Судьба или случайность

Солнце запускает свои лучи, которые так и норовят проникнуть всюду. От светлых проказников не спасает даже плотно задернутая штора. Я просыпаюсь, чувствую тепло другого тела и это невольно заставляет меня улыбнуться. Она спит рядом, такая маленькая, прижалась ко мне, захватила в объятия и не отпускает. Светлые пряди спадают и закрывают вид на нежные черты лица. Моя рука невольно начинает движение вверх, пробирается под большую футболку, прокладывает путь к животу, далее тропу к талии и идёт к позвоночнику. Тина улыбается сквозь сон, который вскоре прерывается и ее ресницы начинают дрожать. Проснулась малышка. Льнет ближе, вслепую тянется и смазано целует в подбородок. Поворачиваю голову, рассматриваю ее такую сонную, такую мою и прикасаюсь нежно губами к ее устам. Рука проходится вдоль позвоночника и опускается на бедро с нежными поглаживаниями. Она стонет сквозь поцелуй, и чуть оторвавшись, шепчет: — Доброе утро, — чуть хриплый ото сна голос будоражит сознание, растекается теплым молоком в ушах и вызывает мурашки по телу. — Самое доброе, — шепчу в тон, замечаю, как Тина закусывает губу. Не даю ей закончить этот соблазнительный маневр и захватываю ее губы своими. — Как спалось? — выдыхаю прямо в рот, пытаясь отдышаться. — Словно в сказке, мне не хватало тебя эти дни. Я соскучилась, — вновь тянется к поцелую, проводит рукой вдоль шеи, а второй перебирает мои волосы. Отвечаю на ее действия стремительно и прижимаю ближе к себе. Долгие объятия, сладкие поцелуи и ласковое солнце, которое наполняет комнату особенным сиянием. Тина оглядывается, рассматривает спальню и замирает, когда видит нашу совместную фотографию. Фотография, которая есть только у трёх человек. Смазанные, но такие счастливые лица, живые эмоции и листья в волосах. Эту фотографию сделал Веня во время нашей совместной прогулки. Именно она несёт в себе столько эмоций и великую ценность момента. — Дан, она… — Тина подходит ближе, берет в руки рамку, проводит пальцем по нашим счастливым лицам, поворачивает голову и ищет взглядом ответ. — Она обоснованно тут стоит. Среди ещё нескольких снимков, которые всегда со мной независимо от того где я, этот занимает почетное место в центре. Странная фотография, я Тина и Веня, смазанный кадр, но от этого ещё более ценный. — Эти фотографии, они для тебя особенные. Ты рассказывал историю каждой и насколько они значительные. А эта, она же обычная. — Нет, малыш, эта вдвойне особенная. Этот снимок несёт в себе наш момент. Среди воспоминаний с семьёй и с друзьями, эта фотография по истине занимает важное место в моем сердце. Любимая женщина и ее сын, счастливые улыбки и маленькие дурачества. Это как символ ещё одной победы, маленький шаг к нашим стабильным отношениям, путь к семье. Постепенное принятие Вени кого-то возле тебя, не считая Орлова. И эта фотография, как маленькое доказательство, что все возможно и первая маленькая дверца навстречу к доверию открыта. — Но, Веня думает, что мы друзья. Как с Пашей. Дан, я не смогу без тебя, но если Веня… — фраза оборвалась, она так и не договорила этот приговор. Я понимаю, что подразумевается дальше и от этого становится страшно. Стать между матерью и сыном я не смогу. Отгоняю эти мысли и даю себе ещё одно убеждение, как бы ни было сложно я буду бороться, идти медленными шагами к этому к тому, что действительно важно. Я только обрел это счастье и не смогу просто так его отпустить. — Все придет со временем. В любом случае, она должна стоять тут, — отгоняю грустные мысли и перевожу внимание на фотографию в деревянной с позолотой рамке. Я ставлю знак памяти на законное место, обнимаю Тину со спины и целую в макушку. Она поворачивается ко мне, берет ладонями мое лицо и робко целует. По ее щекам катятся слезы, руки чуть дрожат, но она крепко обнимает меня и улыбается. — Ты голодная? — спрашиваю и одновременно смотрю на время, стрелки ведут свои пути к двенадцати и смеются над нами влюбленными вместе с лучистым солнцем. — Да. — Значит прямо сейчас мы идем завтракать, — беру ее за руку и веду на кухню. Первая половина дня проходит очень быстро, мы включаем фильм, смеемся и наслаждаемся друг другом. После обеда Тине звонит Орлов сообщает о каких-то делах на студии и ей приходится уехать. Я остаюсь в квартире один, беру в руки блокнот и записываю мысли. Строки сами формируются в рифмы и получается новая песня. Время вдохновения