Лесму, у которой опять из ушей валил пар, попросить о продолжении она не решилась. Все-таки Добра была хороша в драках и совсем плоха в любви.

***

— Я чувствую себя облачком… таким легким и невесомым… — Добра, ты почему так медленно говоришь? — Я просто плыву по небу, и меня не заботят людские заботы… — Это что, те сигареты, которые тебе в подарок прислала Яра? — Ох, Лесма, лови меня. Я улетаю… — Что ты несешь? Дым от этой ерунды уже повсюду. Прекращай. Хотя… ты права… мы облачки… Откачивала их уже третья принцесса Ненагляда, вовремя пришедшая в гости, а пятая принцесса Яра получила знатный нагоняй за то, что отправила Добре не те сигареты. Совсем не те.

***

После поцелуя дракона и принцессы прошло несколько дней. Лесма старалась вести себя, как обычно, но мягкие губы Добры не выходили у нее из головы. Она так давно мечтала об этом поцелуе! Но все, что она могла — это наблюдать, как принцесса дарит свои поцелуи другим. И каждого из этих добрых молодцев Лесма мечтала превратить в угольки. Добра же с удвоенным рвением читала запрещенные романы и перечитывала те, что уже изучила. Теперь она более внимательно вчитывалась в описания поцелуев и в то, как герои к этим самым поцелуям приходят. Добра составила в своей голове несколько планов на тему: «как поцеловать Лесму еще разок». Принцесса не задумывалась о том, почему ей так хочется это повторить. Просто хочется и все. Пока Лесма мучилась от, как ей казалось, безответной любви, а Добра от желания еще разок поцеловать дракона, к ним вновь явился добрый молодец. — У нас гость, — сказала Лесма, наблюдая за молодцем из окна. — Опиши, — попросила Добра, едва отрываясь от романов. — Блондин на белом коне, с копьем и усиками. — Дохлый? — Да вроде нет, из-за доспехов не понятно. — Я сама, — сказала принцесса и своей грациозной походкой медведя, идущего на разборки, направилась в угол, где лежал ее боевой топор. Лесма пошла вместе с Доброй, она всегда ходила, даже несмотря на то, что принцесса протестовала. Они спустились до середины лестницы, потому что другую половину добрый молодец уже преодолел. — Ну че, епта, — сказала Добра, сплюнув на ступеньки, — сразу сдашься или топориком тюкнуть? Добрый молодец, явно не ожидавший такого коварного хода от потенциальной супруги, схватился за сердце и чуть не упал. Благо были перила, за которые он ухватился. — А я не верил, — сказал он настолько писклявым голосом, что Лесма, которая боялась мышей, чуть не дала деру, — они говорили, а я не верил. — Чему не верил? — спросила Добра и поудобнее перехватила топор. — Тому, что первая принцесса на самом деле мужеподобная гром-баба. — Чего? — взвилась Лесма и, отпихнув в сторону Добру, вышла вперед. — Ты как посмел с принцессой разговаривать? Дело в том, что дракон не считала, что Добра слишком мужественна, и уж тем более никогда не называла ее «гром-бабой». Принцесса росла на ее глазах, набиралась сил и становилась все увереннее. Лесма любила Добру именно такой, какой она была: сильной, храброй и воинственной. И, испугавшись, что слова этого писклявого недоразумения могут обидеть принцессу, Лесма приготовилась испепелить идиота. А идиотом он был потому, что вовремя не смог заткнуться. — И она-то принцесса? Теперь понятно, почему ее уже тринадцать лет никто замуж не берет. Да кто вообще женится на женщине, которая сильнее него в три раза? Лесма посмотрела на Добру, лицо которой пошло красными пятнами стыда. «Ну пизда тебе, шальной», — подумала дракон. — Я и женюсь, — рявкнула она, принимая облик дракона. Запоздало добрый молодец понял, что нужно обороняться или убегать. Лесма просто схватила его за шкирку, подкинула и метко отбила хвостом в ближайшее окно. Молодец полетел до ближайшей деревни. — Не обращай внимания на всяких, — сказала дракон принцессе. — Ты сказала, что женишься на мне. — И женюсь, — воинственно ответила Лесма и чуть тише добавила, — если ты не против, конечно. — Я подумаю. Добра пошла обратно в башню и только тогда, когда она скрылась, из ноздрей дракона снова пошел пар.

***

— Мне не нравится эта книга, Лесма. — Потому что она не запрещенная? — Нет, потому что в ней рыцарь убивает дракона и женится на принцессе. — Это же канон. — Мне это не нравится. — На самом деле, мне тоже.

