Что во сне тебе моем

Лэнс резал курицу для карри, когда сзади его вдруг обвили худые руки. Потом Уолтер вздохнул. Так, словно Лэнс задолжал ему миллион долларов. Если бы так случилось на самом деле, Уолтер сто процентов не стал бы напоминать ему о долге и только горестно вздыхал бы и смотрел полными невыразимой тоски глазами. Сейчас Лэнс его глаз не видел, но надеялся, что в них нет вселенской грусти. Потому что видимых причин для нее не было. А не видимых… У него что, дорама плохо закончилась? — Уолтер? — тихо произнес он, ссыпая курицу с разделочной доски в сковородку, снимая одноразовые перчатки и принимаясь за жарку. Повторился вздох, а руки исчезли. Скрипнул стул возле большого обеденного стола. Лэнс обернулся. — Что не так? — спросил он. — Все так, — был ему ответ. Лэнс снова взялся за карри. Готовка была его небольшим хобби, безобидным и очень расслабляющим после напряженного дня в качестве лучшего шпиона Штатов. Эта профессия здорово истощала силы, и надо было как-то их восстанавливать. Готовка ему в этом помогала. Уолтер, с которым он недавно крепко сдружился, часто заходил к нему, и они разделяли трапезу. Прошло несколько минут, и Лэнс услышал сзади: — Вот я твой друг? — Друг, — короткий ответ. — Самый лучший друг? — Вообще-то единственный, — хохотнул Лэнс. — Если говорить о настоящих друзьях. — И сделаешь ради меня все, что угодно? — Горы сверну и звезду с неба достану. — Звезду не нужно, но ты можешь… — Да? — Я изобрел одну штуку, надо протестировать. — А в голубя нужно будет превращаться? — Нет. — Так что за штука? — Я назвал его «Дримвизор 2.0». Предупреждая твой вопрос: первый взорвался прямо у меня на столе. — Так. И что делает твое изобретение? Уолтер просиял. Говорить о своих гаджетах он любил. — Это самое интересное! Оно позволяет проникать во сны испытуемого. Теоретически все должно работать. А на практике… — Ты хочешь подсмотреть мои сны? — Да. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Лэнс пожал плечами. — Ладно, — легко согласился он. — Но это будет скучно, потому что мне ничего не снится. — Жа-аль, — протянул Уолтер. — Но мы все равно попробуем. — Когда ты хочешь его протестировать? — Оно у меня с собой, так что можем прямо сегодня! — Ты был так уверен, что я соглашусь, поэтому прихватил его из дому? — усмехнулся Лэнс. — Вообще-то я доделывал его в такси. Но и надеялся тоже. *** — Может, тебе выпить теплого молока с медом? — спросил Уолтер, взбивая подушку Лэнса, пока тот надевал после душа чистые трусы. Полотенце он повесил на батарею, горячую по зимнему времени года. — Не надо молока, я и так усну. И вообще на мед у меня аллергия. Но ты об этом никому не скажешь, потому что у Лэнса Стерлинга не должно быть слабостей. — Это не слабость — это аллергия. — Ты понял, что я хотел сказать. Враги могут воспользоваться этим знанием в своих целях. — Я никому не скажу, — заверил его Уолтер. — Даже Марси? — Даже Марси. — Что у вас с ней? — Мы вместе ходим на выставки и в музеи. Она любит искусство. — Ты любишь ее? — Я люблю выставки и музеи. — Уолтер улыбнулся. Он предпочел свести все к шутке, чтобы случайно не взболтнуть лишнего. О том, что он чертовски влюблен в Лэнса. Так, что сердце замирает, а в голове играет орга́н, когда он находится поблизости. — Значит, нет? — Нет, Лэнс. — Хорошо. — Хорошо? — Ну, то есть мне все равно, кого ты там любишь, я просто желаю тебе взаимности. По-дружески. — Спасибо, — произнес Уолтер с улыбкой, хотя это «по-дружески» больно резануло слух. — Что мне делать? — Надень это на голову. — Он протянул Лэнсу нечто вроде шапочки из разноцветных проводков и датчиков. Потом поправил ее, размещая два датчика точно на висках. — А теперь ложись и спи. Лэнс покорно улегся и накрылся одеялом. Уолтер вытащил из-под одеяла провода, которые тянулись к наушникам и очкам виртуальной реальности, переделанными под «Дримвизор 2.0». Очки и наушники он положил на стул, стоящий рядом с кроватью, а затем вышел. Он собирался вернуться чуть позже, когда испытуемый погрузится в быстрый сон. А пока можно выпить кофе. Во-первых, делать все равно нечего, а во-вторых, спать самому уже хочется. Кофе он пил редко, потому что его горечь ему не нравилась. Поэтому Уолтер насыпал много сахара и налил сливок, прежде чем начать пить. Вот так гораздо лучше. Он заглянул в навесной шкаф, нашел печенье (Лэнсу было бы не жалко для него. Наверное) и принялся поглощать его, обгрызая печеньки по кругу, пока от них ничего не оставалось. Он думал