Потребность

***

       Pov Сухо Утро начиналось на удивление прекрасно. Я встала пораньше и захотела проскользнуть побыстрее в школу, чтобы избежать стычек и совместной дороги с братом. Я умылась и завязала небрежный хвост, оделась в первую попавшуюся толстовку и штаны, напоминающие школьные брюки. Губы покрыла едва отдающим красным бальзамом и вылетела из комнаты. Я спустилась вниз к прихожей, пересекла гостиную, но остановилась из-за знакомого, до слёз раздражающего голоса. Чонгук сидел и в одиночестве попивал чай с тостами и маслом за длинным белым столом: — Ты куда так спешишь? — спросил брат, приподняв бровь. В его глазах было что-то пугающе-игривое, он явно отмечал свою победу. — Я… В школу, куда ещё, — я сжимала лямку портфеля. — Наконец-то хоть одеваться нормально начала. Но ты, кажется, забыла, в каком режиме ты ходишь в школу, — ученик встал из-за стола и начал медленными шагами приближаться к сестре. Щёлкнув её по носу, он с улыбкой продолжил, — Жди здесь. Мы идём вместе. Я миллион раз прокляла его. Как ему удаётся всегда подловить меня? Он ясновидящий или что?! В школу я добиралась как всегда в компании Чонгука. Мы ехали на машине с водителем нашей семьи семьи. Я смотрела на быстро сменяющиеся картинки за окном и думала, что я такого сделала два года назад, чтобы Чонгук меня так возненавидел. Я ведь сначала спокойно себя вела, думала, он чем-то огорчён, но потом стала замечать, что он стал очень злым и жестоким. Деспотичным. Диктатором. Именно по отношению ко мне. С друзьями и родителями он был просто душка, одуванчик и просто пушистый котик. Где я совершила ошибку? И сколько бы раз я не спрашивала об этом, ответа не было. Прошло уже два года, а я до сих пор ломаю голову над разгадкой его злобы.        Конец Pov Сухо *** Очередной день в школе. Очередная драка с Чонгуком и очередные голоса парней, пытающихся нас успокоить. Как всегда оттащили нас друг от друга Тэхён и Юнги. Они всегда первые бежали помочь. Потом подключались другие, но словесно. Парни не раз мне говорили молчать, хавать и признавать ошибки, ведь Чонгук человек нетерпеливый и намного более раздражительный, чем я. Но меня было невозможно переубедить. Из этой войны мог выйти только один живой. У нас с ребятами было своё место — чёрный выход за школой. Его использовали в случае пожарных тревог, а мы там зависали все перемены, болтая и дурачась. Я как всегда сидела и насупившись поглядывала на Чонгука. Он воротил от меня нос и что-то бурчал. — Чего палишь?! Ещё раз получить хочешь?! — Чон встал и уже замахнулся, но рука Юнги перехватила его запястье. — Всё, успокойся! — ещё более приказным тоном, чем у самого Гука. Чонгук развернулся и плюнул в сторону травы. Парень сел обратно на бетон и свесил руки с колен. — Может, вы объясните, что на этот раз произошло? — самый рассудительный парень из всей компании. — Джун, ты что, с ума сошёл такие вопросы задавать? Я же сегодня в школу без Чонгука пошла! — с сарказмом в голосе ответила на вопрос друга ученица. — Закрой свой рот! — закричал Чонгук. — Ты сегодня сказала, что нужно было встать ещё раньше, чтобы не застать меня! Ты получила по заслугам! — А тебе не кажется, что ты слишком жесток с ней? — Хосок попытался его успокоить. — Она ничего такого не сделала. — Давайте я сам буду решать, как себя вести с сестрой, ладно?! — подняв голову и смерив всех присутствующих «фирменным» взглядом. — Не называй меня сестрой! Ты мне никто! — А, даже так… Я тебе никто?! —старший подскочил и дёрнулся к девушке, но на этот раз его усадил на место Тэхён. В этот момент в диалог вступил Джин: — Может хватит? Мы разрываемся между вами! Хотя бы ради нас могли бы себя нормально вести! — Бедные ваши родители… — вторили остальные. — Этот придурок сам всё начал, ограничивая мою свободу! Будто я раб твой! — Ты опозорила нашу семью! — Почему-то родители мне ничего не говорили, а только за оценки хвалили и делали всё, что я попрошу! Это ты себе понавыдумывал этот бред! — она вскочила с места, махая руками. Слёзы вновь застилали глаза пеленой. — Ты не видишь, как на тебя все