Мгновение тишины

Для столкновения требуются двое. Фрэнсис Скотт Фицджеральд, "Великий Гэтсби"

Я стоял рядом настолько близко, что мог увидеть любой изъян кожи на её удивительно бледном лице. Мог, но не видел. Мои глаза были закрыты, я не мог даже прикоснуться к ней. Ведь она не принадлежала мне. Нет, это было бы чрезмерной роскошью. Но мне было позволено вдыхать её запах, чувствовать нежность гладких волос. Я прижался щекой к мягким, словно настоящий бархат, локонам, и тут же почувствовал до боли знакомый, но непривычно волнующий запах полевых цветов. Я мог только вдыхать этот чудный аромат, потому что боялся быть ослепленным великолепием. Да я бы ничего и не увидел - вокруг царствовала кромешная тьма, опускаясь на нас и словно бы мешая мыслить, угнетая сознание и надавливая на ясный разум. Я слегка отстранился, но делать это было крайне неразумно. Я не выдержал. И мои руки медленно, словно змеи, обвили её талию. Она все еще не могла открыть глаза и взглянуть на меня. Она знала, что непременно заплачет. И мы оба не хотели этого. Моя возлюбленная еле слышно, почти неощутимо выдохнула, и тут же появился новый запах. Мятный. Я ощутил непреодолимое желание... Мы стояли друг к другу так близко, соприкасаясь носами, что еще один сантиметр - и наши губы непременно столкнулись бы. Она слегка наклонила голову, а я с трепетом, будто охотник, боящийся спугнуть дичь, примкнул к её устам. Она испугалась от неожиданности, но затем мягкие сухие губы ответили. Этот мятный поцелуй был настолько... Невинным, целомудренным. От него не взбудоражилось сознание, не загорелось желание, но по телу разлилась приятная истома. Хотелось, чтобы этот ритуал длился вечно. Она нерешительно, будто бы боясь проявить инициативу, поддалась вперед и провела рукой по моим и без того взъерошенным волосам. Сначала едва уловимо, затем уже сильнее. Я принял это как приглашение и, опустив свои руки чуть ниже её талии, углубил поцелуй. Она ускорила темп, и я слегка приподнял девушку над землей. Затем она отстранилась, сделав перерыв лишь затем, чтобы собраться с новыми силами, и, наконец, передохнуть. Раздался слабый стон, полный исступленного отчаяния и желания, и я больше не мог сдерживаться. Сначала я оставил след на тонкой лебединой шее, а затем впился во влажные на этот раз губы грубым, требовательным поцелуем. Она ответила мне не менее дерзко, и я, словно соревнуясь с ней, начал доминировать, решительно стараясь сделать это мгновение более резким. Я, безусловно, управлял поцелуем: мои руки все сильнее сжимали её тело, а она все глубже вонзала ногти мне в спину. Это был поцелуй, полный страсти, и где-то даже жестокости, ведь я, действуя, совершенно не учитывал её желания. Я знал, она любит всю эту нежность, романтику, сантименты. Но также понимал, что не в силах больше ограничивать себя. Она захотела прервать поцелуй, но я не дал этого сделать. Французы, увидев такую пылкость и напор, были бы ошеломлены не меньше, чем она. Я никогда не был так жесток с ней. И вот она попыталась оттолкнуть меня своими маленькими кулачками. Я мысленно зловеще усмехнулся. Нет уж, она моя, только моя. И я буду делать с ней все, что захочу. Я почувствовал, как сознание своей власти, словно пелена, окутало мой разум. Желание усилилось, я уже почти не в силах был с ним бороться. Я готов был овладеть ей. Даже если она этого не хотела. Она уже не отвечала на мой поцелуй, нет. Она только пыталась освободиться, стараясь увернуться от меня. Снова простонала. На этот раз устало, томно, словно моля о пощаде. Перестала бороться, полностью поникнув. Словно бездушная кукла в моих руках. И тут я наконец понял, что же я творил несколько секунд назад - мои руки отпустили её, как и губы. Я открыл глаза. Услышал, как она отходит от меня на несколько шагов - я напугал её. - Прости. Я не сдержался. Она молчала. Прошло всего несколько секунд, но это ожидание показалось мне вечностью. - Я так сильно тебя люблю! - только и произнесла она. Я услышал, как она всхлипнула. Затем, вопреки здравому смыслу, снова приблизилась ко мне. И примкнула к моим губам совсем вяло, так, как будто в любую минуту могла исчезнуть. Я не двигался. Она мягко положила ладони мне на плечи - совсем невесомо. Я ответил ей. Её язык в этот раз так неопытно и неторопливо переплетался с моим. Этот поцелуй был очень коротким, совсем как наш первый. Абсолютно, до малейшей детали - таким же. Я также настойчиво исследовал её рот, а она также безропотно позволяла мне учить её этому. Все как раньше. Новым в нем было только то, что он был последним. - Мне так жаль... Прошу, не забывай меня, - прошептала она. И я все-таки открыл глаза. Конечно, здесь было темно - только тусклая луна освещала её эфирный силуэт. И сейчас она казалась мне призраком. Видением. Миражом. Девушка отошла и кинулась прочь, словно убегая от меня. Так оно и было. Но я не гнался за ней. Только, быть может, в её мыслях? Затем, уже будучи довольно далеко, она оглянулась. И я прошептал: - Никогда. А после она скрылась из виду, и тишина окутала меня, словно белый саван. Она окутала меня, как окутал туман, так внезапно пришедший из ниоткуда. И я понял, что можно слышать многое: шелест листвы, шум волн моря, заливистое пение птиц, тиканье часов, стук каблуков по асфальту, оглушительный крик, яростный рев. Но ничто не оглушает сильнее, чем тишина...