Отец невесты

      По мнению всех друзей и знакомых, Артюха чокнулся, когда решил Альке предложение сделать. И не потому, что Алька какая-то там… Не-е, Алька мировая девчонка — как раз то редкое сочетание ума и красоты. А ещё она своя в доску. Вот только, пока ребята телились, Санёк успел оценить первым. Оценил, обрюхатил и свалил в свой Питер. А Артёмка за ним согласился дерьмо разгрести, на потеху народу. Так, по крайней мере, сказал Митяй, за что и огрёб. Там было много мата, крови и соплей, после чего Митяй согласился, что дерьмо исключительно Санёк, а к будущему ребёнку Альки такое некультурное слово применять не стоит.       Лучше бы, конечно, чтобы причину их скоропалительной женитьбы никто не знал, Алька сама виновата, что проболталась. Девчонка — что с неё взять… Платье небось свадебное себе уже искала, а Санька, гнида, испарился. Остальные с их потока у виска покрутили, но быстро угомонились. За страстями Альки и Саньки было интересно наблюдать, а потом стало скучно. Алька с Артёмом в коридорах универа не дралась, и на коленях перед ней на глазах у всей аудитории он не стоял. Это было с Санькой, но Санёк исчез, а Артём просто сделал ей предложение, от которого отказываться только дура стала бы. Алька по-прежнему порхала бабочкой, а то, что она пару ночей после исчезновения Саньки прорыдала, об этом знать никому не нужно.       — Тём, — сказала она тогда, пряча красные глаза. — Ты пойми…       — Нечего тут понимать. Я не собираюсь лезть в твою постель. Поженимся, чтобы рты всем заткнуть.       — Хрен люди заткнутся, когда я рожу. Саша ведь тёмный и смуглый. Я блондинка, у тебя физиономия славянская, а ребёночек в кого будет?       — Пусть родится, а там посмотрим, — отмахнулся Артём.       И тогда Алька счастливо засияла своими изумрудными глазами, и Тёмка тоже заулыбался. Никаких чувств, кроме дружеских, он к ней не испытывал, как, впрочем, и к другим девушкам, но Аля — это совсем другое. Даже признанные красотки Кира со Стефкой, какими бы потрясающими ни были, в компании, где была Алька, уходили на задний план. Выпячивать губки и строить глазки могла всякая девушка, а вот завести компанию и поддержать разговор на любую тему — далеко не каждая. И такое очарование и обаяние, отчего к Альке тянулись все, тоже не у каждой красавицы имелось.       Но всё же какой бы современной и независимой Алька ни была, а иметь рядом мужское плечо хотелось, учитывая, что жила она одна. Артём знал, что родители у Альки есть, но она о них почти не говорила. Может, жили далеко или распиздились, кто их разберет. Ещё неизвестно, как на беременность отреагируют. Одним словом, бросить её одну Артём не смог.       Они подали заявление, и свадьба должна была состояться в октябре.       — По-тихому, — сказала Алька. — Ты, я и тётя Таня с дядей Витей. Больше никого не хочу.       Тётя Таня и дядя Витя — Тёмины родители, с которыми Алька быстро подружилась. Бойкая девчонка им пришлась по душе, а она сразу стала называть их тётей и дядей. Про беременность Алька решила пока не говорить — постеснялась, наверное. После свадьбы, говорила она.