засматриваются?! Всякие мужики, которым уже за 30! — Ты бы мог спокойно мне это сказать! Не орать и не портить наши отношения! — очередная встряска нервной системы. — Может, я тоже хочу братских отношений?! Хочу всем делиться с тобой и иметь поддержку! — Так она есть! Ты её не замечаешь! — он сверлит её взглядом, поедает изнутри. — Не замечаешь, как я отгоняю всяких мудаков от тебя! — Парни, которым я нравилась, нормальные! Пока ты меняешь девушек, как перчатки, я даже ни с одним парнем не целовалась! — Ты мне ещё спасибо скажешь, что я оберегаю тебя от них! — он хмыкнул, поворачивая голову в сторону, теперь уже рассматривая пейзаж. — Ты можешь это спокойно подойти и объяснить! А не бить! Когда ты меня ударил — ты умер для меня… Услышав это, Тэхён решил вмешаться: — Сухо… Не говори такие громкие слова… Они могут сильно ранить… — Пускай, его удары тоже меня ранили! — девушка не сводила заплаканного взгляда с брата, который явно был в ярости. Чонгук сжал кулаки до такой степени, что пальцы побелели, а костяшки покраснели. Сестра встала и ушла с их места. Девушка ушла к своей тёте. Она её всегда понимала и успокаивала после ссор с братом. Грубо говоря, Сухо бывала у неё каждый день. *** После ухода девушки Хосок решил попробовать помочь своему другу: — Ты сейчас можешь попробовать всё вернуть только одним искренним «прости». Поговори с ней по душам. Стань настоящим братом. — Идите нахер, — парень встал на ноги и ушёл в класс. Он хотел попробовать заговорить с сестрой, хоть и получилось бы только снова поссориться, но попытка — не пытка. Так уж заведено в отношениях Чонов. Как только кто-то из них хочет помириться, сразу начинается что-то вроде «но всё равно ты виновата!» и всё примирение коту под хвост. *** Сухо сидела в уютной и ставшей родной однокомнатной квартире. На кухне крутилась, как белка в колесе, женщина тридцати пяти лет с короткими русыми волосами в фиолетовой вязаной кофте и тёплых штанах с мишками. На ногах у неё были тёплые пушистые тапочки. При входе в квартиру, первое что услышала Сухо: «Тапочки на!». Это не могло не вызвать улыбку. Поставив кастрюлю на плиту и сделав две кружки чая, тётушка Мин подбежала к заплаканной Чон Сухо, которая сидела у неё в гостиной и заодно спальне. Девушка поджала ноги к груди и ревела в коленки. — Ну-ну-ну, не плачь. В первый раз что ли такое, — тётя похлопала малышку по спине, потом поглаживая, и присела рядом, согнув одну ногу и отхлебнув чай. — Тётя, ну за что он так со мной?! Я же ничего такого не сделала! — голос срывался на всхлипы и паузы, во время которых она приходила в себя. — Второй год я чуть ли не каждый день получаю от него пощёчины! — Девочка моя… — цокнула женщина и приложила ладонь к щекам племянницы, прижав голову ученицы к своей груди. — Я надеюсь, этот нахал одумается. Сколько раз я тебе говорила переезжать ко мне?! — Тётя, у тебя маленькая квартирка, я тебя напрягать буду! — Доченька, ты — никогда. Мы снимем квартиру побольше, если надо будет. Ты, главное, приди и скажи, хорошо? — Угу, — Сухо улыбнулась и кивнула головой, на что получила тёплую улыбку. — Этого засранца совсем разбаловали. Такому человеку, как он, нельзя иметь семью, иначе он всех поубивает при любом слове против него. *** Чонгук бегал и искал по всей школе младшую. Он поднял на уши весь класс, разорвал весь телефон своими звонками, спросил у всех учителей и школьников, не видели ли они Чон Сухо. Друзья бегали за ним, помогая в поисках. Чимин нагнулся над ухом Тэхёна и прошептал: — Видал, как всех на уши поднял. Каким бы ублюдком он ни был, Чонгук любит свою сестру. — Твою мать, где она?! Сухо! Быстро вышла ко мне! — животным криком разносились слова Чонгука в коридорах школы. Парня выворачивало наизнанку. Руки тряслись, в голову лезли страшные мысли, что может быть с сестрой. «Авария, маньяк, похищение, крыша, река, ветка дерева, потеря сознания, с очередным парнем». Чон перебирал в голове всевозможные варианты, но в конце концов только жутко повредил запястье, когда ударил им в стену от злобы. — Я иду домой, — отрезал парень и спешно покинул