***

Лесма решила, что разговор про женитьбу Добра восприняла, как шутку. Дракон и сама не была уверена, что говорила серьезно. Она просто разозлилась, и сама мысль о том, что кто-то может считать принцессу недостойной женитьбы, заставляла ее желать испепелить добрую половину страны. Но теперь Лесма злилась еще и от того, что наконец-то осознала, что Добра однажды выйдет замуж. А если это произойдет, дракон ей больше не будет нужен. И что же тогда делать Лесме с ее неразделенными чувствами? Добра же была настолько удивлена словам про женитьбу, что не знала, куда себя деть. Принцесса на самом-то деле не горела желанием выйти замуж, в отличие от третьей сестры, которая об этом только и мечтала. Добра наивно полагала, что всегда будет сидеть в башне, иногда из нее выбираясь на прогулки, ссориться и смеяться вместе с Лесмой и на радость себе молотить грушу. На самом-то деле, Добре никто, кроме дракона, и не был нужен. И теперь принцесса всерьез задумалась над тем, как бы так сделать, чтобы ничего не менялось. Не понимая, как лучше поступить, Добра написала письмо Софии, подробно описав случай с добрым молодцем, а также свои переживания. Письмо было отправлено вороной. Ответ пришел тем же вечером: «женитесь, мы одобряем». Кого Софиа подразумевала под «мы», Добра не совсем поняла, но зато твердо решила понять, что же их связывает с Лесмой. За свои двадцать два года жизни первая принцесса прочла много запрещенных романов. Эти романы она либо доставала на тайном базаре, либо получала от Яры, пятой сестры, которая уже давно исследует этот мир. Сама Яра подобное не читала, но как только ей на глаза попадался запрещенный роман, она отправляла его подарком самой старшей сестре. И таким путем однажды в руки Добры попался роман об однополой любви. Читая тот роман, Добра краснела и смущалась, и первый ее порыв был сжечь книгу в ярком пламени, но она удержалась. И дочитала. А потом перечитала. И попросила Яру прислать таких еще. Поэтому-то со временем Добра стала воспринимать однополую любовь, как нечто собой разумеющаяся. Она настолько привыкла к этому, что совсем забыла, что романы, которые она читает — запрещенные и далеко не все принимают такие отношения, как норму. Добра не считала себя влюбленной в Лесму, просто потому что привыкла к тому, что дракон всегда рядом. Когда за окном была непогода, принцесса спала вместе с драконом, а холодными зимними днями и вовсе постоянно находилась рядом с Лесмой, потому что она была теплой. Добра привыкла к тому, что дракон будит ее по утрам, ругается из-за сигарет и ворчит из-за пустяков. У Добры не было никого ближе Лесмы. Когда первой принцессе было девять лет, она пошалила с сестрами. Шалость не удалась и ползамка оказалось в руинах. Это была не первая шутка девочек, но она была самой разрушительной и родители решили, что с этим нужно что-то делать. Поэтому разделили дочерей и отправили в разные башни, которые были разбросаны по всей стране. Добра не сильно расстроилась из-за разлуки с родителями, потому что они и раньше виделись довольно-таки редко, но она знала, что будет скучать по сестрам. Маленькой Добре сказали, что за ней будет следить дракон. Дракон должен был не выпускать малышку из башни, прогонять слабых молодцев и смотреть, чтобы принцесса исправно училась. Поэтому в первую встречу с Лесмой, Добра решила, что они будут врагами. Лесма, казалось, тоже была не особо рада принцессе, поэтому первое время они постоянно ссорились. И это бы так и продолжалось, если бы однажды Добра не заявила, что хочет научиться драться. Лесма сказала, что может ее научить. Дракон не видела ничего плохого в том, чтобы принцесса умела постоять за себя. Она также не видела ничего ужасного и в том, чтобы Добра читала запрещенные книги и била грушу. Правда, вскоре Лесма пожалела о том, что позволила читать принцессе взрослую литературу, потому что та начала ругаться, как сапожник. За ругательства Лесма мыла рот Добры с мылом. Однажды от скуки дракон решила научить принцессу играть в карты. С тех пор они играли почти каждый вечер. Учебники по этикету были заброшены, танцевальные па разучиваться перестали, а Добра однажды захотела сама гонять женихов. Лесма понимала, что позволяет принцессе слишком много, но и перечить ей не хотела. Потому что в этой грубой манере поведения, в этой силе и была сама Добра. И сколько бы Лесма ни ворчала и не называла принцессу «чудищем», она любила ее именно такой. Первые три года жизни в башне у Добры была только Лесма. Сестры далеко не сразу нашли друг друга. Да и последующие четыре года они побаивались навещать башни слишком часто, потому Король с Королевой грозились попрятать их в подземелье и приставить в охрану орков. Поэтому Добра очень привязалась к дракону. Принцесса полюбила Лесму так давно и так сильно, что даже перестала различать это чувство. А вот дракон осознала свою влюбленность совсем недавно. И вот, окончательно решив, что расставаться с Лесмой Добра не хочет, принцесса пошла к дракону. И ей было все равно, как потом отреагируют родители, и как на это посмотрят другие сестры, потому что всего, чего хотелось Добре — это всегда быть со своим драконом. — Я подумала, — сказала первая принцесса, и Лесма, от неожиданности выронила книгу, которую до этого читала. — И о чем же ты подумала? — осторожно спросила дракон. Добра устроилась в кресле рядом с Лесмой и положила голову ей на грудь. Дракон замерла, боясь пошевелиться. — Я подумала, что не хочу с тобой расставаться. Я хочу, чтобы ты всегда-всегда была со мной рядом, чтобы будила меня утром, отбирала сигареты и укрывала одеялом, когда я раскрываюсь ночью. Хочу, чтобы ты целовала меня перед сном в лоб, как ты это делаешь всегда, и читала эти глупые книжки мне вслух. Хочу готовить тебе завтрак, обнимать вечерами и играть в карты, когда нечего делать. Лесма обняла Добру, не веря своему счастью и чувствуя, что снова краснеет. — Я хочу быть с тобой, — прошептала принцесса дракону. И дракон ответила: — Я тоже хочу быть с тобой. *** Сестры одобрили, родители смирились, а добрые молодцы продолжили учиться летать со всех этажей башни. И жили принцесса с драконом долго и счастливо. Конец. (но это не точно)