Потребность

***

День начался обыденно и ничем не отличался от предыдущих. Родственники встали, все позавтракали в столовой, и, собравшись, дети направились в школу. Взгляды были такие неловкие во время сбора в школу. А на улице девушка и вовсе не решалась поднять глаза на брата. В её голове до сих пор сидели мысли о том, что было вечером. Брат корил себя за то, что сестра увидела его в таком состоянии. Нужно как можно быстрее пойти в больницу. Странно. Психи в принципе когда-нибудь признаются сами себе, что они больны? Голова Чона кружилась от стольких раздумий. Как ни странно, в школу они дошли молча. Ни слова не сказали, и в здании, встретившись с друзьями, сразу привлекли внимание не только парней, но и всех, кто столпился в просторном школьном коридоре. *** — Это что такое? — удивлённо спросил Джун, увидев идущих рядом и молчащих Чонов. — Она без синяков? — активно подхватил Джин. — Похоже, всё серьёзно, — поддержал разговор Хосок. Парни подошли к паре и беспокойно переглянулись. — Всё хорошо? —Тэ положил ладонь на плечо девушки. — Да. Всё в норме, — она кивнула, улыбнувшись, и накрыла ладонью руку Кима. Все переглянулись в очередной раз. Чон застыл и кинул на друга вопросительный взгляд. — Кхм-кхм, — откашлялся Чимин в кулак. — Что что значит? — Чон устрашающе и грубо перевёл взгляд на Сухо, а после снова на Тэ. — Эм… А что такое? — Тэхён кладёт руку на талию девушки и смотрит в глаза другу, показывая усмешку. Это движение всем внушило неуютность и опасение. — Тэхён… — Сухо уже хочет выйти из кольца его рук, но Ким ещё сильнее впивается в кожу. — Что это такое? — Чон переходит на высокий тон и вплотную становится к Тэ. Парень свысока смотрит на любимого сестры. — Мы вместе, — отрезал Тэхён и ввёл всех рядом стоящих в ступор. Девушка лишь бросила на него вопросительно-восклицательный взгляд, но отрицать ничего не стала. Ведь, по сути, верно, она согласилась, но ограничила поцелуи и интим. — Сухо?! — хмурые брови и озлобленный взгляд опустились вниз. Девушка смотрела в глаза брата и не смела отводить свои. — Брат… — сглотнула ком в горле, — Д-да. Тэ прав. Чонгук после последнего ответа сестры, не раздумывая, сразу ударил друга в скулу. Ким откинулся назад, но удержался на ногах. — Я не позволял! Моего разрешения не было! — он орал, что есть мочи, и за мгновение привлёк постороннее внимание. — Чонгук, не шуми… — Тэхён осторожно посмотрел на народ и тихо обратился к Чону. — Заткнись! Меня никто не спрашивал, согласен я или нет! — Кто ты такой, чтобы тебя спрашивали?! Я сама разберусь в своей жизни! — встряла сестра, защищая любимого. — И то правда! Кто я такой?! Я всего лишь твой родной брат! Ты никогда не изменишься! Ты всегда будешь единоличницей! С этими словами Чонгук ушёл в класс математики, а друзья остались стоять в коридоре около гардероба. — Я… Я поздравляю вас! — Хосок с толикой вопросительной интонации удивлённо и радостно улыбнулся, пожав руку Киму и обняв Сухо. Остальные последовали его примеру, но подробности расспрашивать не стали, у них есть Чимин, который, как миленький, выложит более конкретно, ведь Тэ и Чим очень близки, и Пак в любом случае всё знает. *** Ситуация в классе была напряжённой. Вся школа уже в курсе, что Тэхён и Сухо вместе, а Чонгук категорически против. Ким не понимал, в чём дело. Что такого они сделали? Он же его лучший друг, Чонгук может на него положиться. Он позаботится о его сестре и не посмеет обидеть. Неужели к Тэ нет доверия? Эта мысль оскорбляла парня. Весь урок он просидел с надутыми губами и злился на парня. *** В классе Чонгука ситуация была ещё больше напряжена. Сестра и брат прожигали друг друга взглядом, а между ними на среднем ряду сидел Юнги, который чувствовал себя боксёрской грушей, не смея и голову повернуть. Он смотрел прямиком на доску, делая вид, что ему интересно, а в голове молил, чтобы его не убили. Объяснение