В сумерках

— По слухам, у этого озера есть своя легенда, -начал менеджер, держа свою спутницу за руку. — Те, кто придут сюда, обретут что-то очень ценное. Если ты чист душой, то обязательно будешь счастлив, а если же наоборот, то долгие муки и страдания будут сопровождать этого человека до конца его дней. Это озеро хранит множество тайн и никто не знает, правдив ли этот миф. — Правда? Интересно… А вы верите в это, менеджер? — Я? Даже не знаю… Я редко сюда хожу, поэтому не могу сразу сказать. Последний раз я ходил сюда со своим младшим братом.

***

— Когда… — не отводя взгляда от надгробия, тихо спросил Аманэ. Сейчас его голос можно было бы сравнить с шёпотом листьев, которые колыхались от лёгкого дуновения ветра, — Когда это произошло? — Пару дней назад. Пойми, я хотел тебе раньше сказать, но…- Цукасу резко перебили ладонью, которую Ханако поднял вверх в знак замолчать. — Когда вы с ней встретились? — Месяц назад в небольшом городе, рядом со столицей. Я хотел тебе раньше сказать, но при твоём состоянии ты бы вряд ли как-то отреагировал. Да и Нэнэ не хотела, чтобы я тебе говорил о ней. — Не произноси её имя сейчас, пожалуйста… — Юги-старший продолжал смотреть вниз. От эмоций, что переполняли его, глаза покраснели, зрачки сузились, а в горле застрял плотный комок, который не давал говорить нормальным, привычным для остальных, тоном. Этот комок словно давил не только на горло, из которого с трудом вырывались какие-то слова, но и на сердце, которое билось настолько бешено, что создавалось ощущение, словно оно вот-вот остановится от усталости. В какой-то степени менеджер этого и хотел. — Месяц назад я узнал, что она ждёт ребёнка… — Юги-младший заметил, как его брат вздрогнул, — поэтому целый месяц она была у меня в замке под моим наблюдением. Долгое время я не мог понять, как это произошло. Только после её смерти я понял истинную причину… — Почему ей не помогла способность феникса? Она же способна на такое. — Мы с тобой крупно просчитались полтора года назад…- положив руку на плечо близнеца, Цукаса присел на траву, по-турецки сложив ноги. — Когда она была сильно ранена, ей помогло не переливание крови, а её способность. Ты ведь понимаешь, что за такую способность нужно платить высокую цену. До ранения концентрация её человеческой и вампирской крови составляли 50/50. После ранения ей помогла её способность, из-за которой концентрация человеческой крови увеличилась до 80%. Когда она оказалась в положении, она стала полноценным человеком. Последнее мне трудно объяснить, так как ещё никто с подобным не сталкивался. Возможно это объясняется тем, что дети должны были быть вампирятами, поэтому остальные проценты вампирской крови передались детям для того, чтобы они были здоровыми. Возможно поэтому она и стала полноценным человеком. Причину смерти, я думаю, ты и сам понимаешь…- с сочувствием посмотрел на брата, тяжело вздыхая. Он понимал, что будет бессмысленно что-то ещё говорить, потому что Аманэ всё равно не будет его слушать. Он будет смотреть только в одну точку, в одну надпись, которую он надеялся никогда не видеть. Ханако вспоминал слова Мирай и понимал, что он зря надеялся на встречу, на прощение, на то, что они снова будут вместе или хотя бы просто общаться. Он знал… В самый важный день он не просто потерял её. Он сам стал потерянным. Прошлое не вернуть назад и эта правда болью отзывалась по всему телу. По возникшему молчанию Цукаса решил, что пришло время. Посмотрев куда-то в бок, словно по щелчку, он сказал: — Лаф, можешь выходить! Из-за деревьев вышла горничная, в руках которой было по одной корзинке. — Они на редкость спокойны, Господин Юги. — с улыбкой сказала она, но позже поняла, что при такой обстановке лучше молчать, поэтому просто положила корзинки рядом с братьями. Немного постояв, девушка ушла, оставив юношей наедине с их собственными мыслями. — Ну, я это… Пока скажу всему твоему персоналу, чтобы они готовили отдельную комнату для детей. — нервно сказал Юги-младший, вставая с травы. — Ой, чуть не забыл… — брюнет в спешке вытащил из кармана брюк письмо, перевязанное шерстяной ниткой. — Она просила передать тебе, когда придёшь в норму. Аманэ какое-то время безразлично посмотрел на протянутое ему письмо, словно не мог понять, что происходит. Взяв письмо, он  медленно его раскрыл.

