Там, где видно звезды

«Утро?» Оскар взглянул на часы. «Полдень». Плотные шторы практически не пропускали свет, из-за чего на вскидку не скажешь, на сколько часов хозяин спальни проспал завтрак. Едва ли его это беспокоило. Спешить некуда. В этом городе никто никуда не спешит. Оскар сделал медленный и глубокий вдох, потом такой же протяжных выдох. И снова. Воздух стоял настолько тяжелый и горячий, что он почти не чувствовал насыщения кислородом. Солнце уже было в зените, поэтому крыша дома накалялась до дискомфортных температур, а вместе с ней и его апартаменты. - Пора купить кондиционер. – Он хотел бы поворчать, но кидаться недовольством в пустоту – невесело. Жаловаться приятнее, когда есть кому эти жалобы выслушать. Но спальня была пустой. Утренний быт: кофе, душ, завтрак собранный из остатков вчерашней еды. Ему 22, но он так и не привык запасаться едой наперед. Все во внешнем виде и поведении Оскара говорило о нем, как о человеке, который оказался не на своем месте. Поэтому он никуда не торопится. Оскару некуда спешить по утрам. Его никто не ждет в машине у парадного входа. Его босс не станет отчитывать за пропуски утренних собраний. Даже его девушка никогда не бывает по утрам в постели. Его девушка… Ничего не задает настроение на день, как любимые люди в постели рядом с тобой. Они всегда вдыхают немного надежды, даже в самые пасмурные дни. Она работала по утрам. Он спал до полудня. Настроение сложилось ворчливым. Оскар всем сердцем ценил труд своей возлюбленной, поэтому никогда не оспаривал ни выбор ее профессии, ни график. Он просто скучал. - Соберись. Вдох. Выдох. - Она скоро вернется. Нельзя встречать гостей с таким кислым лицом. Кофе полилось по горлу с двойной скоростью. Он распахнул шторы и открыл окна. Комната окрасилась в золотой цвет, а листочки домашних цветов заплясали на сквозняке. Вдох. Выдох. Город, в котором он вырос, сейчас лежал как на ладони. Окна апартаментов выходили на базарную площадь. Вернее, теперь это просто площадь. Некогда бывшая торговым центром, теперь место для проведения сезонных ярмарок. Прекрасное олицетворение всей истории в одном маленьком месте. Такой потенциал… но теперь это просто тихая ярмарка. Люди приезжают сюда умирать. Нет лучше места, чтобы встретить старость, ухаживать за цветами и прогуливаться у рек, которые пронизывают город с трех сторон и сходятся в самом его центре. Вокруг – только поля и холмы. На холмах – огромные мельницы, которые, будто титаны, сторожат это место. Каждое утро город тонет в туманах, каждый вечер - пляшет в тусклых огнях вывесок. На каждом углу маленькие кофейни. С мостов дети запускают бумажные кораблики, а во дворах играют в салки. Старики обнимаются, глядя на звезды, а молодые люди… уезжают. «Одно новое сообщение!» Монитор его компьютера загорелся. Письмо с работы. Сфера IT имела множество плюсов. Например – работа из дома. Уже несколько лет он успешно занимался разработкой статистических алгоритмов для крупных рыб на рынке, и все – не покидая зону комфорта. До сих пор. - Они… серьезно? Переехать? – Он впал в ступор. Зеленые, как малахитовые камни глаза прыгали по тексту, из конца обратно в начало. Здравый смысл пытался найти подвох там, где его не было. Его тонкие строгие губы разошлись от удивления. Повышение. Вместе с ним – оплачиваемый переезд для всей семьи. Сердце резко забилось от счастья, но также быстро успокоилось, как только Оскар вспомнил… - …Она точно не согласится.