темы прервал телефонный звонок. Учитель Ким принял вызов и извинился перед классом. — Да. Да, это этот класс. Да, здесь. Сейчас, минуту, — он прикрыл трубку ладонью и обратил взгляд на детей, ища глазами Чонов. — Чонгук и Сухо, вас зовут к телефону. Звонят из больницы. Первым конечно же подорвался Чонгук. Он оставил сестру за своей спиной и тихо ответил. — Алло. — Здравствуйте, кем вы являетесь? — сдержанный мужской голос на другом конце. — Чон Чонгук. — Господин Чон, ваши родители пострадали в автокатастрофе, приезжайте на опознание. Ноги стали ватными, парень ничего не слышал, всё стало так тихо и глухо. В голове стоит последняя фраза и долбит по мозгам. — Опознание? — он не сразу все понял. — То есть, что-то серьёзное? Они же просто пострадали? Просто попали в аварию, зачем опознание? — Они скончались. Соболезнуем. Эта фраза поставила шах и мат, и парень выронил трубку из ладони. Телефон громко приземлился на учительский стол, и брат почувствовал прикосновение к плечу. — Что случилось? — сестра обеспокоенно заглянула в полные слёз глаза. — Родители… — он наклонился и обнял девушку, заключая в крепкие руки, ведь знает, сейчас нужна будет именно поддержка. — Они умерли?.. — дрожащий шёпот и замершее тело сестры, глаза которой уставились в стенку. Чонгук взял её за руку и молча вывел из класса, показав учителю взглядом, что всё плохо. *** — Чооон-гууук, — она уткнулась в плечо брату и обхватила грудь руками. Чон положил руки на спину и уткнулся подбородком в макушку сестры. Родственники роняли слёзы, но уже через пять минут крепких объятий сидели в такси и ехали по адресу. Каждый должен быть сильным. Чоны не те дети, которые ноют. Что бы ни случилось, они не будут долго вопить. Им хватит меньше часа, чтобы выплеснуть эмоции и снова вернуться в норму, но это не тот случай. Сухо всё время вытирала глаза с подтекшей тушью ладошками и шмыгала носом. Гук пытался держать себя в руках, но всё, что у него вышло — это дрожащими пальцами набрать номер и позвонить друзьям. — Алло… — выдохнул. — Юнги… Мы едем в больницу. Родители скончались в аварии, п-приезжайте… Адрес скину… Чонгук был более стойкий, чем младшая, потому он постоянно тяжело выдыхал и протирал уголки глаз, сдерживая слёзы. *** — Мама… — Папа… Перед братом и сестрой лежали два холодных бледных тела. Губы уже синие. Контраст создают только чёрные волосы отца и рыжие матери. — Папочка… — Сухо расплылась в искривлённой гримасе и ушла в сторону, не желая больше смотреть на родителей. Она закрыла лицо руками и взвыла, слёзы вновь хлынули с новой силой. — Господин Чон, нам очень жаль. Время аварии семь тридцать утра. Как я понимаю, они возвращались домой. — Да. У них была командировка. — Вот их вещи, — доктор протянул два пакета. Кроме телефона, ключей, кошелька и сумки матери, в них ничего не было. — Одежду вы получите на входе. — Не нужно. Избавьтесь от неё. Чонгук не хотел, чтобы сестра видела ещё и наверняка изуродованную кровью одежду погибших родителей. Брат вышел из прохлады помещения морга и обнял Сухо, чувствуя мокроту на белой рубашке. — Чонгука, что теперь будет? — она говорила сквозь ткань на плече, в которое уткнулась лицом. — Сестра, всё будет хорошо. Помнишь, мы с тобой разговаривали о смерти? Мы пообещали друг другу, что ничто нас не сломит, мы будем сильными до конца. — Чонгук! — отозвался Джин. — Сухо?! — окликнул Тэ, который остановился перед спиной девушки и тяжело дышал. Сестра повернулась лицом к любимому и уткнулась к нему в шею, тут же чувствуя вкусный аромат, напоминающий весенний дождь, и ладони на своей спине. — Сухо, всё будет хорошо, ты веришь? — он шептал то в макушку, поглаживая по спине, шее и волосам. — Сухо, только не волнуйся. Тэхён совсем не знал, что говорить в таких случаях. Он лишь чувствовал, как пальцы девушки сжимаются всё сильнее на груди, а сама она издаёт всхлипы, тело