моккачино и бельгийские вафли

Наён, по совместительству студентка факультета журналистики, никогда не могла учиться и работать дома. Дом создан для того, чтобы отдохнуть — позиция по жизни. И именно поэтому она скиталась по городу в поисках кафешек, где мало людей, где вкусный кофе и главное — нужная атмосфера. Тихая музыка, заставляющая думать, например. Очень трудно найти такое в центре, поэтому ночью Им отправлялась путешествовать по дальним станциям метро и однажды нашла кофейню, которая находилась в одном из закоулков, ведущему к какому-то частному дому, а вокруг находились обычные невысокие квартирные дома. Кто знает, может это место показалось таким умиротворенным из-за того, что был третий час ночи? Но Наён решила вернуться туда завтра, когда из кофейни будет пахнуть свежим американо и круассанами. И не пожалела. Хоть от университета и нужно было ехать более часа, но это того стоило. Она застенчиво открыла дверь, держа в руках свой ноутбук и пару книг, которые нужны были для курсовой. Огляделась — никого, кроме девушки в бежевом фартуке, расставляющей книги на специально отведенную полку. Она обернулась на звон колокольчика и поклонилась, выдав тихое «добро пожаловать». — Здравствуйте, — Им подошла к барной стойке и взглянула на меню. — Можно мне… Пожалуй, Гляссе. — Вы уверены? — бариста наклонила голову вправо, смотря в глаза посетительнице. — На улице глубокая осень, уже холодно. Тем более, мне кажется, Вы замерзли, пока дошли. Давайте я лучше сделаю вам… Латте? Или если послаще, то мокаччино или раф? — Да, вы правы, — улыбнулась она, не ожидав такой заботы. — Давайте тогда мокаччино. — Еще могу предложить бельгийские вафли. — Да, давайте две. Думаю, я останусь тут надолго, — пока девушка выполняла ее заказ, Наён оглядела маленькую кофейню подробнее и села за столик напротив стойки. «Буду подсматривать за ней. Ой, то есть…» — Ваш заказ, — вырвав Им из омута мыслей, девушка поставила чашку и блюдце на стол. — Большое спасибо! Я оплачу, когда буду уходить, ладно? А еще, можно узнать ваше… — Имя? — перебила она, — Бейджик, — и хихикнула. Обратив внимание на маленькую табличку, Наён прочитала — «Сана». — Красивое имя. Я так понимаю… Вы Японка, да? В ответ новая знакомая лишь кивнула и удалилась дальше перебирать книги. А Наён все никак не могла заняться своей курсовой. Она постоянно, когда взгляд официантки был обращен не на нее, просто наблюдала. И когда Сана смотрела на нее, делала вид, будто что-то печатает. Честно говоря, то же самое делала сама Сана. Ей всегда нравилось наблюдать за поведением людей, ну, а в этот раз «жертвой» стала Наён. Иногда японка намеренно отвлекала посетительницу. — Вы когда-нибудь читали рассказы Рюноскэ Акутагавы? — Не-а, — Им пожала плечами, — Он у меня был по программе в универе, но я в те 2 недели заболела. — Очень жаль, я очень люблю почитать его. Честно говоря, я была бы рада, если бы Вы тоже обратили внимание. «Ворота Расемон», например… Жутко, но довольно интересно. — Я обещаю, — буквально положив руку на сердце, — Что прочитаю, когда закрою все свои сессии. — Договорились.~ Так прошел примерно месяц. Каждый день, кроме воскресенья, Наён пулей вылетала из университета и добиралась к любимой кофейне. Там ее ждала теплая улыбка, заботливые слова о «я могу принести Вам плед» и просто вкусный кофе. К тому же, за это время они разговорились и много узнали друг о друге. Даже перешли на «ты» в последнюю неделю. Ну, а потом… — Пожалуйста, твой капучино. — Спасибо, — Наён даже не глянула на кружку, просто взяла и отхлебнула, смотря в экран ноутбука. — Завтра последний экзамен и самый ужасный! Дурацкая история журналистики! — Думаю, ты справишься, — немного огорченная Сана взяла обратно за стойку, думая, что сердечко на пенке надо было рисовать тогда, когда его бы точно заметили. А на следующий день… — Минатозаки! — ворвалась Им, напугав Сану, которая выронила из рук баночку с зефирками. Слава богу, ни одна баночка не пострадала, а вот остатки зефира укатились на пол. — Оф, прости! Я сейчас приберусь и оплачу! — даже не дождавшись возмущений, девушка взяла метлу с совком и принялась убирать. — Ладно… Судя по реакции, ты все сдала на отлично? — Да! Более того, меня перевели на бюджет и это просто замечательно! — Ты молодец.~~ Опять капучино, опять сердечко, и опять радостная Наён выпила его, рассказывая о прошедшем дне. Японка в этот момент хотела сделать «лицостол», но сдержалась, продолжив слушать рассказ. На следующий день Им попросила у Саны какую-нибудь книгу и, пока та читала, у нее созрел план. — Оу, уже так поздно, но книга такая интересная… — промычала Наён, смотря на Минатозаки. — Да, правда поздно, тебе лучше идти домой, чтобы не нарваться на каких-нибудь идиотов. Я сделаю закладку, не волнуйся. И сделала. Делала весь день, десятки неудачных попыток и закладка готова. Она представляла собой продолговатый кусочек бумаги, сложенный вдвое, и продетых веревкой. Между бумагой Сана написала короткое признание, а с двух лицевых сторон — аккуратные сердечки. — Красивая закладка! Где ты такую купила? — открыв книгу, спросила Им. — Сама сделала. Осмотри ее, если хочешь. — с надеждой сказала бариста. — Сейчас я хочу дочитать! Такой интересный роман, правда. Ну, а за чтением она уснула. И Сана битый час просто наблюдала затем, как ее подруга спит. Не хотела будить — она казалась слишком милой, когда сопела и дергала носиком. В конце концов, Сана закрыла кафе на все замки, укрыла Наен пледом и, даже не думая, поцеловала в щеку, а после уснула на кресле напротив. Наён проснулась первее, не понимая, что вообще происходит и где она. Огляделась — поняла, в самом родном месте. Окей, разобрались. Где Минатозаки? Спит напротив. Отлично. Мейк стерся? Нет, но на щеке… Помада? Она посмотрела на губы спящей красавицы и поняла — помада определенно ее. После этого Наён вспомнила факт существования закладки и решила ее рассмотреть «Хоть ты и игнорировала сердечки на моем капучино, но, думаю, ты мне нравишься». — Серьезно?.. — Им улыбалась, думая об этих детских поступках, и одновременно с этим, виня себя в игнорировании. Наверное, Сана расстраивалась. Ну, а теперь, начиная с этого момента, Наён не даст ей больше загрустить.