Дачники

— Вань, — Ваня Рудбой озабоченно почесал затылок, — ты же вроде тачку собирался покупать, или я чего-то не выкупаю? — Блядь! — взвился Ваня Светло. — Ну я же тебе только что объяснил, что тачку хозяева продали до моего приезда! Так уж получилось. Зато у них дача была выставлена на продажу, потому что они переезжают к сыну на ПМЖ. Вот я её и купил. — Дачу вместо тачилы? — ещё раз переспросил сомневающийся Рудбой. — Ну да, — пожал плечами Ваня. — Она зачётная, тебе понравится, и Грише тоже. — А ты, значит, по-прежнему на своих двоих по Питеру гонять будешь? — не унимался тот. Ваня немного грустно вздохнул, но тут же пожал плечами и выдал: — Хуйня, я ещё накоплю. — Логично, конечно, — Рудбой покачал головой, — только что мы с твоим приобретением делать будем? — Ничего не будем, — резонно высказался Ваня и мечтательно закатил глаза. — Поедем туда отдыхать, шашлыки жарить, на озере рыбу ловить, загорать. Славку с его евреем позовём, алкашки купим... — ...удочки спьяну утопим, дом спалим, — многозначительно посмотрев на него, добавил Рудбой. — Да чё сразу утопим и спалим! — возмутился Ваня, притянул Рудбоя к себе за футболку и чмокнул в губы. — Мы будем отдыхать цивилизованно. — Что-то я подобного не помню, — Рудбой задумчиво потёр подбородок, сильно сомневаясь, — ты забыл, как мы в прошлом году у Юрки на даче отдыхали? — Чего? — не понял тот. — Норм же вроде всё, никто не пострадал, а Юрка, по-моему, уже не злится. — Это вряд ли, — хмыкнул Рудбой, потому что Музыченко до сих пор почему-то именно ему об их совместном "отдыхе" напоминает, каждый раз тыкая этим в морду. — Не думаю, что он когда-нибудь сможет забыть, как угашенный в хлам Гнойный припёр Мирону в подарок козу. Та мирно паслась на полянке, а он её нагло спиздил, да ещё и хозяйке втирал, что вернуть рогатую тварь ну никак не может. Типа подарки не возвращают. И если бы шустрая тётка от души не отмудохала его первой попавшейся под руку палкой, точно бы захапал чужое добро. А Мирон, расстроившись, что подарок уплыл прямо из рук, пошёл жарить шашлыки. Но вы с Замаем не могли разжечь угли, потому что ты забыл купить специальную горючую смесь. И я в душе не ебу, кому из вас троих пришла в голову гениальная идея плеснуть бензинчику. Ну и шашлыков, блядь, мы так и не дождались, зато сгорела баня! А ты, Замай и Мирон получили ожоги, ладно хоть сами не сгорели, нахуй. — Не знал я, Ваня, что ты такой злопамятный, — поджал губы тот. — Себя-то вспомни! Пока мы героически тушили баню, вы с Кикиром на рыбалке были. Так нарыбачились, что все снасти вместе с лодкой утопили. И чё это Юрка тебя попрекает, он между прочим хозяин той дачи был... — Не совсем, — вставил Рудбой, — это участок его тестя и тёщи вообще-то. — Да не важно, — отмахнулся Ваня, — Юрка должен был всё контролировать, а он первый в говнину ужрался и всё веселье между грядок продрых. Так что нехуй предъявы кидать, приглядывать нужно было лучше. А то он не знал, что друзья могут набесоёбить! — Так я об этом и говорю, — развёл руки Рудбой, — не получается у нас цивилизованно. Вечно косяк на косяке. — Будем учиться, — отрезал Ваня и ушёл на кухню. * * В субботу Рудбой отвёз Ваню на дачу. Вернее, его и их любимого котика Гришу. Сам остаться не мог, у него была назначена фотосессия для одного глянцевого издания: бабло платили хорошее, он, конечно, согласился, и теперь отказываться было поздно. После того разговора Ваня всё же убедил его посмотреть приобретённую недвижимость, и он согласился. Дача ему и вправду понравилась. Одноэтажный, но довольно большой дом с мансардой — Ваня все уши ему прожужжал, что в этой самой мансарде они устроят свою спальню. Они оставили машину у больших металлических ворот, а сами зашли через деревянную калитку. На ней стояла толстая, очень тугая пружина, и Рудбою ощутимо прилетело под задницу, когда калитка захлопнулась. Аккуратный тротуар из деревянных поперечных досок вёл до небольшого крыльца и уходил вглубь двора. Метров через двадцать он расходился: направо вёл в баню, а налево в беседку, возле которой стояли мангал