Что может быть слаще мести?

      ...Я помню... Я помню горячие слёзы, стекавшие по моим белым щекам. Я помню громкие стоны своих сгорающих в пламени братьев и сестёр. Помню родителей, что всеми силами пытались спасти меня от неминуемой гибели. Помню их страх, когда они лежали на земле, истекая алой кровью. Помню их смерть... Я отчётливо помню их смерть и смерть всех своих соклановцев. Каждый день я задаю себе одни и те же вопросы: почему ты оставил меня? Почему лишь мне удалось спастись? Ты не заметил меня? Или не хотел замечать на поле боя? Проигнорировал моё существование, будто давая мне шанс на выживание? Или ты хотел, чтобы остатки своей жизни я провела в ненависти и страданиях? Нет, ты не такой. Я знаю, что ты не такой. Ты был мне другом и опорой. Ты был тем, с кем мне никогда не было страшно. Ты научил меня многим вещам, научил быть лучшей из лучших... Но что произошло с тобой? Ты резко стал монстром для всех нас. Монстром, которому удалось приручить девятихвостого биджу и с его помощью уничтожить не только клан Учиха, но и половину селения деревни. Неужели ты притворялся добрым и храбрым? Неужели все твои улыбки и поступки в мою сторону были ложью, скрывающей весь твой горящий потенциал? Я не верю... Я не верю уже никому. Доверять я могу только себе. Хотя порой мне кажется, что даже себе доверять не стоит...

***

      «Как же ломит всё тело. Стоило отдохнуть пару дней и я тут же рассыпаюсь на крошки.» — пробубнила Киёми у себя в голове, сидя на мягкой кровати и потирая тыльную сторону шеи. Потянувшись другой рукой до настольной лампы, она включила её и увидела горячий завтрак на столике, явно приготовленный Карин. Так как Учиха находилась в логове Орочимару, тут не было окон и вообще всё выглядело как-то по-тюремному. Только не в её комнате. Это место девушка оборудовала так, чтобы было более менее уютно: разрисовала стены, постелила ковры, обзавелась мебелью, одеждой и многим другим.