летит неумолимо, солнце практически село за горизонт, на телефоне ни одного уведомления и это очень настораживает. Делаю вызов Тине, но она не берет трубку. Пытаюсь мысленно себя успокоить, убеждаю всех чертей в голове, что все хорошо и волноваться незачем. Скорее всего Тина просто репетирует, ей не до этого. Вот и все. Я же понимаю, что такое творческий процесс. А малышка всегда всё доводит до идеала. Завариваю себе любимый чай Кароль и делаю ровно два глотка, после чего по кухне разносится трель телефона оповещающего о звонке. — Как и следовало доказать, — говорю я себе, пока иду за гаджетом. Беру телефон, но вместо Тины, звонящим оказывается Веня. Быстро беру трубку и пытаюсь успокоить внезапно активизировавшееся сознание. — Hello Friend, — произношу я и вижу обеспокоенное лицо мальчика. Something happened? — Yes, I can't get through to Mom. She usually always writes to me or calls me back. She has been offline for several hours. — So, panic aside. Have you called Pasha? — He didn't pick up the phone. I don't know who else I can turn to. Dan, can you find out if everything is okay, I'm worried. — Of course. I'll let you know as soon as I know. — Thank you. Тина Тина, где же ты. Набираю номер Орлова и слышу гудки, спустя пару минут он всё-таки берет трубку. — Дан. — Паша, что с Тиной? Почему она не берет трубку? — Дан, все хорошо. Уже хорошо. Я ее привезу. Пусть она сама все расскажет. — Вы где? — Едем. Уже подъезжаем к ЖК. — Хорошо, жду вас. Хоть немного выдыхаю. Успокаиваюсь и решаю что-нибудь быстро приготовить. Делаю бутерброды и завариваю чай. Что-то более серьезное займет больше времени. Дверь, щёлкает и сообщает о приходе, выхожу в коридор и вижу бледную Тину, рядом с стоит Паша, они снимают верхнюю одежду и я приглашаю их на кухню. Ничего не спрашиваю, ставлю перед ними чай и даю Тине свой телефон с набранным звонком Вене. Тина странно на меня смотрит, но все же обращает внимание на экран. — Dan, did you find out something, is mom okay? — спрашивает обеспокоено мальчик. Тина смотрит на меня и начинает говорить. — Вень, это я, все хорошо. — Oh, я worried. — Малыш, извини, возникли сложности на работе, — она опустила взгляд в чашку, ведь вновь решила, что ее это не оправдывает. — Я. happy that you are doing well. I have to go. Give thanks to Dan. — Обязательно, родной. Love you. — Love too. Веня отключился и вокруг образовалась тишина. — А теперь рассказывай, что случилось? — говорю я и смотрю на нее в упор. — Ничего, — тихо пробормотала она, упустив взгляд на стол. — Тина, я жду ответ во всех подробностях. Ты так просто от меня не отделаешься. — Случилась маленькая истерика, ничего серьезного, обычный всплеск эмоций, — все также тихо сказала она. Паша чуть кашлянул и я понял, что она чего-то недоговаривает. — Из-за чего? — все ещё стою на своем. — Что случилось? Помнишь, мы договаривались делиться друг с другом переживаниями. — Я помню. Давай поговорим позже, я устала, — она встала со стула, от чего тот неприятно скрипнул ножками по паркету и направилась в комнату. Я посмотрел на Орлова, тот упорно сверлил взглядом чашку, словно его тут и не было. — Расскажешь? — устало спрашиваю, в надежде хоть что-то узнать. — Я сам толком ничего не знаю. Кажется, музыкант что-то ляпнул, даже не помню, что именно. И Тина в лице изменилась. Сказала отойдет на пару минут, но не возвращалась как минимум двадцать. Нашел ее в гримерке, вся в слезах, вокруг, словно Мамай прошел. Пытался ее успокоить, но истерика затянулась. Потом она заснула и я решил ее не будить. До разговора с Веней не произнесла ни слова. — Ох, знать бы что творится ее голове, — обхватываю голову руками, такое чувство, будто она вот вот взорвется. Мысли так и лезут, стоят предположения, рисуют узоры на корке мозга и дают ростки страхам. — Дан, будь с ней рядом. Даже если она против. А я пойду, дел ещё хватает. Ты в пятницу свободен? Назначим первую репетицию посмотрим, что да как. — Да, хорошо. Ты напиши мне. Если что перенесём. Удачи, друг. Проводив Орлова я направился к Тине. Ее состояние, мне совсем не понравилось. Захожу в спальню, Тина лежит на кровати, свернулась калачиком. Подхожу ближе, поправляю упавшую прядь волос и целую ее в лоб. — Девочка моя, о чем же ты молчишь? — еле слышно шепчу, поправляю одеяло и иду в гостиную, продолжаю работу в блокноте и через время, не замечая того погружаюсь в сон.