***

      С мамой своей невесты Артём познакомился случайно. Они выходили из Алькиного дома, когда из кабриолета появилась такая мадам, что не только Артём, а все, кто был во дворе, зависли.       Волосы, ногти-когти, каблуки, цацки — описывать можно было бесконечно. На заднем плане шикарная тачка. Холодный, презрительный блеск в искусно накрашенных глазах. Непростая дамочка, за версту видно. Алька не вылезала из джинсов и толстовок, и дома у неё было по-простому — Артём и подумать не мог, что у неё такая мамаша. Про себя предполагал, что родители алкашня какая-нибудь, потому она и не говорит про них. А тут такое… Артём и не поверил бы, что они родственники — не похожи абсолютно. Мадам — шатенистая и кареглазая, с узким лицом и ринопластиковым носом, а Алька — зеленоглазая и белокурая вострушка. Но девушка поцеловалась с супертётей и представила его. Точнее, попыталась.       — Мама, это Артём, мой жених, и мы…       — На вечер два билета в Большой на «Жизель», — процедила та и небрежно поправила Альке волосы. — Скажи своему… молодому человеку, что вечером ты занята.       — Мам, мы с Артёмом…       — Жду в семь! Времени как раз хватит, чтобы сходить в салон. Платье чёрное наденешь, что я из Парижа привезла, — перебила госпожа Савельева и поцокала к своему кабриолету.       На Артёма даже не глянула, будто его и не было. Он ещё минут пять с открытым ртом пялился вслед уехавшей машине и наконец опомнился:       — Вечер наш… тю-тю?       — Да ещё чего! — Алька безмятежно посмотрелась в зеркальце. — Перешибётся мамочка. Опять на мозг капать будет… Пусть со своим новым идёт…       Под вопросительным Тёминым взглядом поморщилась и дёрнула плечом:       — Ну что? Ты спрашивал, почему я её на свадьбу не зову? Теперь знаешь. Она бы и не пришла. Она и внука смотреть не придёт. Вот если бы я за графа какого-нибудь замуж выходила, ну или за министерского сынка — вот тогда прибежала бы. У неё, кстати, есть такой мажор на примете, вот она и приехала в театр меня звать — я с ней по телефону говорить отказалась. Сто процентов, что он там будет.       — Мама же…       — Меня бабушка воспитывала, — отрезала Алька. — И на родительницу мне положить так же, как и она на меня клала в своё время. Всё, что она для меня сделала, это настояла, чтобы меня Альбертиной назвать, и бесится теперь, что меня сокращённо все зовут.       Про отца Алька не сказала, но видеть её папеньку у Артёма желание пропало. Если такая мама, то от папы лучше держаться подальше. Но через пару недель Алька сама заявила, что отец зовёт их в гости. Артём поморщился, но отказать было неудобно.       — С мамой они в разводе, уже пять лет. Сразу разошлись, как бабушка умерла, — вещала Алька по дороге. — Папка нам квартиру оставил и съехал на дачу. К маме тут же мужик приехал и командовать начал: встань туда, сядь сюда. Я и ушла к подруге жить. Папка меня через месяц отыскал и квартиру мне купил, потому что домой возвращаться я бы всё равно не стала. А мама через год только соизволила позвонить, она тогда мне первого жениха нашла. Банкира. Он младше отца всего на три года.       — Шикарный жених, чего отказалась? — засмеялся Артём.

***

      Домик Алькиного отца оказался в элитном дачном поселке. Коттеджик нехиленький, как в кино показывают, — типичная генеральская дача. Вокруг дубы с соснами, покой и умиротворение. Тут под кустиком не пописаешь и в трусах не разгуляешься, небось к ужину переодеваются каждый раз. Артём фыркнул, догадываясь, что внутри наверняка эдакая роскошь прошлого века, с ружьями и головами невинно убиенных оленей на стенах, тяжёлой мебелью и фарфоровыми супницами. Сам папенька небось в дубовом кабинете восседает, и горничная в передничке вокруг с этими самыми супницами и скачет.       Рядом с домом мужик в замызганной куртке и трениках траву косил. Артём подумал, что мужичонка нанятый из соседней деревни, но Алька заорала:       — Папа, мы приехали!       И мужик, выключив косилку, сказал:       — О, припёрлись! — И подошёл.       Артём только крякнул. Мужик светловолосый и небритый, с зелёными глазами. Красивый... Теперь понятно, в кого Алька. Странно только, что барин сам косит. Наверное, Львом Толстым себя воображал.       — Денис, — сказал он, представляясь, и Артём задрипанными портками не обманулся. Во взгляде всё: и надменность, и насмешка, и ещё всего полно, кроме дружелюбия. Артёма оглядел с головы до ног, но руку, правда, протянул, и рука эта, на удивление твёрдая, мозолистая, на холёную ручку интеллигента не тянула. — Артём, значит, — протянул он. — Ну велкам.       И пошёл в дом, не обращая внимания на ошмётки скошенной травы, что осыпались с его подошв.       В убранстве дома Артём тоже не ошибся. И побитая молью оленья голова на стене стеклянным глазом косила, и резные буфеты имелись, и стулья гнутые вокруг огромного стола. Скатерти с бахромой только не было — стол был застелен газетой, на ней аккумулятор и тут же бутылка коньяка с засохшим лимоном. Их благородие развлекаются.       — Бухаешь? — весело спросила Алька, и отец изогнул бровь:       — А чё?       — А ничё. Убирай это безобразие — мы нормальной еды привезли.       Артёма приятно удивило, что туалет есть. До приезда он думал о деревянном домике с вырезанным окошком в двери, а тут белая плиточка и фаянсовый друг. И ванная с душевой кабиной. Комнаты светлые, окна все нараспашку, а под ними шиповник. Просто картина, и даже аккумулятор с лимоном в неё идеально вписывались.       Алька потащила Артёма на второй этаж. Тёма и тут угадал — шкура медвежья на полу, кровать огромная. Алькин папаша тут, наверное, спит, когда один. Артём головой потряс, трусы запасные в шкаф бросил и вышел на балкон. Балкон! Артём порядком охренел, выйдя на крошечный пятачок. Правда, из-за деревьев ничего толком не разглядел. Вокруг буйство зелени, крыши соседских домов и вдали узкая голубая лента реки. Алька же устроилась в соседней комнате.       — А он не удивится, что мы в разных комнатах спим?       — Разберёмся, — весело фыркнула девушка.

