Memories

Твой друг решает сжечь все свои тетради. «Все до тла», — читается в глазах его зеленых и за годы жизни нещадной потухших. В них отражаются отблески пламени, а предложения в них истлевающие, словно фениксы, будто бы восстают из пепла, в который зарыты ботинки его старые, стертые (в будущем он избавится и от них), и кружат в небе искрами. Но он все смотрит на бушующее пламя, пожирающее слова, корявым почерком на покореженных клочках бумаги выведенные, мысли друга твоего, которые больше никто и никогда не увидит, не услышит. Потому что мысли его уже мертвы, мертв и их хозяин, твой дражайший друг. Ты с содроганием сердца смотришь на обожженные руки его, бессчетное количество раз возжелавшие спасти хоть что-то. На последние те сомнения и надежды его, что все никак как не могут отпустить былое. И разум застилает беспросветная горечь понимания, когда из потрепанной и заплесневелой коробки руки его берут еще одну тетрадь, в этот раз самую толстую, от корки до корки исписанную, самую ему дорогую. Он берет её, небрежно сжимает, так, что из неё выпадает пара листков, и они мирно оседают наземь, зарываясь в пепел. Ты, с этой самой земли, пеплом усеянной, порываешься было их подхватить, переполнившись позабытым тобою былым чувством единения и привязанности, поднять, забрать, сохранить, сделать хоть что-то, но на переферии мелькает то, как друг твой бросает творение свое в огонь. И тетрадь загорается, полыхает огнем, будто бы над вами насмехающемся, а в друге твоем дражайшем больше нет желания ринуться в пламень. Он отпускает. В глазах его лишь слезы, а сам он начинает тлеть умиротворенно, словно угольки в разожжённом вами костре, словно изнечтоженные им же воспоминания былых дней. Догорает костер, в его взгляде же догорает прошлая жизнь, которую ты в нем долгие годы желал узреть вновь. Ты так сожалеешь об этом, ты так хочешь вернуть всё то светлое назад, ты так его и его воспоминания полюбить вновь желаешь. Сегодня ты и твой друг решаете сжечь все его тетради. Всё его прошлое оставить позади и начать всё сначала.