***

“Кофее..” Из под смятого одеяла раздался тихий женский голос, чуть подрагивающие пальцы убрали с лица прядь вьющихся пепельных волос, так и норовящих оцарапать ей глаза. Раздражающий перезвон будильника, полоска тусклого света, играющая на бледных щеках, нежно обнимающая своими мягкими фотонами чьи-то блеклые веснушки. Из под одеяла высунулась рука, пытающаяся нащупать звенящую коробочку где-то на прикроватной тумбочке. Часы, ключи, очки, ручка - “Черт, ну где он?”, еще одно сонное движение, сопровождающееся тихим шорохом и тут внезапно все звуки комнаты грохотом сосредоточились в одном месте. “Айй..”, на полу лежала полураздетая девушка с сонным, явно не слишком довольным лицом. Шипя и потирая ушибленное бедро, она, покачнувшись, встала с ворсистого ковра, наконец выключила будильник и спустилась по дубовой лестнице вниз на первый этаж. - Вот и новое утро. Новый день для новых свершений, да, Клара? - девушка со скептической усмешкой поморщилась, пробежавшись взглядом по своему отражению в зеркале ванной. Стоя босиком на промерзшем за ночь цветном кафеле, она попыталась сделать что-то вроде легкой зарядки. Щетка, тюбик, скрипучий кран и стакан воды. Каждый раз, когда она умывалась или ходила в душ, воду можно было ведрами с пола собирать. Впрочем, это, как и все остальное, было ее фишкой. Неотъемлемой частью души или чего-то там еще, называйте как хотите. Кухня встречала Клару залитым просыпающимся солнцем, пространством, круглым столиком на двоих, старым чайником с почти полностью стертой эмалью на стенках. Любимым ритуалом Клары утром перед работой было следующее: под шипение плюющегося паром чайника, тихо, чтоб не разбудить Оскара, открыть стеклянную дверь выходящую прямо в сад, захватить с собой вчерашнюю газету и десять минут читать уже ни для кого ни актуальные в этом городишке новости, поливая себя, как цветок, первым стаканом кофе за день.Это то, что она делала каждый день по утрам перед тем, как поехать на велосипеде к себе на почту. И это утро ничем не отличалось от остальных, хотя бы на первый взгляд. То ли это место, где в восемь утра открывается почтовое отделение? Вы удивитесь, в этом городе почти никто не работал, как Оскар всегда говорил: “Сюда приезжают, чтобы умирать”, но были некоторые места, которые работали в основном по утрам, а к обеду уже закрывались. Например, почтовое отделение номер “5”, где Клара работала уже добрых пол года. Слабый ветерок пролистывал страницы лежащей на садовом столике газеты, облизывал рассыпанные на груди Клары, родинки и веснушки, девушка молча пила сладкий кофе с молоком. Ее не смущало, что она сидит на улице в одних пижамных штанах. Здесь, наверное, никто ничего не смущался. Кто мог ее увидеть? Бабушка, вышедшая на прогулку, с таким же старым, как она, кокер-спаниелем и забредшая случайно куда-то не туда? Или старый, уже почти слепой, молочник, которому через неделю выходить на пенсию? Клара их не боялась. Она любила вот так посидеть в тишине и покое, наслаждаясь хвойным привкусом ветра и цоканьем колокольчиков, висящих над балконной дверью. Впрочем, тишиной и покоем здесь можно было наслаждаться буквально везде и в любое время дня, но эти моменты были для нее особенными. Ей было всего 19 лет, но она с уверенностью могла сказать, что события ее короткой жизни были достойны любой драматичной картины американского кинематографа. И совсем недавно она решила, что с нее довольно драмы. Переехав сюда полтора года назад, она будто наконец нашла то, что давно так искала или, во всяком случае, была свято в этом уверена. Тихая работа, размеренная жизнь, отношения с замечательным и чутким человеком, таким, как Оскар, сделали ее счастливой. И она надеялась, что это никогда, ну или по крайней мере не скоро закончится. Закончив с приготовлениями, девушка надела любимую рубашку из темного велюра, твидовую юбку цвета топленого молока, капроновые колготки, и вышла в коридор. За пять минут до выхода, она вспомнила, что кое что забыла: босиком