Здравствуй, Аманэ!       Если ты читаешь это письмо, значит ты вспомнил обо мне. Как у тебя дела? Я вот, например, жду детей. Оказывается, у меня будет двойня, представляешь?! Господин Цукаса пока не знает пол, но я думаю, что это не так важно, не так ли? Главное, что это наши дети и неважно, мальчики это или девочки. Знаешь, я не знала, что стану мамой через 3 месяца, жаль, что не надолго. Это так волнительно. Господин Цукаса много раз говорил мне, что я должна рассказать тебе о своём положении, но я каждый раз говорила, что в твоём состоянии ты вряд ли станешь слушать. Не против, если у них будет твоя фамилия? Я надеюсь, ты будешь хорошим отцом и сможешь вырастить из них благородных наследников. Прости, что не смогла сдержать обещание при жизни, не думала, что всё получится вот так.  Прощай… Аманэ не знал, что больнее: одинокое «прощай…» или её имя на надгробии. Поток мыслей прервало движение и чьё-то кряхтение в одной из корзинок. Взяв одну, брюнет заметил записку на маленьком одеяле. — Виола, значит… — брюнет посмотрел на малышку с таким же цветом волос, как у него. Нахмурившись, девочка открыла свои большие малиновые глазки и посмотрела на своего папу. От этого взгляда Аманэ сломался окончательно… Она смотрела на него также, как смотрела на него Яширо в их первый день встречи: с интересном и долей любопытства. Множество воспоминаний пронеслись перед ним, и слёзы сами стали6 наворачиваться на глаза. Сдерживая крик, чтобы не разбудить второго ребёнка, Юги-старший до крови прикусил губу, тихо всхлипывая. Девочка в непонимании что-то сказала и подняла ручки к лицу Аманэ. — Не знаю, смогу ли я оправдать ожидания вашей мамы. — тихо сказал Ханако, присев на траву, и взял вторую корзинку. — А ты, значит, Лен… Вот мы и собрались всей семьёй, как ваша мама и хотела. Flashback Держась за руки, Яширо и Аманэ медленно прогуливались по лесу. Ни шум травы под их ногами, ни громкое пение птиц не способно было заглушить унисон их бьющихся сердец. Когда двое влюблённых дошли до озера, Нэнэ начала говорить. — Знаешь, Аманэ-кун… В следующий раз я хочу, чтобы мы пришли сюда всей семьёй. — повернувшись к брюнету, сказала пепельноволосая и улыбнулась. The end of Flashback. Пребывая в прострации, менеджер не понял, как дошёл до замка. На пороге его встретила взволнованная Аой, которая сразу же взяла в руки корзинки, решив ничего не спрашивать у Аманэ. Дети сразу же начали плакать, стоило им почувствовать чужого, но после успокоились, стоило Аой немного поколдовать. Ханако же пошёл в сторону своего кабинета, где его ждал Цукаса. — Аманэ, я тут подумал и решил, что может мне забрать на время детей? У меня и условия подходящие есть. Просто я немного сомневаюсь в том, что в таком состоянии ты сможешь уделять им должное внимание. — Делай, что хочешь. Мне всё равно… — опустив голову, сказал брюнет и прошёл в кабинет. Как только дверь закрылась, Аманэ медленно опустился по ней, обняв свои колени и уткнувшись в них своим лицом. Впервые он жалел о своём бессмертии… Сейчас он стал понимать отца. Почему он стал вести разгульный образ жизни, почему перестал общаться с собственными сыновьями… Он пытался заглушить ноющую боль… Сыновья напоминали её и от этого становилось ещё больнее… Вдруг по кабинету разносся громкий смех, который любой сочтёт за сумасшедший.  