Потребность

***

— Ч-Чонгук… Ты что делаешь? — Люблю тебя, — улыбчиво пробормотал парень, пребывая в полном спокойствии и сделал шаг к сестре. — Я тоже тебя люблю, Чонгук. Пошли, я отведу тебя в комнату. Ты слишком пьян, — сестра протянула к нему руку и уже хотела взять за плечо, но брат отошёл, сделав невнятный шаг назад. — Нет, ты не поняла, — наклонил и мотнув головой, он уставился на нее захмелевшими глазами. — Я тебя люблю. — Чонгук, я тебя тоже, — аккуратно, словно боясь спровоцировать. — Как девушку люблю—он сказал это. Просто обрезал, эта фраза не содержала ни одной пьяной ноты, прозвучала так трезво, будто это говорит адекватный человек. Теперь самое страшное происходит именно здесь. Сейчас. Реакция сестры. В этот момент земля ушла из-под ног Сухо. Страх окутал и победил волнение. Она сделала шаг назад, но врезалась в ступень лестницы. — Ты боишься, да? — он так спокоен, будто сказал, что хлеб дома закончился. — Б-брат… Ты… Что несёшь? По её щеке стекает соленая капля, которую Чон поспешно вытирает большим пальцем. Он заглянул в глубокие глаза ученицы, которые молят объясниться, а потом вовлекает девушку в нежный поцелуй, который мигом прерывает, но все ещё чувствует сильную хватку на шее. Она дёргается, жмурит глаза и кривит рот, бьёт брата в плечи и мычит. Мычит сквозь слезы, которые вытекают из закрытых зелёных глаз. Чон резко просовывает руку под бедро девушки и натягивает его себе на ногу, пытаясь усадить Сухо на себя, но она только пинается и всё громче мычит. Ужас и страх. Страх перед братом охватывает её. Когда, когда она упустила момент? Когда упустила момент начала его влюблённости? Почему она не заметила? Почему не остановила? И что сейчас будет? «Боже мой. Что происходит? Мне так страшно, но, несмотря на это, я испытываю жалость к Чону. Я не знаю почему. Он так жалок. Я начинаю его ненавидеть и презирать, но я, как дура, продолжаю верить в братскую любовь. Может, это розыгрыш? Я не понимаю. Слёзы льются, и я боюсь брата. Но я никогда прежде его не боялась. Он никогда не касался меня. Но сейчас он тащит меня силой наверх, в свою комнату. Я не хочу туда идти, ведь мою голову заполняют пугающие мысли. Я до последнего надеялась, что он шутит. Я верила в его доброту и искренность. Но когда, когда, чёрт возьми, я упустила момент того, что он начал психически страдать? Почему я? Почему не его одноклассница, девушка из клуба? Ведь вокруг их так много! Так много девушек у него было! Что он за псих, что за извращенец?! Насколько он себя не уважает, если я сейчас уже лежу на смятых простынях кровати в запертой изнутри комнате и в попытке сбежать, приблизившись всего на несколько сантиметров к двери, грохнулась на пол от удара по голове?!» Девушка не знала, что чувствовать. Страх, волнение, ужас, стеснение, жалость? Самое ужасное то, что брат был настроен серьёзно. Нет-нет, самое страшное то, что это делает её брат. Родной брат. Он никак не реагировал на слова и горькие мольбы сестры. На крики и визги, срывавшиеся с губ. На слёзы и сильные удары кулаками в оголённую спину, которая уже красовалась над девственным телом ученицы. Сначала он, взяв её тонкое запястье и сильно сжав его, кинул сестру на кровать, всё также держа руки над головой девушки, а после… Чонгук проник руками под свободную футболку Сухо и первым делом убрал бюстгальтер, сжимая молодую упругую грудь. Какое отвращение, как же противно чувствовать это всё. Наверное, Тэхён был бы намного нежнее и аккуратнее с ней, даже если бы это делал он, было бы приятно, она бы не боялась. Но сейчас только больно и чертовски паршиво. Сухо пытается вырваться и убрать руки Чонгука из-под не особо защищающей её синей ткани, но он только быстро, словно предугадав действия сестры, поднимает одну руку и даёт пощёчину, от чего она теряет все силы и падает на кровать, расслабив тело. Слёзы градом льются из изумрудных глаз, лицо кривится, а тело будто парализовало. Она не может и двинуться. Что это? Что случилось? Удар брата так подействовал? Что происходит? Почему нет сил даже пошевелиться? В тот момент, когда сестра размышляет, родной брат задирает её футболку и осыпает грудь мокрыми поцелуями. Он облизывает тонкую шею и проводит языком по пухлым губам, проникая им в рот и гуляя там, оглаживая нёбо и исследуя ряд зубов, наслаждаясь. Сильные руки сжимают осиную талию. Пальцами спускается к ягодицам и сжимает их. Скулы работают, а губы оставляют на груди и шее девушки багровые засосы, которые, будто помечая, зализывает парень. Он целует каждый участок тела. Тела, которое он так жаждал три года. Белое, нежное, бархатное. Такое приятное и родное. Такое желанное и заводящее. Таз парня вплотную прижимается к сестре, и Сухо чувствует твёрдый орган, упирающийся ей в таз. Девушка отгоняет нежеланные мысли, ссылаясь на телефон, ручку, что угодно, что может заменить член. Чонгук проводит согнутой ногой по холёной ножке сестры и спускается вниз, спешно снимая белое хлопковое нижнее бельё. «Пожалуйста, не нужно. Брат… Брат, что с тобой… Брат, не трогай… Не нужно этого делать… Не целуй меня… Не трогай мой