о своем эксперименте. Еще раз в уме вычислял все неизвестные в системах уравнений, вспоминал, правильно ли спаял проводки, верно ли присоединил датчики. Вроде бы все было правильно. Потом зазвонил будильник, и он заспешил назад, в спальню. Споткнулся на ступеньках и чуть не упал. — Тьфу! — сказал он самому себе. — Соберись, Уолтер. Наконец он был в спальне. Луна и фонарь за окном давали достаточно света, так что он не стал включать дополнительный. Сев на стул, Уолтер надел очки виртуальной реальности и нажал на кнопку включения. И… ничего не произошло. Никаких тебе визуальных образов — только темнота. Тогда он надел наушники. И тоже не услышал ничего. Ладно, подумал он, может, быстрая фаза еще не наступила. И он стал ждать. Снова и снова сверяя в голове свои расчеты. Кофе не помог: Уолтер стал проваливаться в сон. Есть теория, что в состоянии дремоты к человеку могут прийти гениальные решения проблем, которые он не мог найти днем. Так с ним и случилось. Он нашел ошибку в одном из уравнений, смешную такую, можно сказать, детскую: он не там поставил десятичный разделитель. Разумеется, по чистой невнимательности. Найденное решение настолько поразило его, что он проснулся и какое-то время пялился перед собой, не понимая, почему вокруг черным-черно. Потом он сообразил, что не снял очки. Стянул их вместе с наушниками и побежал за своей переносной лабораторией. Ему понадобились отвертка и паяльник. Он отсоединил от устройства очки и наушники, вскрыл их, перерезал несколько проводков, снял изоляцию и перепаял их по-другому, изолировав клеем из пистолета, украшенного наклейками с «Заботливыми мишками». Потом присоединил назад к аппарату и снова надел, подумав, что уже, наверное, слишком поздно, что нужная фаза сна закончилась. Однако он ошибся. К его огромной радости. Уолтер увидел обрывок сна Лэнса. Он смотрел на мир его глазами, и в этом мире на нем, Уолтере, было почему-то голубое платьице с рюшами и блондинистый парик. Потом он все понял. Он — Алиса из Страны чудес. А рядом — Соня-Марси и Мартовская зайчиха-Джой. Марси и Джой играли какую-то совсем непостижимую амелодичную музыку на губных гармошках, а Лэнс увел его в танец. Уолтер там, во сне, говорил, что совсем не умеет танцевать, но Лэнс его не слушал, и кружил с ним, и кружил по полю, усеянному одуванчиками. Он ликовал: его эксперимент оказался успешным! И пусть он еще не знал, как его изобретение можно будет применить на практике, все равно считал, что это весьма перспективное направление. Все шло просто прекрасно, но тут… Лэнс из сна поцеловал его. В смысле прямо в губы, когда музыка вдруг затихла, а они остановились. У Уолтера в реальности участилось сердцебиение, тогда как Уолтер во сне охотно отвечал на поцелуй. Его собственное лицо было так близко перед глазами, что он видел свои веснушки. До него вдруг дошло: значит, Лэнс обратил на них внимание, на эти веснушки, раз они отпечатались в его памяти. И что вообще все это может значить? Этот — спасите-помогите — поцелуй?! Картинка исчезла. Снова началась медленная фаза, и Уолтер стянул с себя наушники и очки. Потер глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Он не знал, что и думать. Оставалось только ждать. Ждать следующей быстрой фазы в надежде, что она что-то прояснит. Он снова отправился на кухню, за новой кружкой кофе. Растворимый кофе, кипяток, сахар, сливки. Как-то отреченно Уолтер подумал, что вообще довольно странно: у Лэнса дома растворимый кофе, а не в зернах. Из головы не шли картинки из подсмотренного сна. Они в нем целовались так, как он хотел бы поцеловаться в реальности. Прижаться губами к губам, ощутить их мягкость, почувствовать, как язык толкается в рот. Он никогда в жизни не целовался, но много читал об этом в любовных романах и фанфиках к своим любимым дорамам. Так что теорию он знал. Оставалось испытать все на практике. Ему хотелось это сделать непременно с Лэнсом. Пришло время возвращаться. Уолтер немного боялся: что еще он подсмотрит в его голове? Может, и не стоит этого делать? Но нет, надо же как-то прояснить ситуацию. Он все-таки пошел в спальню Лэнса. Надел наушники и очки, нажал на кнопку. На этот раз картинка появилась сразу: он опоздал на начало сна. И то, что Уолтер увидел, повергло его в настоящий шок. Он снова был в платье, коротком, серебристом. На голове был парик чуть светлее, чем его натуральный цвет волос, а на губах сиял розоватый блеск. И, как будто всего этого было мало, руки Лэнса лежали на его