помрачневшее здание школы, не просидев и половины учебного дня. — Да, это хорошо, что он так волнуется, но вы же знаете, что будет, когда она вернётся? — Хосок как всегда волновался за девушку, в то время как Джин, усмехаясь, сказал: — Завтра придёт с фингалом и разбитой губой. — Ты чего ржёшь?! Он не посмеет дойти до такого! — Чонгук сможет всё, — Джин был реалистом, он жестоко продолжил. — У этого человека нет совести. Для него существует только он. А все остальные — пыль в его ногах. — Я думаю… Может, как-то помочь им? Я не понимаю, как мы до сих пор общаемся с ним, — почти взвыл собеседник. — У тебя есть идеи? — вопросительно подняв брови, спросил Чимин. — Психбольница, — размеренным тоном произнёс Юнги и увидел, что друзья не восприняли его предложение всерьёз. — Чего угараете? Я не шучу. Он стал налегать на наркотики. И вы это знаете. Под кайфом он может сделать что угодно. Это страшно. — И как мы это сделаем? «Чонгук, поехали с нами в психбольницу? Тебе там будет хорошо и уютно», — издевательским голосом сказал Тэхён. — Нет. Нужно подумать, — Юнги нахмурился. — Но это — единственный вариант. Возможно это всё из-за наркотиков. Может, он начал их принимать и под воздействием его рассудок помутнел. — Но такие отношения у них с 15 лет. А наркотики он принимает с 17. — Может, мы не замечали просто? — невинным голосом Хо. — Айщ… Я боюсь за Сухо… Чимин похлопал Тэхёна по плечу: — В твоём случае нужно просто поговорить и объясниться, — ухмыльнулся старший из этой парочки. — Кстати да. Ты уже год в неё влюблен, пора признаться, — поддержал уставший от разговора Юн. — Всё будет, но не сразу. У неё пока что и так проблем много. А если я ещё со своими чувствами приду, так она меня пошлёт куда подальше, — он хмыкнул и улыбнулся, мягко, невесомо, тепло. *** Ким Тэхён — сын напарника отца Чонов. Добрый, чертовски красивый, высокий и спортивный парень. Учится как попало, но старается. Одевается по своему стилю и становится стандартом красоты и моды в школе. У него куча поклонниц, но его сердце принадлежит только одной. Этой бедной девушке, которая терпит побои от родного брата, которая ничего из себя не строит. Добрая, весёлая, красивая и умная, принципиальная и умеющая постоять за себя. Чон Сухо. Ещё год назад, когда Чонгук познакомил ребят со своей очаровательной сестрой, она запала в сердце Тэхёна. И ни одна шлюха из клуба не смогла превзойти Сухо. Тэхён всё время боялся подойти, признаться, объясниться в чувствах. Ведь боялся не отказа, а того, что у него чувства быстро пройдут. Ким — довольно непостоянный человек, но, смотря на девушку, всё больше и больше убеждается в том, что он однолюб. Просто этой любви ещё не было. То эти ссоры между Чонами, то ссоры в компании, то проблемы в жизни Тэхёна, то какой-то звонок или кто-то придёт — всё время что-то отвлекало его. И даже сейчас Ким настроился признаться в любви девушке, но её ссора с братом, подобная тем, которые случаются каждый божий день, прервала идиллию. Тэ очень переживал за девушку, ведь он не знает, что придёт на ум Чонгуку. Это человек, который слишком поменялся за два года. Из доброго отзывчивого парня он превратился в злого, жестокого, беспощадного и самовлюблённого придурка, который закапывает свою родную сестру всё глубже и глубже. Каждый раз Тэхён держится из последних сил, чтобы не избить друга. Он не понимает, что всех держит в общении с ним. Может, какая-никакая братская любовь? Надежда на изменение Чонгука в лучшую сторону? Вся эта тема напрягала Кима. Он хотел защитить Сухо, прижать к груди, словно маленького котёнка и забыть о всех проблемах. Жить счастливо и наслаждаться цветочным ароматом духов, который исходит от Чон Сухо. Эта девушка задурила ему голову. Из-за неё он возненавидел друга, из-за неё потерял своё холостятство, потерял свободные мысли и холодное по отношению к девушкам сердце. *** Придя домой, Чонгука встретила служанка, сообщившая о том, что родители уехали на встречу с партнёром отца, господином Хюнин, и завтра их тоже не будет. Чонгук, махнув головой, тем самым подав знак, что услышал девушку, поднялся к себе в комнату. Он кинул портфель на пол и закрыл дверь на ключ. Сам же, смотря в зеркало на шкафу, раздевался.        