Хотя, в какой-то степени, так оно и было. Закрыв своё лицо рукой, Ханако опёрся головой об дверь. — Цукаса! — крикнул брюнет, зная, что брат ещё не ушёл. В ответ ему прозвучало молчание. — Ты был прав! — На счёт чего? — Я полностью похож на отца. Даже судьба у нас одинаковая. Смешно, не правда ли? — менеджер с новой силой засмеялся, а Цукаса в ответ просто промолчал. — Единственное, что нас отличает это то, что старик добивается своих целей, а я нет. — Не сходи с ума… — тихо прошептал Юги-младший, опустив голову. Он знал, что брат не послушает его, и от этого кулаки сами стали непроизвольно сжиматься. В случае чего он всегда сможет хорошенько ударить Аманэ, но уже в крайнем случае. — Можешь позаботится о Виоле и Лен? Через 13 лет проверь их способности. Если один из них обладает моей силой, в дальнейшем воспитывать их буду я… — закончив смеяться, сказал Аманэ, с каждым словом уменьшая громкость голоса. — Но способности не проявляются в таком раннем возрасте… — Есть одна, и о ней ты хорошо осведомлён. Младший, решив больше не тревожить близнеца, тихо ушёл. А он снова остался один. Плакать уже не хочется, совсем.  Хватит с него. Впервые встретил дочь с сыном и дал себе слабину. Он должен быть сильным, выносливым. Так всегда говорил отец. Плачут только слабаки. А он сильный, ведь всё-таки наследник великого рода. Но тело словно отказывается слушаться его, словно оно не подчиняется разуму. Глаза начинают непроизвольно слезиться, а с губ срывается хриплый, пронзающий душу, крик, который, возможно, слышал весь персонал. Теперь Ханако стал понимать отца. Хотелось точно так же взять, напиться и забыть обо всём. Но его останавливал тот факт, что Яширо бы это не понравилось. Да и вообще ей бы не понравилось его состояние. Увы, с этим он уже ничего поделать не может. А может это сон? Вот сейчас он проснётся и Яширо будет снова в его кабинете мирно сидеть на диванчике и разговаривать с ним на различные темы: будь это очередное любопытство или простой повседневный вопрос. Спустя какое-то время Аманэ почувствовал чьё-то присутствие у себя в кабинете. Повернув голову, юноша увидел рядом с собой Яширо, которая смотрела куда-то в даль и улыбалась. Сделав глубокий вдох и выдох, чтобы снова не заплакать, брюнет крикнул: — София, не надо! Мне не нужна твоя жалость! Как по щелчку, Яширо исчезла, а Ханако так и остался один в своём кабинете. В кабинете, в котором каждая вещь напоминала о ней… 13 лет спустя. К замку подъехала маленькая чёрная карета, из которой вышел Цукаса, не изменившийся за столько лет, и девушка с растрепанными светлыми волосами. — Тиара, ты как? — обеспокоено спросил юноша, держа на руках маленькую брюнеткуи подавая девушке руку. — В следующий раз хотя бы предупреждайте! — потирая перевязанную шею, пробурчала Минамото-младшая. — Прости, моя выдержка сильно ослабла. Давай-ка мне его сюда. — брюнет забрал из девичьих рук пепельноволосого мальчика. — Знаешь, Цукаса… Я никогда не забуду своё обещание, которое дала тёте Яширо. Жаль, что она не может растить и воспитывать их вместе с нами… Flashback — Тётя Яширо! — крикнула маленькая девочка, подбегая к пепельноволосой. — Что такое случилось, Тиара?— спросила Нэнэ, лёжа на постели и поглаживая свой живот. — А почему у тебя такой большой живот? — А ты угадай! — хитро прищурив глаза, сказала малиноглазая. — Ммм, — приложив указательный пальчик к губам, задумалась блондинка. — Может, ты много ела пирожных? — Нет. — Ты съела что-то круглое? — Нет. — Я сдаюсь! — обижено пробурчала девочка, скрестив руки на груди. — Там сидит маленький ребёнок! — с любовью в голосе сказала Яширо. — Увааа! — радостно запищала голубоглазая, — Обещаю, когда малыш появится, я буду играть и заботиться о нём! — Обещаешь? — Да! The end of flashback. На встречу Цукасе и Тиаре выбежала Аой, которая, увидев детей, засияла ярче полуденного солнца. — Ах, как юные господин и госпожа подросли. Надеюсь, Господин Юги выйдет из кабинета ради них. А то уже несколько лет мы с Госпожой Шальфор пытаемся его отвлечь от мыслей о смерти Госпожи Яширо, но в ответ получаем «отстаньте» и «я сам разберусь». До сих пор помню, как в тот день 13 лет назад в замке была напряжённая атмосфера. Никто не мог и слова вымолвить. Госпожа Шальфор быстро сдалась, поняв, что Господин сломлен и мы не в силах ему помочь. — Не