и пара резных скамеек. Кругом были разбиты клумбы с цветами, росли какие-то пышно цветущие кустарники, а дальше шёл сосновый лес и виднелось небольшое озеро. Рудбой резонно заметил, что в следующем году цветочки некому будет садить, но Ваня радостно сообщил, что они многолетние и будут расти без их непосредственного участия, и добавил, что пропалывать их, наверное, всё же придётся. Рудбой промолчал, но мысленно показал ему "фак" и решил, что хуюшки у того получится припахать его возиться с цветами. Сам купил, вот пусть сам и пиздякается. Но Ваня как будто почувствовал его настроение и, повернувшись, выдал: — На крайняк засадим все клумбы маком или коноплёй и станем наркобаронами. Рудбой заржал в голос, а тот, довольный собой, двинул дальше. Остановился как раз на том месте, где тротуар расходился в разные стороны. — Тут был дровяник, — вздохнув, сообщил он, и Рудбой увидел, что небольшой квадрат четыре на четыре метра не покрыт красивой газонной травой, — только ветхий совсем, прежний хозяин его разобрал, а построить новый не успел. Так что придётся это сделать нам, тем более что доски, брёвна и шифер есть. Да, весь стройматериал был сложен недалеко от бани, но как строить этот долбанный дровяник, Рудбой в душе не ебал. — Зачем он нужен, если в доме газовое отопление? — спросил он. — Вань, ты дебик, — хохотнул Ваня, — а баню ты чем топить будешь? Точно, Рудбой видел по ту сторону забора нехилую такую кучу наколотых дров. Значит, от строительства ему точно не отмазаться. Тяжко вздохнув, он предложил: — Пойдём лучше дом посмотрим? А с этим потом разберёмся. Тот сразу согласился и потащил его смотреть комнаты, причём даже мельком не дал взглянуть на первый этаж, дёрнул за руку и сразу потянул на красивую витую лестницу. Мансарда и вправду оказалась отличной: большой, с огромным окном в пол и нешироким декоративным балконом. Она была почти пустой, только разложенный диван стоял посередине — явно не новый, но в отличном состоянии. Ваня с разбегу приземлился на него и по инерции подпрыгнул несколько раз. — А вот тут мы будем спать, нравится? — Ништяк, — отозвался Рудбой и шлёпнулся рядом. Тот сразу накинулся на него с поцелуями, и он, увлёкшись, не сразу заметил, что чужие шаловливые ручки уже вовсю орудуют в его трусах. — Ванечка-а, — простонал он, — у нас с собой нет ни смазки, ни гондонов. — Похуй, — выдавил тот, тяжело дыша, сполз коленями на пол, уткнулся Рудбою в пах. Так, как отсасывал Ваня, не умел никто, а тот только ржал, засранец, и говорил, что к любому делу подходит творчески, поэтому Рудбой даже не подумал его останавливать. А когда едва отдышался, тут же полез оказывать ответную услугу. В общем, знатно они обновили диванчик, оба были довольны. Только на осмотр остального дома времени почти не осталось, и Ваня спешно протащил Рудбоя по трём комнатам, одна из которых была гостиной, а две другие спальнями. Вместительная кухня с другой стороны от крыльца выходила на летнюю террасу, из окон которой открывался отличный вид на озеро. Также в доме был холл при входе, не сильно большой, но вполне приличный, сортир и душевая комната. Ваня даже заявил, что здесь можно жить круглый год, благо до города не больше получаса. Но Рудбой вряд ли согласился бы на переезд: тут было очень тихо, и отдыхать в таком месте и вправду заебись, но максимум через неделю он точно заскучает по Питеру, по его шуму, суете и все равно сбежит из дачного рая. Накануне они с Ваней купили кое-какие постельные принадлежности, так как диван наверху и кровать внизу всё же имелись, но ни подушек, ни одеял не было. Прежние хозяева забрали почти всю мебель, ладно хоть диван и кровать оставили, да неказистый стол на кухне и видавший лучшие времена навесной шкаф. Но Ваня не расстраивался, сказал, что им и этого добра на первое время хватит. А благодаря кровати, спальные места теперь были не только у них двоих, но и у Мирона с Гнойным, которые обещали приехать и помочь Ване с шашлыками, пока Рудбой будет работать. Вдвоём они споро перетащили из машины всё, что привезли, Гриша сразу рванул