пробежавшись по длинному выцветшему временем ковру, она быстрым движением тонких рук, записала что-то на самоклеющейся бумажке для заметок, прикрепила ее к холодильнику и побежала обратно зашнуровывать туфли. Небольшую сумку со всякой мелочью внутри она закинула в корзину велосипеда, слегка протерла его своим носовым платком от росы и двинулась в путь. Туманные улицы еще спящего города, лужи дождевой воды, целующие булыжники мостовой, закрытые кафешки, от которых всегда пахло свежей выпечкой, наполняя этим ароматом все перекрестки - все это она до безумия любила. Минут десять и она уже на месте. Она всегда оставляла ключ в фальшивом камне возле ступенек, хотя на самом деле дверь можно было вообще не запирать, в этом месте жили преимущественно старики и никто из них не стал бы грабить почту. Да и было бы, что грабить, трудом Клара представляла себе картину, где чопорная английская бабушка сметает с полок подарочные открытки и почтовые марки. Упаковать пару посылок, поставить марки на трех открытках, заполнить десяток дурацких бумажек: что-то там про учет, уборку помещения и заказ партии открыток с котятами. “Оскар наверное думает, что я придурочная, раз трачу время на такое...”, - девушка задумчиво бурчала себе под нос, проставляя штампы на посылке с лимонным вареньем. - “Ну и пусть, мне нравится, все равно я бы не смогла добиться чего-то большего. Никогда не понимала, чего ему так неймется, хотя, по правде, он ведь человек абсолютно другого уровня...Ему здесь не место. Я еще до того, как мы начали встречаться, порой думала, что он должен сидеть где-то в офисе какого-то небоскреба в личном кабинете, в кресле из кожи и все такое. Не знаю... Как он вообще здесь оказался, в этом Богом забытом месте?”. Проставив последний штамп и угостив бабулю печеньем, она посмотрела на часы. “Уже прошло столько времени..?”, было пять часов дня с копейками, через десять минут можно было уже смело закрываться. “И все таки, я же люблю его, мы совсем немного вместе, но это же что-то особенное? Или мне так кажется, может быть, для него на самом деле это просто временное увлечение..”, Клара покосилась на стойку с открытками, потом посмотрела на подоконник заставленный керамическими горшками. “Это нормально, что он хочет большего, так же как и то, что я не хочу. Но что нам делать, если в какой-то момент придется выбирать?”, тень сомнения и легкого напряжения прошла по ее щекам слабым румянцем. “Пора домой, он наверное уже заждался. Не люблю оставлять его одного, он ведь не особо любит куда-то выходить, а дома бывает скучно”, - Клара подхватила сумку, но перед тем как выйти, поймала на пленку полароида огромное ватное облако, скользящее по небу через разводы бутылочного стекла окон. Она улыбнулась. Колеса прогулочного велосипеда терлись и ударялись о булыжники мощеных улиц, проезжая через мост, девушка могла видеть как где-то там через десять метров от нее, на площади оживленно бегают дети, старики несут домой свежие овощи, взрослые подтягиваются к главной пивной города. На душе становилось тепло, когда она видела, как город дышит и дает дышать другим. В мегаполисах, где она жила до этого, ей всегда казалось, что эти огромные города со своими бетонными коробками, неоновым светом, заглушающим звезды, пытаются тебя задушить. Здесь же можно было спокойно дышать полной грудью. По пути домой она остановилась у любимой угловой булочной, выбрала самые мягкие булочки с корицей и душистый яблочный пирог. Погрузила это все в корзину, сделала еще один снимок и полетела домой, про себя улыбаясь и радуясь каждой минуте. Таким вот она была человеком, который в глубине души был то ли шестидесятилетним стариком, то ли пятилетним ребенком, иначе нельзя было объяснить ее тяги к такому образу жизни. Дверь, клацанье трущихся друг об друга ключей, звук, с которым вытирают влажную подошву кожаных туфель о коврик с жестким ворсом. “Милый, я дома!”, крикнула Клара в умиротворенную тишину не освещённого коридора. “Я купила нам булочек”.