выходит, говоришь?! — Цукаса отдал детей в руки феи и стал закатывать рукава. — Сейчас он у меня и выйдет, и запархает, как летучая мышь ночью. — Может не стоит? Вы же потом оба в садинах будете. — Тиара обеспокоено положила руку на плечо брюнета. — Не волнуйся! Я просто выбью из него всю дурь. — на прощание Юги-младший поцеловал блондинку в висок и, превратившись в мышь, полетел к окну кабинета. Хорошо, что кабинет находился на первом этаже. Добравшись до окна, Цукаса увидел, как его брат всё так же сидел на полу спиной к двери и пустыми глазами смотрел куда-то вдаль. Поняв, что его вряд ли пустят, Цукаса, быстро став прежним, выбил окно и влетел в него. Сев перед растрепанным Аманэ на корточки, Юги-младший злобно зашипел сквозь зубы. — Ну и долго ты тут прохлаждаться будешь? Сидишь тут несколько лет в одной позе, словно это что-то исправит. Ждёшь, когда тебя пожалеют? Сам ведь виноват, что всё так случилось! — с каждым словом повышая голос, Юги-младший схватил близнеца за грудки рубашки. — Виноват… — тихо пробурчал менеджер, наклоняя голову в бок и смотря куда-то в пол. — Дураком был, согласен. — Хоть она тебя и простила, но я тебя никогда не прощу! Так и хочется треснуть тебя по твое роже! — Если хочешь — ударь. Мне всё равно… — Ты хоть раз ходил к ней? — проигнорировав ответ, прокричал Цукаса. — Ответь! За столько лет ты хоть раз навещал её? — Отстань от меня! — в ответ крикнул Аманэ, не выдержав. — Да что ты вообще понимаешь? Ты не понимаешь, какого это — потерять любимую! — Это я не понимаю? — завёлся младший, — Я не понимаю? — Цукаса никогда не забудет, как 36 лет назад держал за руку свою возлюбленную, которая была обычным человеком без каких либо способностей. И он до сих пор помнит, как 34 года назад её не стало из-за него, из-за его плохой выдержки и скорее животных, нежели вампирских, инстинктов. Именно поэтому неделю назад, снова сорвавшись, но уже на Тиаре, юноша закрылся в своём кабинете, не выходя оттуда даже под звонкий голос блондинки со словами «Со мной всё в порядке». Его возлюбленная также говорила перед смертью. До сегодняшнего дня он также не выходил из кабинета, как его брат сейчас. И только сегодня, поборов себя, он смог извиниться, хоть и не так, как надо. Говорят, близнецы чувствуют мысли друг друга и один может угадать то, что скажет второй. Однако Цукаса не хотелось слышать следующее предложение, которое скажет его брат. — Ты! Но, думаю, ты поймёшь, когда я попробую Тиару на вкус. — криво улыбнувшись, Аманэ стал вставать с пола, как тут же с громким грохотом был припечатан к двери. — Только попробуй и я с тебя три шкуры сдеру! — прошипел Цукаса, чувствуя новый прилив гнева в теле. — Воу, а ты стал куда смелее, раз готов старшего братика ударить. — Ханако усмехнулся, положив свою руку на ладонь брата. — Взрывной характер… Этим мы с тобой очень сильно похожи на отца, ты так не думаешь? Юги-младший уже было замахнулся, как услышал позади себя девичьи возгласы и детский смех. Повернувшись в сторону окна, братья увидели парящую девочку, на вид ей было около двух лет, а за ручку она держала мальчика, которому, видимо, нравился полёт над землёй. — Папа! — громко крикнула Виола, подлетая вместе с братом к Аманэ. Цукаса решил, что при детях не стоит показывать такое поведение, поэтому поспешил встать и сесть на диван. Ханако, всё так же сидевший на полу, в удивлении поймал детей. — Как вы выросли… — не отходя от шока, сказал брюнет. После этой фразы пепельноволосый мальчик что-то шепнул брюнетке на ухо. Пару секунд спустя девочка нахмурилась и зашептала ему в ответ. — Он не может быть нашим отцом! — вслух сказал мальчик с янтарными глазами, недоверчиво посмотрев на Аманэ. — Если бы этот господин был бы нашим отцом, мама бы его не бросила! — Лен, да как ты не понимаешь! — вскрикнула малиноглазка, — Даже