обследовать территорию, Рудбой на автомате чмокнул в висок Ваню, тот хлопнул его по заднице, и они расстались до вечера. * * * — Слав! — окликнул из кухни Мирон. — Сколько ещё подушку давить будешь? Полдень почти, и ты, между прочим, своему дружку Фаллену обещал на дачу приехать! — Помню я, помню, — пробормотал Славка и, застонав, вылез из кровати. Босыми ногами прошлёпал по коридору и, почёсывая живот, уставился на Мирона. — Сука ты, Яныч, хули так блажишь на всю квартиру, словно тебя впятером ебут. — Ты бы себя послушал, — ухмыльнулся тот, — тебя только я ебу, но орёшь ты намного громче. — Так я же пятерых обыкновенных мужиков имел в виду, — нашёлся Славка, — а не лысых карликов, у которых вся сила в корне. Мирон только закатил глаза и продолжил нарезать овощи для салата. Так подкалывать друг друга они могли часами, это стало уже своеобразным хобби. Когда несколько лет назад два Вани каким-то чудом сошлись, а потом и вообще начали жить вместе, Мирону со Славкой поневоле пришлось видеться чаще. Они давно не были врагами, хотя и друзьями тоже не стали. Просто жили, не обращая друг на друга никакого внимания, пока Ваньки такой финт не выкинули. Вот тогда и повелось у них стебать друг друга, но не зло, а по приколу. То Мирон ляпнет, что особый гнусавый тембр Славкиного голоса побуждает его, Мирона, на сопливо-романтические поступки. То Славка сказанёт, что размер еврейского носа можно сравнить только с размером его же члена. Долго они так прикалывались друг над другом, пока однажды после особо бурной совместной пьянки не проснулись в квартире Мирона. Ну, в квартире ладно, но в одной кровати, голые, оба в характерных синяках и засосах по всему телу. У Мирона вот даже на ягодице засос красовался, зато у Славки соски были настолько искусаны, что он неделю до них дотронуться не мог. Так что сильно очканули парни. Правда, выяснив, что трахнуться сил у них всё же не хватило, немного успокоились. Но уже через три месяца всё же дошли до "основного блюда" и чуть больше года назад тоже, как и Вани, съехались. Уживались они на удивление легко, шли на компромисс и уступали друг другу, быстро поняв, что так комфортно рядом с другим человеком не чувствовали себя ни с кем. Не очень-то верили в любовь и прочую подобную поебень, на день Святого Валентина подарки и сердечки друг другу не дарили, никаких обещаний не давали, но на сторону не бегали и скучали, если приходилось по каким-то причинам расставаться. — Так, давай позавтракаем, хотя вполне уже можно обедать, — предложил Мирон, — и поехали, а то твой Фаллен опять начнёт пиздеть на меня, будто я тебя задержал. — Конечно, ты, — тут же без зазрения совести согласился Славка. — Кто вечно по часу одевается? Уж точно не я. — Ладно, пиздливая ты сука, — совсем не обиделся Мирон, — тогда мой посуду и прибирай кухню. — Эт с хуя ли я-то? — взвился Славка и не потому, что ненавидел мыть посуду, он к этому нормально относился, но залупиться лишний раз — святое дело. — Сегодня твоя очередь. — Я жрать готовил, — ухмыльнулся Мирон, покидая кухню, и уже из коридора, добавил, — да и собираюсь я долго, ты же сам только что сказал. — Эксплуататор, — проворчал Славка и, допив чай, принялся наводить порядок. * * * Славка уже был на этой даче, это именно он ездил с Фалленом покупать тачилу. Но когда вернулся домой и рассказал про покупку, Мирон угорал до икоты. Только два таких уебана, как Гнойный и Фаллен, могли поехать за тачкой, а купить дачу. Хотя Мирону тут сразу понравилось. Они выгрузили алкашку и привезённые продукты. Потом Фаллен, выпятив грудь колесом, водил их по территории и показывал дом, а Мирон просто наслаждался тишиной, покоем и не по-питерски жарким днём. А ещё понял, что они со Славкой выбрали правильный подарок друзьям на новоселье — на даче самое то, что надо. Правда, его привезут только ближе к вечеру, но какая разница. — Шашлыки будем жарить, когда Ваня приедет, — заявил Фаллен, — а сейчас займёмся дровяником. — Че-ем? — в два голоса переспросили они. — Дровяником, — многозначительно, и хитро улыбнулся тот, — это такой