Pov Чонгук «Я так изменился. Волосы теперь русые и богато уложены. Уши проколоты и кожа сияет. Пресс всё больше проявляется, мышцы ног такие твёрдые. Я слишком много времени проводил в спортзале. Мне немного стыдно из-за того, что я бросил танцы, но у меня уже нет желания и тяги к этому. Ребята спрашивают, где я нахожу наркотики… А я их даже и не употребляю… Хахаха, да… Я себя так веду, что люди думают, что я наркоман… Честно говоря, курить я начал после той сцены с сестрой у порога дома, когда я вернулся с тренировок. Я был послушным учеником, примерным сыном и отличным танцором, любящим братом и верным другом. Но что-то пошло не так…» Пока я размышлял, оказалось, что я уже преодолел узкий коридор и сейчас стоял в одних боксерах у зеркала в ванной комнате и трогал себя за шею и лицо. Когда я таким стал? Не знаю… В тот день мы играли с сестрой в бассейне, мы представляли себя прекрасными принцем и принцессой. Я кружил её в воде, держа за хрупкую талию, а она громко и искренне смеялась. Для неё это была игра, а я слишком вошёл в эту роль. После того дня моё сердце в присутствие сестры стало сильнее биться в груди, пытаясь пробиться сквозь клетку рёбер, ладони потеть, дыхание учащалось. Но, когда я видел её с каким-нибудь ушлёпком… Я хотел убить его… Этот макияж… Я же знаю, как на неё слюни льют и парни, и мужчины. Раньше я гордился, что это моя сестра, но сейчас я скрываю её из-за ревности. Два года я молчу о своих чувствах. Когда Сухо спрашивает, что случилось. Что она сделала. Когда она хочет поговорить, я так хочу ей рассказать, но она меня испугается… Она будет бояться собственного брата… А я этого не хочу… Узнают родители, так они скорее всего упекут меня в психушку… Я не знаю, какой будет их реакция, и из-за собственной слабости я срывался на неё из-за ревности, и первая пощёчина была из-за неё. Но… — Ха… хахаха, — я начинаю заливаться истерическим смехом. — Чонгук, ты же знаешь, что ты психически больной… Ты знаешь. Но молчишь… Почему? Пойди добровольно и расскажи доктору сам, пускай сестру спасут от тебя. Но ты не можешь, жажда видеть её каждую секунду, жажда иметь над ней власть поглощает тебя всё больше и больше… Сначала я корил себя за эту пощёчину. Мало того, что я люблю родную сестру, так я и ударил её. Но потом… Хах, я вошёл во вкус, так сказать… Мне стало нравиться издеваться над ней. Мне нравилось унижать её и видеть слёзы из-за меня. Эмоции. И все из-за меня. Я хотел видеть её страдания только с моей стороны, любой, кто вызовет у неё слезу, будет уничтожен… Я хотел слышать её крики снова и снова. Я хотел доставлять ей боль ударами не только по лицу, но немного ниже и в согнутом состоянии… Тогда-то я понял, что я псих… Интересно, психи признаются, что они больны головой? Может, это самовнушение? Но тот факт, что я хочу жёстко отыметь свою сестрёнку, не давал мне покоя.        Конец Pov Чонгук *** Брата тошнило от самого себя. Он не понимал, как докатился до такого… Как он мог влюбиться в сестру? Как можно хотеть сестру вообще? Разве можно быть таким моральным уродом? Чонгук знал точно, если он получает удовольствие от насилия… Значит он психически больной человек. Парень уже долго размышлял над своими действиями. Ему слишком интересно, что творится в его голове, и ему было слишком интересно, как устроен его мозг, но явно не как у всех. Эта жажда тела собственной сестры, ревность, удовольствие от причинения насилия, его истерический смех без причины — всё это признаки его неуравновешенности. Чонгук с криком и слезами разбил кулаком зеркало в ванной. Капли крови хлынули из костяшек, а зеркало местами потеряло стекло и окрасилось багровым. Парень упал на колени, поднёс окровавленный кулак к зубам, он сжал ими пальцы, прислоняясь к ним губами. Лицо расплылось в истерической гримасе. От пота пряди волос на лбу собрались в сосульки, некоторые облепили кожу. Чон съёжился на холодном кафельном полу. В коленках отдавало пульсом из-за