мама сказала, что он — наш папа. — Если бы он действительно был им, то бы не выставил её на порог! Говори что хочешь, но я его не признаю. Он не заслуживает моего детского доверия и вряд ли когда-нибудь его заслужит! — в порыве эмоций у мальчика цвет глаз сменился с янтарного на алый. Неожиданно менеджер почувствовал острую боль по всему телу. Цукаса удивился, что в таком возрасте у мальчика уже появилась способность. Юги-младший хотел вмешаться и остановить контакт, но Аманэ, с трудом подняв руку, остановил близнеца. Поднятую руку Ханако опустил на светлую макушку, чем нейтрализовал контакт между ним и сыном. — Ты прав. Я не заслуживаю вашего доверия. Я виноват, что вы остались без мамы. Я не понимаю, почему расплата за мои грехи коснулась вас, но кое-что я всё-таки понял. — брюнет улыбнулся и взглянул на девочку. — Ваша мать надеялась, что я стану хорошим отцом. И, к сожалению, я даже с этим не справился. Зачем вам такой неудачник? — Если мама любила тебя, то и я буду, потому что я верю, что ты очень хороший! — Юги-младшая улыбнулась также, как улыбалась Яширо: легко, повседневно и искренне. И только сейчас Юги-старший понял, что упустил 13 лет. 13 лет он сидел в замке, даже не интересуясь, как поживают его дети. 13 лет он провел зря. — Лен, разве я не права? — Я не знаю. Мне нужно время… — Идите сюда… — Ханако раскрыл свои руки в объятья. Девочка сразу кинулась ему на шею. Мальчик просто протянул свою маленькую руку. — Лен Юги. Рад знакомству. - покраснев, сказал пепельноволосый. — Аманэ Юги. Мне тоже очень приятно. — усмехнулся юноша и, неожиданно для мальчика, обнял его другой рукой. Лен какое-то время пытался вырваться из хватки, но потом просто сдался. — Они достаточно умные дети, обладающие невероятной памятью. Мы старались ничего не говорить им про Яширо, но 6 лет назад Лен уточнил у меня некоторые детали. В итоге я понял, что они знают о Яширо с того момента, как она узнала о своём положении. Проще говоря, у них отсутствует инфантильная амнезия. Виола хорошо знает чувства Яширо, а Лен умеет отлично анализировать. Они просто невероятны, мне аж завидно. — стоило детям зайти в кабинет, как гнев быстро пропал. — Ахах, завидуй, братец, завидуй!

***

— Папа, а ты любил маму? — спросила Виола, держа Аманэ за ручку. Весь вчерашний день Ханако занимался со своими детьми, забыв про работу. Ему это даже понравилось. С Виолой он летал по замку, а с Леном просто разговаривал на различные темы. Оказывается мальчику, как и его маме нравятся книги про историю вампиров. Он, забыв про своё недоверие к юноше и стеснение, активно задавал различные вопросы, а брюнет с такой же активностью отвечал ему. Сегодня они решили навестить Яширо. — Любил… — И до сих пор любишь? — снова спросила брюнетка. — Люблю… — Ты считал её красивой? — Она была красивее любого цветка, который я видел за свои 132 года. — Виола, я думаю, не стоит задавать папе много вопросов. Не видишь, что ему тяжело? — недовольно сказал Лен, посмотрев в сторону сестры. Аманэ вздрогнул от того, как его назвал сын. Неужели он так быстро заслужил доверие? — По твоим глазам, отец, я знаю, что ты хочешь спросить. Как сказала Виола, если бы ты был плохим, вряд ли мама полюбила бы тебя. Но судя по твоему учашенному сердцебиению и дыханию, тебе ещё тяжело говорить о ней. Вчера перед сном мы с Виолой поговорили и решили, что будем стараться изо всех сил, чтобы стать достойными наследниками. Чтобы вы с мамой могли нами гордиться! Аманэ удивлённо посмотрела на легко улыбающегося пепельноволосого мальчика и улыбнулся в ответ. Сколько всего их ещё ждёт впереди. Но это уже будет другая история, о которой никто не узнает. В тёмном глубоком лесу есть замок, где каждый вечер вместо душераздирающего крика теперь доносился детский смех, который наполнял тёмное здание светлыми лучами.