низ… Пожалуйста… Господи, спаси меня. Я прошу тебя, Господи.» Чон приспускает грубую ткань штанов и расстёгивая ремень на них. Девушка оживает и начинает дёргаться, будто почувствовав, что сейчас будет. Но парень замедлил все её действия, схватив волосы у корней. Он натянул копну измученной Сухо, и от боли сестра запищала. Она чувствовала себя в лапах маньяка, который убьёт её после секса. Чонгуку было совсем неудобно держать сестру за волосы и иметь её, для чего он перевернул её на живот, что и послужило одним из немногих шансов оттолкнуть брата. Сухо согнула ноги и со всей силы ударила ими Чонгука в грудь, из-за чего он только отлетел к шкафу, но быстро встал, успокоив брыкающиеся тело девушки, пытавшейся встать, ударом по лбу. В зоне виска зазвенело, и Чон упала без памяти. В глазах резко помутнело, она глухо слышала тяжелые и опошленные вздохи и маты Чонгука. Парень боялся, что кто-то прервёт их в этот момент и пытался сделать всё как можно быстрее. «Боже, да… О, да… Её… Моя… Сейчас или никогда. Ты и так слишком долго терпел… О, Господи. Не дай Бог, сейчас какая-нибудь тётушка Ким или Тэхён придёт. Я вытолкаю их за забор лично.» Чон поставил сестру в полуобморочном состоянии в нужную позу. Он снова принялся покрывать плечи поцелуями, наслаждаясь нежной, ароматной, такой мягкой и невинной кожей ученицы. Выгнутые ягодицы заставляли сжимать их и покрывать хлопками, которым вторили вздохи и скулёж девушки. Сухо в это время роняла слёзы, катившиеся по переносице, на кровать и что-то бормотала. Чон не слышал её слов. Она молила Бога о спасении, спрашивала, как же так получилось, что она не заметила его притяжения к себе. Неужели вся эта ревность была только предлогом? «Обычно в такие моменты девушки наслаждаются, так в фильмах всегда. Но по телевизору не всегда уточняют, что это может делать твой родной брат. Ненавижу… Ненавижу эту жизнь! Последние три года этой жизни были ужасные… Лучше бы я умерла… Я просто хочу умереть… Я не хочу чувствовать эти тошнотворные вздохи и касания моего тела, я не хочу думать о том, что мой брат псих, о том, что… Это… Это что?! Ай! Что это?!» Девушка мигом выпучила глаза, когда почувствовала боль в анале. Брат услышал только мычание и продолжил делать своё дело. Так грубо и неумело. Хотя у парня был огромный опыт. Так жестоко. Так по-садистски. Это совсем не то, о чём мечтала Чон Сухо. Она мечтала о любви, ванильности, о радости и счастье, но никак не о члене своего братика в своей заднице. Чонгук набирал темп и вдалбливался в пятую точку сестры всё сильнее и быстрее, принося новые порции мучительной боли и распирания изнутри. Стоны слетают с его уст и прерываются писком Сухо: — Брат, мне больно. — Тихо, малышка, всё хорошо. Я рядом, — он шепчет, гладит по голове, как всегда это делал, так по-родному, так добро, но за этой заботой скрывается жажда отыметь сестру как последнюю суку. С уст Чон срываются жалкие стоны, которые тут же слышит Чонгук. Он наклоняется к её шее и начинает снова проводить дорожки и строить незамысловатые узоры мокрыми следами поцелуев. Малышка до сих пор в этой позе. В согнутом состоянии, неспособная даже лечь на кровать. Чонгук сам укладывает её на матрас как нормального человека. Словно куклу, которая не умеет двигаться. — Чонгук… Зачем?.. — она смотрит своими заплаканными, красными и опухшими от непрерывной истерики глазами в его, полные наслаждения и отсутствия сожаления о содеянном, омуты. Чон с нежной улыбкой окидывает взглядом стройное тело и маленькое личико сестры и, прижимая её к себе в тёплые объятия, закрывает глаза. Под тёплым одеялом, в мягкой и приятной постели, брат и сестра засыпают. Снова эта улыбка. Улыбка, которую сестра не видела три года. Он так добро и тепло смотрит. Хочется прижаться и высказаться о всех своих проблемах, высказаться о боли, переживаниях. Хочется верить, что это сон, что брат любит её и дорожит ею, как сестрой. Но всё бы ничего, если бы не голый Чонгук, который обнимает сестру за острые плечи. Его тяжёлое и горячее дыхание. Нога охватывает ногу Сухо. — Ведь сейчас на месте Чонука мог бы быть Тэ… Я могла бы лежать вот так с ним… Что будет дальше? — последние мысли девушки, произнесенные тяжелым шепотом себе под нос, перед тем, как она отключилась. *** В этот день, 23 марта 2020 года, Чон Сухо — ученица первого курса старшей школы Ынкем, при мёртвых родителях, лишилась девственности во время изнасилования. Грязные следы, которые ничем не исправишь. Ничем не смоешь и не сотрёшь. Остались только воспоминания, воспоминания этого дня… Дня, который будет повторяться на протяжении полугода. Полгода брат Чон Сухо — Чон Чонгук будет насиловать свою родную сестру, а в компании их друзей снова покрывать матами и оскорблениями. *** Эта история началась самым трагичным моментом в сюжете. Моментом страха и ужаса. Этот момент отпечатался в голове девушки до конца её дней. Он принёс ей травму детства, психологическую травму, которая заставит её миллион раз пожалеть о том, что она послушалась брата и не пошла в полицию. Ведь кто знал, что всё закончится смертью… Давайте посмотрим, как всё начиналось…