подрагивает. — Чонгук… Соболезнуем… — Чимин обнял друга. — Сейчас тот момент, когда нужно оставить свою ненависть и подарить сестрёнке всю заботу. — Я никогда её не ненавидел. Я её всегда любил. Что ты несёшь?! —толчок в плечо Кима и встревает Джин: — Успокойся. Просто забудь о ссорах и поддержи её в конце концов. — Да, хорошо, — кивнул головой Чонгук. — Я знаю, что мои слова только усугубят ситуацию, но это жизнь. Кто-то уходит, а кто-то приходит. Вы не должны зацикливаться на этом, — попытался утешить всех Юнги. — Юнги-хён прав, — Чимин поддержал друга. — Они были прекрасными людьми, но рано или поздно пришло бы и их время. И наше тоже придёт. Они ушли, но вы здесь. — Жизнь продолжается, не мучайте себя мыслями о них. Да, мы не были в вашей ситуации, но имеем представление, какого вам. Чонгук поспешно подошёл к сестре и обнял её, не отгоняя Тэ. Чимин также присоединился к ним и тут же все ребята образовали обнимающуюся кучку, которые утешают, плачут, молчат. *** — Мне остаться сегодня? — Тэхён обратился к заплаканной девушке, от которой была видна только макушка. Сухо лежала на плече парня. — Я не думаю, что это хорошая идея, Тэхён. Они должны всё обдумать и решить, как жить дальше. Завтра навести их, — ответил, смотря в водительское зеркало, Мин, ища в отражении Кима. — Останьтесь завтра дома, мы объясним ситуацию учителям, — Джин сидел рядом с Тэхёном. — Не нужно. Я завтра пойду в школу. Сам скажу, почему сестра не пришла, — обернулся с переднего сиденья брат. — Нет, я тоже пойду в школу. Я должна быстро переключиться. Я сойду с ума дома, — оживилась Сухо, приподнимая тяжелую голову. Это заявление вызвало у Чонгука гордость. Его всегда поражала стойкость сестры. Он сам такой. И Сухо всегда брала пример с брата. Ему нравились её сила духа и что она не хочет уходить в мысли о родителях. Ребята ехали на машине Юнги. Во второй, ехавшей позади Мина, сидели остальные парни. *** У порога дома их встретили бабушка и дедушка со стороны мамы. Родители отца скончались несколько лет назад. Отец от инсульта, мама от старости. Также вместе с родителями матери стояла тётушка Ким. Слёзы катились по их щекам, и, как только они увидели младших, прощающихся с друзьями, кинулись к ним. Машины отъезжают, и Чонгук оказывается в объятиях бабушки, а Сухо — тётушки. *** Долго они, конечно же, в доме не пробыли. Внуков хватило на час, чтобы разрыдаться в конец и уже в открытую попросить уйти. Бабушка с дедушкой только плакали, давили на жалость. На душе становилось тошно. Тётушка Ким успокаивала Сухо и утверждала, что всё будет хорошо, что нужно принять и отпустить. А если Чонгук будет что-то вытворять, тут же переезжать к ней. Ведь теперь тут девушку ничего не держит. Чонгук, видя, что сестра приходит в себя и её напрягает присутствие родственников, быстренько с ними простился, ссылаясь на обязательный отдых. Брат хотел побыть наедине с сестрой и поговорить с ней. Его сердце рушилось, когда он видел её со слезами на глазах. Он планировал успокоить её и внушить веру в лучшее. *** Сухо ушла к себе в комнату, не проронив и слова. Сейчас в голове слишком много угнетающих мыслей. Нужно просто всё обдумать. Девушка уперлась руками в матрас и села на кажущуюся тусклой кровать. Голова опущена, а глаза закрыты. Брат проследовал в комнату за ней и сел рядом. Он обеспокоенно окинул взглядом младшую сестру, стараясь не сделать лишнего. — Сестра… — М? — усталый вздох, голос необычно низкий. — Не переживай сильно. Я знаю, тебе больно, но прими это как закон природы. — Я их так любила… — от звонкости и жизнерадостности не осталось ни единого следа. — Мы все их любили… Каждый из нас когда-нибудь умрёт. Сегодня настал их день. — Меня волнует наша жизнь. Как мы будем без них? — она приподняла голову, стряхивая прилипшие к лицу волосы. — Они же наше всё, — сдавленный шепот. — У тебя есть я. Я позабочусь о тебе. Об