ногах (Уолтер из сна раскинулся на диване) и весьма недвузначно скользили вверх. Вот платье задралось, и он обнаружил у себя полное отсутствие белья. Уолтера во сне это, очевидно, не смущало — он лишь провел языком по нижней губе и улыбнулся. Боже, как стыдно! Еще более стыдно, чем читать об этом в фанфиках. Уолтер в реальности зажмурился, не выдержав. Он хотел было снять очки, но любопытство взяло верх, и он открыл глаза, чтобы снова подсмотреть этот дикий сон. Менее стыдно явно не стало. Стало даже более стыдно! Уолтер из сна оказался перевернутым на живот, а Лэнс трахал его пальцами. Это было просто непостижимо. Что это вообще все могло значить? Лэнс хочет его? Хочет вот так, в платье, парике и с розовым блеском на губах? У Уолтера еще никогда секса не было, так что он думал об этом со страхом и замиранием. А тем временем Лэнс разделся. Его глазами Уолтер увидел его член и подумал, что такой прибор просто не может в него войти. Но он вошел. И Лэнс начал его методично трахать. Больше Уолтер смотреть не мог. Он сдернул с себя наушники (услышав напоследок собственный стон) и очки и как можно быстрее покинул спальню. Он расположился на диване в гостиной и попытался уснуть, но это было просто невозможно: в голову лезли разные мысли о поцелуях, сексе, платьях и Лэнсе. Мысли копошились, как муха, попавшая в банку с липким вареньем, и Уолтер увязал в них и чувствовал, что пропадет, если все не выяснит. Ровно в семь утра в спальне зазвонил будильник. А он так и не уснул. Чувствовал себя разбитым и одновременно на взводе. Он был полон решимости поговорить с Лэнсом. Уолтер слышал, как тот прошел в ванную, шумела вода, потом на кухне звякнула кнопка включения электрочайника. Только после этого он заглянул в гостиную. — Я не сплю, — сказал Уолтер, поднимаясь с дивана. — Почему? — Бессонница. — Ты выпил слишком много кофе. И не помыл после себя кружки. — Да, прости. Лэнс? — Мм? — Он плюхнулся на диван рядом и включил большую плазму. — Выключи, пожалуйста. Лэнс послушно выключил телевизор и повернулся к нему совершенно серьезным лицом. Уолтер глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Я должен задать тебе один очень важный вопрос. Пообещай, что ответишь честно. Лэнс молчал. Уолтер повторил: — Пообещай. — Обещаю. — Я тебе нравлюсь? К нему закралась мысль: может, у него недотрах, вот и снятся всякие непотребства, может, он, Уолтер, тут и вовсе ни при чем. Но Лэнс ответил: — Вообще-то да. — А молчал почему? — спросил Уолтер пораженно. Сердце заполошно стучало, готовое вот-вот выскочить через глотку. — Я не хотел разрушать нашу дружбу. Боялся потерять единственного друга. Они вздохнули синхронно. Уолтер придвинулся ближе и взял Лэнса за руку. — Ты мне тоже нравишься. Улыбка в ответ. — Нам стоит поцеловаться? Уолтер встряхнул головой, отгоняя ночные воспоминания. — Да, думаю, да, — сказал он, решившись. И тогда Лэнс его поцеловал, взяв за плечи. Он не напирал, был на удивление нежен и бережен. Сначала он задействовал только губы, потом осторожно провел языком по его нижней губе. Уолтер приоткрыл рот, понимая, чего он хочет, и язык скользнул внутрь. Ему сорвало крышу, натурально. Когда язык Лэнса ласкал его язык — это было ни на что не похоже. Ему хотелось, чтобы это длилось вечно. Но он сам же и отпрянул, испугавшись, когда чайник резко издал «Дзынь!», просто от неожиданности. — О боже, — простонал он, пряча лицо в ладонях. Уолтер чувствовал, как начинает гореть лицо. И снова вспомнил сон Лэнса. — Чисто для справки: я платья надевать не буду. Парики тоже. — Что, прости? — Платья. У тебя ведь фетиш на это, или как это называется? — Да, но откуда ты знаешь о платьях? — Из твоих снов. — Мне ничего не снится, — заявил Лэнс, на что Уолтер усмехнулся. — О, тебе снится, просто ты этого наутро не помнишь. Если ты не врешь мне. — Я не вру! Значит, твой эксперимент оказался удачным? — Более чем. — И что же мне снилось? Расскажешь? — Н-нет, — испуганно отозвался Уолтер. — Но почему? — Потому что ты непременно захочешь повторить, а я еще не готов. — Что же мне такое могло сниться? Да еще и с тобой в платье. Ну расскажи. — Ни за что! Пойдем лучше пить кофе. — Ты меня без оружия убиваешь... Но я все равно люблю тебя, засранца. Уолтер вскочил с дивана и постарался как можно скорее отвернуться — настолько широкой была его улыбка, что это казалось даже неприличным. В голове все еще не укладывалось, что его чувства оказались взаимными. И что они — господи-боже — целовались!