***

- Милый, я дома! Сердце Оскара на секунду сжалось, сделало несколько мощных ударов. Нужно удалить письмо! Нет. Нужно закрыть почту. Зачем Кларе знать об этом? «Она моя девушка». Кларе не обязательно знать об этом прямо сейчас. - Я купила нам булочек! Это может ее расстроить. Проблема первых лет отношений в том, что тебе, на самом деле, еще нечего терять. Мечты попасть в большой город, занять место в престижной компании, получать шестизначные выплаты – все это сейчас в письме, на электронной почте, которую он пытается судорожно закрыть. Все, что требуется от Оскара – разбить сердце любимой девушки. Она ни за что с тобой не уедет. «Блядь». - Привет… булочка? – Его мысли еще где-то там, рядом с походами в престижные галереи и вручением премии, за достижения в сфере статистики, но здравый смысл подсказывает, что нужно ответить. – Ты сегодня раньше, чем обычно. Это не правда. Она всегда возвращается примерно в это время. Экран гаснет. «Может, отказаться?» Он смотрит на свое отражение в черном, почти матовом стекле. Черты лица смазаны, как и мысли. Сейчас он не понимает, кто на той стороне – любящий парень, живущий взаперти на краю мира, или успешный разработчик, готовый идти на любые жертвы ради достижения целей. «Нет, такие шансы не выпадают дважды. Ты мечтал об этом, ты работал ради этого, ты…» Он запнулся. В его мечты вмешалась Клара. Меньше года назад он бы принял такое предложение не задумываясь. Зачем ограничивать себя одним городом, когда за его пределами – целый мир? Но потом целый мир переехал к нему домой. Оскар – интровертивная личность. Любое новое знакомство – как покорение высоких гор. Но когда горы сами закидывают тебя на свои вершины… Именно такой была Клара. Случайное знакомство, пара неловких встреч, и вот, спустя всего пару вечеров они пьют дешевый кофе во дворе и высматривают облака необычной формы. Любой разговор с ней превращался в энергичное вечернее шоу, которое ты включаешь, чтобы увидеть любимых актеров в неловких ситуациях. Общение шло так гладко, будто по сценарию. Он влюбился. Он проклинает тот день, когда познакомился с самой прекрасной девушкой из всех. Проклинает за то, каким счастливым его это сделало. Теперь она стоит во входных дверях, трясет бумажным пакетом, полным горячих, свежих булочек. Хрустящая корка, мягкая начинка. Сквозняк мигом разнес их запах по дому, наполняя каждую комнату по очереди. Пряная волна ударила Оскара по лицу, оставив после себя сладкий аромат. «Если говорить, то что? Когда начинать разговор и, главное, как? Неужели я и правда готов все бросить?» Нет, он не был готов. Глупо даже думать, что такая эмпатичная натура, как Оскар, способна хладнокровно закрыть глаза на несколько месяцев совместной истории. О чем можно говорить, если он помнит каждый комплимент, полученный от Клары. Когда она впервые удивилась его насыщенному цвету глаз, похвалила очаровательную неопрятность прически, выбор цветов в гардеробе. Вдох. Выдох. Сначала нужно ее поцеловать. Любая хорошая история заканчивается поцелуем.

***

“- Привет...булочка?” - с разлетевшимся по квартире ароматом корицы и прочих пряностей, в дом прокралось что-то еще: еле ощутимый запах тяжелых сигар, которые любил курить во дворе их пожилой сосед из кирпичного дома напротив. Что-то внезапной волной кольнуло Клару прямо в сердце, она не придала этому значения и стала расшнуровывать свои потрепанные за день туфли. Когда ездишь на велосипеде по дорогам из булыжников и влажной земли, стоит ожидать, что к концу дня они хоть немного будут украшены брызгами темной грязи. “Позже надо будет почистить”, подумала Клара, разгибая спину. “ - Как ты, милый?”, девушка подошла к Оскару и нежным движением рук прошлась ладонями по его груди, подбирая подушечками пальцев складки его футболки, в которую уже, кажется, навсегда, въелись пятна жирных соусов и запах “дома”. Все было как обычно, она вернулась домой после короткого рабочего дня, сделала пару снимков, купила булочек. Но что-то ее смущало, тень интереса и томной тревоги закрался куда-то внутрь ее тонких ребер, словно новый обитатель и без того оживленных апартаментов. Когда она увидела телефон в чуть подрагивающих пальцах Оскара, этот “кто-то” опустил на пол свои чемоданы. “Что-то не так”, заметила девушка, но решила не начинать с расспросов, “Он же доверяет мне, если захочет, расскажет сам, а пока надо поставить чайник”, Клара привстала на носочки, тихо придвинулась к лицу Оскара так близко, что ей было слышно, как в его груди резонирует дрожащее сердце. Через секунду ее мягкие пухлые губы уже оставляли свой отпечаток на его лице: висок, щека, губы, все это покрылось мурашками и полупрозрачной пеленой небрежного смущения. Щелканье выключателя, трепет постаревшей лампочки в мутной люстре из травленого стекла, робко сбежавшие на складки разглаженной скатерти, теплые тени персикового заката. Висящие над потолком часы стрелками беззвучно отбивали полшестого. Думать не хотелось, хотелось просто быть. Клара поставила закипать воду, приоткрыла балконную дверь, чтобы впустить больше воздуха и принялась расстегивать пуговицы рубашки: несколько из них были “чужаками”, несколько лет назад сумевших влиться в общий коллектив. Дело в том, что почти все вещи Клары либо из секонд-хенда, либо из прошлого века. Во всяком случае, так казалось. Она не любила ходить по магазинам, устраивать день шопинга и все в таком духе, ее разочаровывала бездушность торговых центров и она предпочитала носить вещи, у которых есть история. И эта рубашка, одна из немногих, у которой историй было больше, чем в сборнике рассказов Хемингуэя. Именно в ней она впервые встретила Оскара на скромных улочках Стокпорта, когда только приехала. С этой рубашки, по сути, все то и началось. Клара знала, что Оскар был счастлив с ней, но всегда понимала, что ее ему было недостаточно для того, чтобы всегда быть счастливым. Она также знала, что он тяжело работал, чтобы добиться всего того, чего ему хотелось и чего он, по правде говоря, действительно заслуживал. Эти знания не давали ей покоя, все это время она периодически, сидя у себя, нет, у них на веранде, представляла себе тот день, когда он уедет, оставив ее одну в этом пустом доме. Она всегда боялась этого дня и хотела верить, что его никогда не будет. Хотя Клара понимала, что это эгоистично, она ничего не могла с собой поделать, годы бесконечных переездов и попыток найти себя в этом мире, научили ее держаться за то, что делало ее счастливой. Но, может быть, так можно, только когда ты свое уже отжил. Она чувствовала себя старой и глупой. Клара сняла рубашку и повесила ее на спинку стула, за которым всегда сидела, рядом лежал ее халат в бежевую полоску. Затянув его поясом на талии и подобрав вьющиеся темные волосы в неряшливый пучок, девушка выключила плиту, на которой пританцовывал закипевший чайник. “ - Милый, тебе черный или зеленый? Есть еще с апельсином и трюфелем. Помнишь, тот, что нам передала бабушка? Очень вкусный”, девушка достала из верхнего ящика фарфоровую пиалку с цветочным узором и положила в нее несколько булочек. Белый сладкий крем тут же растекся по выпечке, капая на дно фарфора и ее руки. Она облизнула пальцы и быстро сполоснула руки в раковине. “- Ну чего ты там стоишь? Иди сюда, садись, будем обниматься и пить чай”.