этом не переживай, — он положил руку на спину сестры и ждал хоть малейшего внимания к себе. — Сестра? — Что? — Прости меня за всё. За все эти годы. — Айщ… Чонгук… Давай не сейчас. Я не хочу ещё этим себя напрягать, — она скривилась и отмахнулась, опустив лицо в ладони. — Да, ты права, — старший отвел голову, устремляя взгляд на стену, кивая самому себе. Чонгук всего лишь хотел показать, что до сих пор любит Сухо. Что он не зол, не ненавидит её. Он дорожит ею и хочет её счастья. Просто любит немного по-другому. Немного… Да… Это лучшее оправдание. Каждого из Чонов оторвал от размышлений звонок в дверь. Гук спустился, а сестра осталась сидеть, переживая утрату. *** — Здравствуйте, Господин Чон-младший. До нас дошло известие о гибели ваших родителей. Соболезнуем, — перед ним стоял мужчина в строгом костюме со значком компании родителей. — Вы кто? — Чонгук совсем не знал компанию, а работников тем более. — Я агент вашей компании. — Моей? — торс напрягся ещё больше, глаза показывали непонимание. — В завещании вашего отца написано, что после его смерти, компания переходит в ваши руки. Доля отца ваша, а доля матери — младшей госпожи. — Сухо! Пришли из компании, спустись! — не отрывая взгляд от мужчины, Чонгук позвал сестру и впустил работника в дом. *** Они сели в гостиной за стеклянный журнальный столик. На диване находилась пара, а напротив них, на кресле, гость. — Вам нужно заполнить все эти документы. А также распишитесь, где стоят галочки. Родственники поставили подпись на бумагах, предварительно прочитав каждый пункт. — Завтра вы должны выйти на работу, господин Чон. Удивлённый взгляд сначала на агента, а потом сестру исходил от брата. — Какая работа? — вопросов много, а ответов ничтожно мало. — Вы же читали документы. У вашего отца есть заместитель, но у него нет прав управлять делом, — собирая бумаги, ответил агент. — Они есть только у Вас. — Я же школьник, — звучало больше вопросительно. — Вы наследник. — Я учусь в школе. — С вашими документами из школы мы разберёмся, — поправив очки, произнёс тот. — Мне ещё два года учиться, — Чон всеми способами пытался объяснить свои мысли. — Ну… Мы разберёмся. — Ай-я-яй, — улыбается и грозит пальцем. — Взятки — это нехорошо. Ты так боишься потерять зарплату? Хорошо платят? — Эта компания строилась 20 лет, и потерять всё разом — абсурд. — Ладно. Завтра я приеду. — Спасибо за понимание, господин Чон. Вас встретят у входа и приведут ко мне, я проведу для вас детальную экскурсию и расскажу о ваших обязанностях. Ведь, насколько мне известно, вы ни разу не были в компании. — Да, не был. Хорошо, завтра увидимся. До свидания… — он специально делает паузу и жмёт руку, ожидая когда собеседник назовёт своё имя. — Чон Юнсон. — Агент Чон. До свидания, агент Чон. *** Пара проводила работника за порог и начала свои обсуждения. — А если он специально тебе что-то не то скажет, чтобы захапать себе всю компанию? — Не волнуйся, он не дурак, чтобы связываться со мной. Даже если мама и папа умерли, всё наследство наше. Мы продадим одну вазу из этого дома и уже выиграем любое подсудное дело. — То есть, они купят твой аттестат? — звонкость, но не живость, вернулась голосу. — Получается, так. Хах, я о таком только мечтать мог. — А я, как идиотка, буду параграфы учить! — взъелась Сухо, но была заключена в объятия улыбающегося брата, от чего у самой, сквозь надутые губы, вылезла улыбка. — Я думаю, нужно отпустить часть прислуги. Я могу сама убираться и готовить, — немного помедлив, произнесла сестра, сразу продолжая. — Давай оставим водителей и охранников? — Как пожелаешь. *** Уже через пять минут перед парой стояли все слуги особняка. — Уважаемые работники этого дома. Я приношу искренние извинения за предоставленные неудобства, но вследствие гибели наших родителей, мы вынуждены отказаться от части прислуги. Она нам больше не понадобится. На работе остаются