сарай, куда дрова складывают. — Ты мне тут мозг не еби, — уставился на него Славка, а Мирон не стал вмешиваться в их разговор, только глазел на Славку и любовался им, он иногда так делал, когда тот не замечал. — Я выкупаю, что такое дровяник, это, наверное, даже Яныч мой знает. Другое дело — как его строить? — Славян, ты чё, думаешь, два умных взрослых мужика плюс еврей не смогут какую-то сарайку заебашить? — Так сарай или дровяник? — всё же вмешался Мирон. — Да какая, нахуй, разница? — отмахнулся от него тот. — Руки-ноги есть, стройматериал вон лежит, чё ещё надо? — Мозг бы тоже не помешал, — тихо буркнул Мирон и уже громче добавил: — А лопата есть? — Зачем тебе лопата? — не понял Фаллен. — Ямы под столбы копать, придурок, — огрызнулся Мирон. — Точняк! — обрадовался тот. — Лопата есть в бане, даже две. Не то чтобы Мирон умел что-либо строить, но немного подумав, рассудил, что надо начинать со столбов — они будут основой, а дальше как получится. Довольный Славка хлопнул его по плечу: — Уважуха, Яныч, всегда знал, что ты у меня пиздец какой умный. Потом они с ним копали долбаные ямы, а блядский Фаллен ходил от одного к другому и с пиздец довольным ебалом раздавал указания. Мирон конкретно запарился от такого угнетения гостей, которые, кстати, отдыхать приехали, а не батрачить, и рявкнул: — Блядь, вот ты душный, Фаллен! — Он шарахнул лопатой о землю и велел: — Раз всё равно ни хуя не делаешь, тащи алкашку, хули насухую работать. Они выпили по паре стопок, и дальше дело пошло быстрее. К тому времени, когда вернулся Рудбой, новый дровяник уже стоял на прежнем месте, красуясь ровными светлыми досками. * * * Рудбой к вечеру совсем вымотался. Заказчица глянца оказалась той ещё стервой, орала на осветителей, на моделей, даже на него пыталась залупаться. То свет ей не так, то модель херово выглядит в кадре, то ещё что-нибудь. Он из последних сил держал лицо и только скупо улыбался, продолжая фотать. А когда всё вроде стало нормально, эта сучка принялась ему глазки строить и клеить его. В общем, охуеть как достала его эта пизда, и хорошо, что на даче его ждали исключительно пацаны. Чисто мужская компания — это ему сейчас самое оно. Он опять оставил машину у ворот и через забор увидел новый дровяник. Даже завис на пару минут от такой прыти своего парня: он-то был уверен, что у них не меньше месяца уйдёт на постройку, а тот за несколько часов всё сварганил, и даже его, Рудбоя, помощь не потребовалась. На радостях он широко распахнул калитку и шагнул во двор. Ваня гордо ходил вдоль своего детища, временами с какой-то нежностью поглаживая новые стены. Крепко подбуханные Гнойный и Мирон ржали и о чём-то спорили в сторонке. Выставив пузо, Гриша дрых на нагретом солнцем тротуаре. В этот момент калитка за спиной Рудбоя захлопнулась, с оглушительным грохотом стукнувшись о столб, аж забор слегка тряхнуло. Издав пронзительный мяв, испуганный Гриша шарахнулся в кусты. А в следующую минуту, тихо шурша, новенький дровяник сложился, как карточный домик, и даже пыли почти не поднял. Мирон с Гнойным замолчали на полуслове и, разинув рты, таращились то на Ваню, который судорожно пытался вдохнуть, то на безвременно и трагически почивший сарай. Гриша, готовый слинять подальше, затаился в траве. Рудбой замер, слегка охуев от случившегося, и понял, что Ваня его сейчас прикончит с особой жестокостью. Но как вернуть дровяник на прежнее место, не знал и растерянно развёл руками. Пьяный, заторможенный Ваня медленно развернулся к нему и беспомощно-тихим голосом спросил: — Вань, ты на хуя мой дровяник сломал?.. * * * Насвистывая, Рудбой готовил шашлыки. Ужратые Мирон с Гнойным громко орали — благо дача стояла на отшибе — и сначала гонялись по лесу за прихуевшим Гришей, а когда тот благополучно заныкался где-то в доме, носились друг за другом, при этом свистели и ржали, как два уёбка. Ваня же молча сидел в кресле-качалке рядом с ним, грустно глядел на огонь и иногда вздыхал. Гриша, высунув в дверь рыжую мордень и воровато глянув на придурков, бегающих неподалёку, быстренько метнулся к