***

      Алька деловито хлопотала в кухне, обрядившись в весёленький сарафанчик. Закуски разложила и сообщила спустившемуся жениху:       — У папки рыбный суп. Это единственное, что он готовить умеет, но варит — пальчики оближешь. А если уху на костре приготовит, тогда с котелком сожрать можно.       — Между прочим, я ещё яйца варить умею, — послышался из комнаты голос.       — В отличие от матушки, — вздохнула Алька. — Мама у нас на кухню даже не заходила.       Артём хохотнул:       — Вы что, одну уху ели?       — Бабушка готовила — мы же все вместе жили. Потом бабушка умерла… Ладно, не будем о грустном, хорошо?

***

      Денис сидел, вальяжно развалившись, сосал коньяк и разговаривал только с дочерью. Артём не особо в беседу вклинивался — помалкивал и слушал. Изредка незаметно косил глазами.       — Значит, женитесь, — выдал Денис. — Залетела?       Артём колбасой подавился, а Алька кивнула.       — А этот твой… Александр?       — Свалил мой Александр, другого нашла. Кстати, беременна я от Саши, — спокойно ответила Алька. — Потом всё равно поймёшь, так что скрывать смысла нет.       Теперь Денис застыл, не донеся очередную рюмку до рта, а Артём глазами по комнате забегал, будто это он забеременел.       — Ах вот оно что… А этот, значит, добрый самаритянин.       — Я не этот, а Артём, — буркнул Тёмка. — Можно и повежливей!       — Ба-а! С характером! — хмыкнул Денис. — А я думал, нашла долдона грешок прикрыть.       Артём аж привстал:       — Кого?       — Долдон и есть, — невозмутимо ответил Денис. — Мальчик-колокольчик из города Динь-Динь. Но благородный — я ценю. Бабушек, наверное, в детстве через дорогу переводил, теперь беременных девушек опекает. Интересно только, насколько хватит его благородства?       — А можно обо мне не в третьем лице говорить? — взвился Артём. — Некультурно как-то.       — Ой, обиделся! Наверное, ждал, что я ему в ножки кланяться буду.       — Не стóит! Вы старенький — спина может заболеть, — зло выплюнул Артём, а Денис рот разинул. — Я домой поеду, Аль, что-то аппетит пропал.       — Сядь, — дёрнула его Алька. — И не психуй. А ты, папенька, заткнулся бы. Артём уже с матушкой познакомился — с него хватит.       Денис замолчал, но продолжал глядеть со своей поганой улыбочкой. Коньячку даже Артёму налил, но тот взял стакан с соком и откинулся на спинку кресла, давая понять, что выпивать больше не хочет. И от ухи отказался, сказав, что больше мясные супы предпочитает. Алька закатила глаза и перешла на темы в духе: «Ах, какая погода!» и «А вчера погода совсем другая была».       Выглядели как мудаки, но обед прошёл мирно, а после Алька потащила Артёма к реке. Купаться там было невозможно, речка вся осокой заросла и зацвела, поэтому оба развалились на травке. Алька вздохнула, словно оправдываясь:       — Папка у меня дружелюбный, да? Характер тоже не сахар, хотя до матушки ему как до луны. Но я его люблю. И познакомить вас надо было, сам понимаешь… Не обижайся на него. Папка ребёнку рад будет — я знаю. Будем сюда малыша летом привозить. Чистый воздух, всё такое. Я дачу не люблю. Зимой вроде думаешь, что хочется приехать — малины поесть, в гамаке покачаться… А летом приезжаю на сутки максимум — и домой охота. Если хочешь, можем вечером в город вернуться.       — Неудобно перед отцом, он всё же ждал. Траву косил, суп варил, — подхватил Артём.       — Обиделся, да?       — Ой, да забей. Мне всё равно, что он бухтит. В конце концов, я на тебе женюсь, а не на нём, и жить здесь не собираюсь.       — Пошли тогда в лес? — предложила Алька. — Лисичек наберём — я пожарю вечером.