охранники и водители. Остальные уволены. За этот год вам выплатится полная сумма. Ещё раз извините за неудобства. Так гордо, с прямой осанкой и поднятой грудью, держа руки за спиной, говорил Чонгук. Сестра искренне и восхищённо на него смотрела и думала, как же он красив в таком положении. *** Сегодня брат и сестра потеряли родителей, но не себя. Они живы, друзья дышат, и существуют на земле родственники. Нужно двигаться вперёд и забыть о прошлом. У каждого есть цели, которые он хочет исполнить. У каждого есть мечта и уже намечен путь к ней. Нужно принять сегодняшний день. Кто-то умирает, а кто-то живёт. Тяжело, но пережить это возможно. Просто нужно время. Глупо думать, что никто из Чонов не будет плакать сегодня ночью. Сухо плачет и закрывает рот ослабевшей рукой, чтобы брат не слышал. Он же думает, что она сильная. Он молчит, держится, сестра ничем не хуже. Столько свалилось в один день. Девушка совсем не успела ничего сделать. Она не успела сказать, как сильно любит родителей. Не успела извиниться и рассказать о себе всё, что только возможно. Но давайте признаем, будь они сейчас живы, девушка бы не сделала этого. Мы начинаем ценить и понимать все свои ошибки только когда теряем человека. А в данный момент ушли сразу двое. Семья Чон никогда не была близка между собой. Отец всегда с мамой, а брат с сестрой. Но это не значит, что мама и папа не думали о детях и не любили их. Внимание всегда давалось равное, то есть мало. Никто не ходил обделённый или обиженный. Родители были постоянно в работе и совсем ничего не знали о детях. Не знали чем они живут и как. В принципе, как и большинство родителей этого мира. Но как только была свободная минутка, они всегда вывозили детей на природу, в места, где они ещё не были, проводили с ними хоть и мало времени, но оно хотя бы было. Младшим Чонам не хватало заботы и ласки, родители редко говорили «Я тебя люблю», и это обижало. Ведь в этом нет ничего сложного. Просто перед сном скажите, и следующий день пройдёт прекрасно. Но теперь не будет деловых разговоров отца с коллегами, заполнявших первый этаж, не будет новых эксклюзивных вещиц от мамы, её тёплых шарфиков и свитеров крупной вязки. Всегда одинаковые, чтобы не было ревности или зависти. Они любили детей и гордились их прекрасными отношениями, но, увидев впервые в жизни пощёчину от брата в сторону сестры, всё стало рушиться. Было страшно оставлять их дома, но, предупредив прислугу и сказав в случае чего тут же звонить им, уезжали. Так же было и в этот раз. Но кто же знал, что они не вернутся. Столько не сделано, столько не сказано. Столько не увидено. Столько времени, что потеряно безвозвратно. Ведь ещё они не были на свадьбе детей, не держали на руках внуков, не застали правнуков. Они были слишком молоды, чтобы умирать. Чонгук захлёбывается бесшумно в слезах, уткнувшись в подушку. Во всём виноват он. Он и только он. Как же тяжело на улице держать стойку сильного парня, а наедине с собой опять становиться слабаком, не способным разобраться с самим собой. Родители ушли из жизни с беспокойством о детях. Они застали худшие моменты их жизни, на их глазах всё, что так долго строилось, разрушилось. В конце концов, они не увидели того счастья и поддержки Сухо и Чонгука. Они ушли с мыслью, что вся любовь, вся теплота и искренность исчезли. А всё из-за старшего. Ведь именно он начал такую жизнь, именно он начал уничтожать сестру, зная, что та пошла в него и молчать не будет. В школе у каждого это вызывало гордость. Несмотря на такие сцены «убийств» каждый божий день по несколько раз, ученики любили наблюдать, когда Сухо ведёт себя, как её брат. Даёт отпор несносному парню. Привычки, взгляд, внешность, движения, фразочки — всё как у Чона. И рот затыкала как он — угрозами. Им было интересно наблюдать, как Чонгук гордится сестрой, но в тот же момент её «ненавидит». — Я люблю вас… — Люблю вас…