боли, которую получил парень при падении. Ему страшно. Страшно от того что будет дальше. Вдруг его болезнь начнёт прогрессировать, вдруг он начнёт поднимать руку на родителей, прислугу, друзей. Убивать людей, насиловать… Вдруг он… Изнасилует свою сестру… Эту низенькую и хрупкую девочку… Семнадцатилетняя принцесса узнает о настоящем лице своего брата, лёжа под ним… Будет неправильно, если Чонгук начнёт отрицать, что фантазия, как он имеет свою сестру, не доставляет ему удовольствия. Но мысль о его моральном уродстве врывается в мозг раньше, чем Чон кончит. Чонгук заливается слезами, но подрывается с ног, так как услышал хлопок входной двери. Он включает воду и смывает всю кровь в раковине, но из-за ран на руках, её становится только больше. Чонгук пытается снять зеркало, ведь ванна общая и сестра заметит состояние вещи. Но, как только Чонгук хочет её поднять, ещё больше осколков выпадают из рамы. Сжав губы в тонкую линию и проматерив себя, Чонгук мечется с места на место, но застывает, когда дверь открывается, и показывается обеспокоенная Сухо. *** Девушка вернулась от тёти и хочет побыстрее принять душ и лечь спать, но слышит шум в ванной. Первое, что ей приходит в голову — это Чонгук, ведь служанка уже предупредила Сухо об отъезде родителей, значит в доме только они вдвоём. Девушка подумала: «Вдруг что-то сделал с собой». Но потом, вспомнив, что это Чон Чонгук — человек, который обожает себя до потери пульса, подумала, что тот просто разбил что-то. Но беспокойство и любопытство взяло вверх, и девушка, поднявшись по лестнице, зашла в ванную. Перед её глазами встал резко замерший на месте брат в одних чёрных трусах с окровавленными руками и растекшимися розоватыми каплями крови на кафеле: видимо, вода смешалась с тканью. Вся белая раковина была в крови, а зеркало разбито. — Чонгук?.. — Сухо кинулась к брату и схватила его за запястье, надеясь увидеть целые вены. — Всё в порядке, — твёрдо ответил брат, но его голос сломался, от чего сестра улыбнулась. Парня удивило то, что младшая беспокоится за него. Она же говорила, что он умер для неё. Чонгук в тот момент не поверил ни одному слову Сухо, ведь знает характер сестры. — Что тут произошло? — она шокировано посмотрела на зеркало, раковину, затем на руки и пол. — Я нечаянно разбил зеркало. Пытался убрать, — невозмутимо и непривычно спокойно. — Такие последствия могут быть только после удара… Чонгук… Объясни мне, что произошло? — на половине фразы она перешла на успокаивающе-нежный шепот. Видя обеспокоенные глаза сестры, Чонгука тошнит, ведь пока она искренне хочет выслушать его, он искренне хочет отыметь её во всех известных позах. Его нереально влекло к Сухо, любовь к этой доброй и искренней девушке, которая в данный момент вытирает большим пальцем слёзы Чонгука. — Прости… — слегка улыбается брат и пытается сдержать слезу, но получается плохо. — Ч-что? — девушка не могла поверить своим ушам и глазам. Только что человек, который беспощадно давал ей пощёчины, издевался, унижал и смеялся с этого, просит прощения. Неужели в этом теле осталось что-то живое? — Прости меня, сестра, — Гук даёт волю эмоциям и бросается на плечо к Сухо, заключая её в объятия. Согнувшись, он роняет слёзы одну за другой. — Прости за всё, Сухо… Я люблю тебя, быть может, я не могу рассказать тебе правду… Но верь, что я не желаю тебе плохого… Я знаю, я плохой человек, но свою сестру я буду любить в любом состоянии… — Сухо расплакалась и после минутного колебания прижала его к себе. Странно… Очень странно… В данный момент Чонгук чувствует дикую любовь к своей сестре, как к девушке, он не хочет отпускать её из своих объятий. Он не хочет иметь её, он хочет любить её… Завтра Чон Чонгук и Чон Сухо снова будут воевать и ненавидеть друг друга, брат снова ударит сестру и будет покрывать её оскорблениями, но сейчас парень открыл душу и показал сестре, что за эти два года его любовь не ослабла. Он всё также дорожит и заботится о девушке таким способом, просто если он расскажет всё, она не поймёт. Пока что нужно молчать. Наверное, хоть перед смертью, Чонгук ей признается…