***

Сладкий, сладкий поцелуй! Каждое прикосновение ее губ – как взрыв крохотной бомбы, наполненной нежностью. Вместо ударной волны – мурашки, пробегающие сначала по шее, потом вдоль спины, и тормозящие где-то в области паха. Бледная кожа на лице Оскара залилась румянцем. Его подсознательное «я» расплывалось в улыбке, дрейфовало на волнах экстаза. Соблазн плюнуть на повышение и отдаться чувствам был велик как никогда. Но Клара уже испарилась за дверьми. Господи, почему ты проклял нас возможностью любить? Сколько кровопролитных битв можно было избежать, не будь человечество так зависимо от выбросов окситоцина в мозг. Тяга ощутить очередной заряд эндорфина, почувствовать пьянящий эффект фенилэтиламина. Срывать с себя одежду, пока адреналин разгоняет кровь. Забыть обо всех проблемах, утопая в морях серотонина после оргазма. Любовь – наш общий наркотик. - Я буду… черный. Черный чай. – Оскар пытался вернуть себя в адекватное состояние, собраться с мыслями. Вдох. Выдох. - Булочки сладкие? Если сладкие, можешь не сыпать сахар. Проблема должна быть решена общими усилиями. Поставить Клару перед фактом переезда, объяснив его исключительно эгоистичными мотивами – нет способа расстаться хуже. Не так он это представлял. Он вообще это не представлял. Оскар пошлепал себя по щекам. Крупные, покрытые венами ладони, спустились от лица вниз, по смятой домашней кофте, в надежде придать ей более-менее приличный вид. Безуспешно, и ладно. Пальцы на босых ногах подогнулись. Сквозняк принес с собой вечернюю прохладу и ветер будто иголками начал пощипывать голую кожу. Густые брови сошлись, создав крайне удрученный вид. Когда ты нервничаешь, меньше всего хочется дать другим заметить свой невроз. Но, к сожалению, желания нашего тела не всегда сходятся с желаниями разума. Когда они вступают в спор о том, что все-таки для человека лучше, происходят самые неожиданные вещи. Например, эрекция. «Серьезно?! Сейчас?» Предательский поворот событий. Удар в спину с самой неожиданной стороны. Отношения Оскара и Клары до сих пор находились на этапе, когда такой жест мог немедленно переместить их в горизонтальное положение, а секс, к сожалению, имеет мало общего с тяжелыми разговорами о расставании. По крайней мере, лучше он от этого точно не станет. - Уже спускаюсь! – Он был совершенно не готов встретиться с ней. Тем более вести беседу. «Она что-то сказала про объятия? С ЭТИМ в моих штанах?!» Утро началось с трагедии. Вечер похож на комедию. Любопытно, что принесет с собой ночь? Первый этаж уже целиком пропитался запахом чая и пряностей. Самая уютная смесь из всех. Смотреть на то, как Клара плясала в окружении кухонной утвари было настоящим удовольствием. Сердце забилось. «Обними ее».