Ване, запрыгнул тому на колени. Тот сразу залез всей пятернёй в пушистый мех и чмокнул любимца в нос. Рудбой только усмехнулся: ненавидящий девчачьих нежностей котик даже глазом не моргнул, позволяя себя тетёшить. Видимо, как и сам Ваня, тоже стресс пережил. Ведь тот только благодаря Мирону и Гнойному хотя бы немного успокоился, и Рудбой был им за это благодарен. Минут через десять после подлого обрушения злосчастного дровяника, которого никто не ожидал, к воротам подкатила грузовая "Газель", и парень в униформе с логотипом одного питерского мебельного салона вытащил что-то, завёрнутое в бумагу. Свёрток был огромный, и Рудбой сначала даже не понял, что в нём, только расписался за полученную доставку и удивлённо повернулся к парням. — А вот и наш подарочек на новоселье прибыл! — жизнерадостно прогнусавил Гнойный. — Ага, — подхватил Мирон. — Мы уверены, вам понравится! Рудбой по-быстрому распаковал подарок, и у них с Ваней одновременно вырвался восторженный возглас: — Ух ты! Мирон и Гнойный подарили им два кресла-качалки. Сделанные под старину, те поблёскивали на солнце тёмной полировкой. Они долго благодарили друзей, а Гнойный брякнул, что это Яныч придумал купить, потому что у него не просто лысая башка, а ума палата. Мирон отмахивался и ржал, но было видно, что он доволен похвалой и выбранным подарком тоже. Ваня сразу подтащил одно из кресел ближе к мангалу и с удовольствием покачивался, пока Рудбой занимался шашлыками. Он временами косился на Ваню, но тот не обращал на него внимания, только медленно и задумчиво поглаживал котика. Рудбою стало жалко своих ребяток. Недолго думая, он выбрал шампур, на котором были нанизаны самые поджарившиеся кусочки мяса, и протянул Ване: — На, этот, по-моему, уже готов, и Гришеньку покорми. Тот снял с острого шампура кусок мяса, разломил, подул и скормил коту, который, по ходу, про стресс сразу забыл. Сам же Ваня ел вяло, с неохотой, и Рудбой, вздохнув, достал мобильник. Звонить Юрке не хотелось, но ничего лучше он не придумал. Тот ответил после третьего гудка: — Да, слушаю. — Юр, привет, — протянул Рудбой. — Здоров, что случилось? — Да не, — замялся он. — Я спросить хотел, вы баню новую построили? — Опять появилось желание поджечь? — хохотнул тот. — На хуй, — отмахнулся Рудбой, — так построили или нет? — В то же лето и поставили новую, — с гордостью ответил Юрка. — А строил кто? — не унимался он. — В основном тесть, ну и мы с Пашкой и Кикиром помогали, а чё случилось? — Да тут дело такое, — Рудбой сомневался, стоит припрягать Юрку или нет, но потом всё же решился. — Короче, дровяник построить надо, а из нас плотники — как из тебя балерина. Тот громко заржал. — Дровяник! Где, блядь? На балконе, что ли? — Мы дачу купили, вернее Ваня купил, а сарая нет, дрова бесхозные валяются, — рассказал Рудбой, — стройматериал в наличии, да только мы строить не умеем. — Не вопрос, — сразу согласился Юрка, — завтра утречком с парнями подъедем, поможем, лишь бы вы больше на мою дачу не совались. Рудбой заржал и, попрощавшись, отключился. Мирона и Гнойного было не слышно, по-любому еблись уже за каким-нибудь кустом. Сытый Гриша развалился на крыльце кверху пузом. Рудбой опустился перед Ваней на корточки. — Я сейчас договорился с Юркой, они завтра с парнями подъедут — и мы все вместе построим другой дровяник, тем более что они с Пашкой и Кикиром новую баню поставили на месте спалённой вами, так что точно в этом толк знают. — Правда? — встрепенулся Ваня и тут же добавил: — Надо только алкашку спрятать, и пока дровяник не будет готов, у нас сухой закон. Сразу забыв про хандру, Ваня подскочил, смачно засосал его в губы, потом перевёл дух и рванул в дом, а Рудбой понадеялся, что тот ему хотя бы бутылку пива оставит, он-то, в отличие от них троих, вообще ещё сегодня ничего не пил. Заныкав спиртное, Ваня довольно уселся в кресло. — Я тебе там пару бутылок пива оставил, — сообщил он. — Но завтра будем бдить оба, не хватало, чтобы эти придурки ещё и нашу баню сожгли. — Как скажешь, — Рудбой пожал плечами и, улыбнувшись, продолжил заниматься шашлыками.