***

      Сколько уже времени Киёми находится под "присмотром" легендарного санина? Примерно девять лет. Во время нападения Мадары на Коноху ей было восемь. До десяти лет девчонка скиталась по стране Огня, ищя для себя новый дом. Были люди, которые готовы были впустить её к себе, но, если и впускали, то это было ненадолго. Когда она чуть подросла, её нанимали как уборщицу и даже платили за это. Одни — деньгами, вторые — едой, а другие — крышей над головой. Так она и провела два года, будучи ребёнком без определённого места жительства, в голоде и в душевных страданиях. Уже тогда в её маленьком сердечке затаивались огромная обида, ненависть и злость на Мадару. Киёми думала, что это никогда не изменится и оставшаяся жизнь продолжит спускаться в ад. Но однажды, когда девочка гуляла по лесу в поисках ягод, она наткнулась на странного человека, который болтал с какой-то белой змеёй. Он не был похож на шиноби, да и протектора на голове не было. Однако, присмотревшись, Учиха увидела в нём одного из величайших санинов Деревни Скрытого Листа, Орочимару. Удивившись такой "находке", она пригнулась в кусты, издав громкий короткий выдох, что, соответственно, услышал мужчина. Его взгляд устремился в те самые кусты, откуда донёсся звук. Оскалившись, он медленно стал подходить к источнику детского вскрика. Девочка слышала хруст травы под его ногами и сильнее зажала рот рукой, глаза заполнили слёзы. Такая зашуганная... Такая не храбрая.       — Я тебя не обижу. Вылезай из листвы и покажись мне, юная леди. — прошипел брюнет. На его лице засветилась широкая клыкастая улыбка.       Сердце Киёми ушло в пятки от хриплого голоса санина. Вся жизнь будто снова пробежала перед глазами. Снова страх, заставляющий тело неистово дрожать. В один момент, выдохнув тяжесть из лёгких, она встала на ватных ногах и, повернувшись лицом к Орочимару, взглянула в его оливковые глаза. Этот взгляд малолетней боли въелся в душу змея как табачный дым, от которого становилось тяжело дышать. Мужчина лишь через взор будто ощущал всю тягость бремени, что тащит на себе этот ребёнок. Никто и никогда не мог растопить его холодное сердце, а маленькая девочка сделала это одними глазами.       Нахмурив брови, Орочимару медленно приблизился к брюнетке и слегка нагнулся, чтобы всмотреться в её испуганное личико. Она в ужасе. Она похожа на кролика, который боится каждого шороха. По внешним данным санин предположил, что она из клана Учиха: волосы цвета воронова крыла, чернильно-тёмные глаза, бледная кожа с практически незаметным румянцем и идеальные черты лица. Но, если она Учиха, то как это возможно? Они же все убиты и остался только один представитель, которого весь мир не видел уже два года.       — Как твоё имя? — кратко спросил брюнет, продолжая изучать глазами девочку.       — Я... Учиха... Киёми... — чуть ли не шёпотом представилась девочка. Такой высокий и тонкий голос. Она казалась жалкой и бедной. Грех оставить её тут, если у неё нет дома.       — Ты живёшь одна? Насколько я знаю, от твоего клана почти никого не осталось. — будто бы специально Орочимару сыпет соль на рану, но это не так. У него другие планы на эту бедняжку.       — Д-да, я одна... только мне негде жить даже одной. — с огромной тяжестью ответила Киёми, вытирая слёзы с щёк. Страх как будто стал медленно покидать тело. Санин переставал выглядеть в глазах ребёнка враждебно. Но в любом случае надо опасаться и быть на готове. Хотя, что касается оборонительных навыков, то тут совсем всё плохо. Когда-то давно Мадара обучил её паре приёмов, но она тогда была совсем малышкой и, кажется, что сейчас она вообще ничего не сможет. Говоря на чистоту, таким как она делать в мире шиноби нечего. Если не сможет защитить сама себя, то кто сможет защитить её? Тем более сейчас, когда она никому не нужна. Тяжело выдохнув, Орочимару медленно коснулся головы Учиха. В этот момент всё её тело покрылось холодным потом и перестало дрожать. Замерло как неживое. Внутри всё сжалось и было ощущение, что она упадёт в обморок.       — Киёми Учиха, я предлагаю тебе пойти жить со мной. Я буду тебя учить, тренировать и обеспечивать. Я и мои помощники постараемся подарить тебе новую жизнь, которой ты будешь распоряжаться, как захочешь. Даю тебе слово легендарного санина Деревни Скрытого Листа. — гордо заявил змей, вновь растянув губы в белой улыбке. Видимо, он слишком сильно уважает клан Учиха, чтобы проигнорировать существование почти единственной представительницы.       Выслушав его речь, девочка распахнула свои тёмные глаза, красиво обрамлённые густыми слипшимися от слёз ресницами. Внутри её переполняла буря разнообразных эмоций. Ей точно не послышалось, что сам Орочимару готов дать ей кров, к тому же и обучать? Сердце участило свои пульсации, которые отдавались в ушах.       — Я... — медленно Киёми взялась за тёплую руку мужчины своей горячей и крепко её сжала. Сжала так, что даже он мог почувствовать лёгкую боль. Её глаза заблестели от сияния новых слёз, которые тут же густыми каплями полились по только-только высохшим щекам. В её взоре читалась острая надежда на светлое будущее, которое сможет дать только этот человек, — Я пойду за вами куда угодно!

***

      Девушке недавно стукнуло девятнадцать лет. Она давно созрела и теперь её сердце охвачено идеей мести. Она продумывала это очень давно и помогал ей с этим Орочимару. Он воспитал из неё великолепную куноичи. Сейчас с Киёми потягаться очень трудно. Даже санин иногда пребывает в недоумении, как из хрупкого создания выросла такая воительница. Да и божественной красоты... Чёрные волосы густыми прядями свисали до самого пояса. Худое аристократично-белое лицо почти всегда серьёзное и холодное, но всё же бывает и такое, что её звонкий смех от очередной шутки Суйгецу разлетается по коридорам убежища. Тёмные загадочные глаза действовали гипнозом на любого, кто в них заглянет. Бледные губы привлекательной формы будто могли сразить любого парня наповал. Но, кстати говоря, Учиха была не из тех девиц, кто нуждается в противоположном поле. Такое чувство, будто на её сердце висит замок, который кто-то повесил очень-очень давно. Холодна как сталь, но и одновременно горяча как пламя — так легче всего описать девушку.       — Карин... Как всегда. И даже не знаю, как отблагодарить. — тихо сказала Киёми в пустоту комнаты, встав с кровати и включив везде свет. Сев за столик, где стоял остывающий завтрак, состоящий из омлета, зелёного чая и куска тоста, девушка принялась к трапезе. Карин готовила для брюнетки почти всегда. Она для неё стала будто родной сестрой. Хотя Учиха и так считала их всех своей семьёй. Новой семьёй. Любимой семьёй. После завтрака девушка подошла к шкафу, чтобы переодеться. Сняв ночнушку, она надела футболку цвета хаки, которая подчёркивала её формы; чёрные чулки чуть выше колена, синие шорты, специальные бойцовские перчатки и ботинки. Волосы заплела в конский хвост, оставив длинную чёлку. После прихорашивания Киёми вышла из комнаты и отправилась на очередную тренировку с Орочимару. Её острый взгляд как всегда был полон решимости и уверенности, а в голове ядовито звенело лишь одно имя — Мадара.