***

      Артёму не спалось. Тишина была непривычной. Дома соседи грохочут за стенкой, а за окнами проспект — там шумно и днём и ночью. Артём поворочался и вышел на балкон. Небо звёздами усыпано и серебристая дорожка Млечного Пути прямо над головой. Пахло необыкновенно, какими-то ночными цветочками, и Артёму захотелось походить в темноте по саду. Алька говорила, там ёжики по ночам бегают. Артём живого ёжика в зоопарке только видел.       Алькин папаша спал на террасе. За ужином он не донимал, а потом и вовсе к соседу свалил, так что вечер прошёл спокойно. Но настроение у Артёма всё равно было хреновое. Лучше бы не ехал на эту чёртову дачу. Такая необходимость с отцом невесты знакомиться! Ничего, домой вернётся, и не до папаши станет. Алька, почувствовав его настроение, перед тем, как они разошлись по комнатам, ободряюще улыбнулась:       — Завтра сразу после завтрака домой поедем.       На том и порешили. А теперь Артём стоял на балконе, и ему страстно хотелось побродить по ночному саду. На цыпочках спустился и прошёл по коридору. Открыл дверь… и звон сверчков буквально оглушил его. Артём спустился в сад и пошёл босиком по прохладной, влажной от росы траве. Листва на деревьях почему-то серебристой казалась. Артём вздохнул и запрокинул голову, разглядывая небо и ища Большую Медведицу.       — Не спится? — раздалось за спиной, и Артём так и подпрыгнул от неожиданности. Денис к перилам привалился и смотрел. Артём даже в темноте его усмешку разглядел. — Большую Медведицу за деревьями не видно — надо в поле выйти.       — С чего вы взяли, что я её ищу? — буркнул Артём.       — А её все ищут.       — А я нет, — огрызнулся Артём.       Снова разозлился. Бродить резко расхотелось, и он решил вернуться в дом.       — Подышать, значит, решил? — лениво протянул Денис. — Только перед смертью не надышишься. С ненужной женой и чужим дитём. Алю ты не любишь, это слепой только не увидит. Да и она тебя, похоже, не особо. Может, свалишь, пока не поздно? А я дочке скажу, что ты в колодце утоп.       Артём видел, как он скалится в темноте, и тоже широко улыбнулся:       — Зато вы дочку любите — это видно. А вообще, просто удивительно, как у двух уродов такая хорошая девочка родилась. Её точно в роддоме не подменили?       — Ох и языкастый! — цокнул Денис. — Выебать бы тебя, заразу, как следует…       — Ну так выеби!       — И выебу!       А потом… Денис подцепил его футболку, дёрнул на себя, и Артёму подумалось, что сейчас он оплеуху получит, но Денис, притянув его к себе, впился в рот, будто укусить хотел. Аж зубами стукнулись. Артём шокированно застыл, чувствуя, как во рту хозяйничает чужой язык. Руками в плечи Дениса вцепился, чтобы оттолкнуть, но вместо этого прижался крепче.       — Чокнутый, — простонал он, едва Денис от его губ оторвался. — На кой чёрт я сюда поехал…       А с него уже стягивали одежду. Как на кровати оказался, Артём не заметил. Целовались на улице — а теперь оказались на широкой кровати, и прохладная простыня приятно холодила обнажённое тело. Как его раздели, он тоже не помнил. Мозолистые руки Дениса нагло ощупывали, царапая кожу, и это тоже нравилось. И его мускулистые плечи, и широкая грудь, и щекотные волоски на животе. И то, что они всё время жадно целовались, шумно дыша. Артём и не думал противиться, когда ему ноги задрали и согнули.       — Мне нужно…       — Я сам, — тихо рявкнул Денис и шлёпнул его по рукам.       — Обалдел совсем? В задницу ко мне пальцами полезешь?       — И не только пальцами. Лежи смирно и не бойся.       Артём и не думал бояться. Всё, что делал Денис, было приятно. Что он использовал, Артём не видел, но готовил долго и умело, и Артём уже постанывал, поторапливая, на что Денис неслышно смеялся и сдерживал его, дёргающего бёдрами. Смазанный член скользнул внутрь, и Артём голову запрокинул. Старался больше воздуха глотнуть, будто задыхался, и хватался за простыню так, что ткань трещала.       Не секс, а бешеная гонка. Артёму и больно было, и сногсшибательно хорошо. Только мычал, еле сдерживался, чтобы криком не разбудить спящую наверху девушку. В момент оргазма всё-таки не выдержал, вскрикнул. Рука Дениса закрыла рот, и Артём кусанул пальцы от души. Судороги прошли по телу, и он обмяк.       — Пипец, укусил, — раздался рядом тихий смех. — Чуть без пальцев не оставил. Страстный какой… А я, похоже, у тебя не первый.       — И даже не второй.       — Ну-ну! От жены к мужикам станешь бегать?       И Артём будто очнулся. Невеста спит наверху, а он только что кувыркался с её отцом. И как кувыркался! Такого кайфа ни с кем ещё, ни разу не было. В заднице побаливало — полежать бы ещё, но Артём встал. Поморщившись, поднял с пола штаны и пошёл к двери.       — И на прощание ничего не скажешь? — спросил Денис.       — Спокойной ночи…       Утром Артём торопился. На Дениса теперь глядеть избегал. А тот вёл себя столь невозмутимо, что Артём поразился. Трахнул ночью будущего мужа собственной дочери и ходит гоголем. Вдруг вспомнился Санёк. А может… Не потому ли Санька так резво от Альки ноги сделал? Артём тряхнул головой, засмеялся.       После завтрака они переоделись, и Алька ещё возилась у себя наверху, а Артём стоял на крылечке, глядя в сад. Денис тоже вышел — пакет с яблоками протянул:       — Алька любит…       Артём взял и кивнул хмуро. А Денис оглянулся на дверь и вдруг, совсем как ночью, притянул к себе, жадно влепился в рот поцелуем. Но прежде, чем Артём сообразил ответить, так же быстро выпустил и ушёл в дом.

***

      Альку видеть не было сил. Стоило взглянуть в её глаза, как виделись другие, такие же зелёные, и от воспоминаний о грубоватых руках сладко тянуло внизу живота. Артём держался стойко, уговаривал себя, что всё пройдёт. Когда-нибудь найдёт себе нового любовника, помоложе и не такого сволочного.       По утрам он гонял на пары, потом готовился к свадьбе — если это можно было так назвать, а на самом деле просто жил прежней жизнью. Вернее, все вокруг так думали. Артёму казалось, что жизнь на две части разделилась: до и после. Чудно — один трах, и всё кувырком. Жил он по-прежнему дома, но несколько раз ночевал у Альки и ворочался без сна, а потом дрых на парах. У него было два коротких романа, и после расставания с одним любовником они остались друзьями, а про второго забыл через день. А сейчас думалось, что с Алькиным отцом это не получится.       Алька не замечала, погруженная в предсвадебные дела. Тёмина мама уговорила её на платье. Пусть не белое, а тёмно-голубое, и без пышных юбок, но очень элегантное, и Алька не устояла, купила и теперь носилась по городу в поисках туфель и голубых цветов в причёску.       Артём терпел две недели. Потом не выдержал. Мысль о том, что найдёт любовника не хуже, показалась глупой — да никого он не найдёт. И, собравшись пораньше, Артём рванул в посёлок. Забыл, какой дом, долго метался по улицам, прохожих спрашивать почему-то стеснялся. Наконец увидел знакомый дом за высоким забором и проскочил в калитку. На лестницу подняться не успел — Денис вышел и глядел сверху вниз, сдвинув брови. Артём вздохнул, пытаясь выровнять дыхание, и выпалил:       — Привет! А я мяса купил. Шашлык-машлык…       — Я не звал.       — А я без приглашения, — ухмыльнулся Артём.       — Разворачивайся и вали отсюда.       Артём замер на мгновение. За две недели забыл, что будущий тесть хам, — только другое вспоминалось. И сейчас чего угодно ждал, но не этого. Губы дрогнули.       — Ну разумеется, на фига я тебе? Трахнул, завёл меня, а теперь и под зад коленом можно — другого дурака найдёшь, да? Да пожалуйста! — заорал он. — Думаешь, я просить стану: ах, дяденька, трахните ещё, а то загибаюсь! Да я найду другого, найду! Прям сейчас пойду и найду. Отдамся первому встречному. А ты, сука, радуйся, что жизнь мне испортил!       Денис одним прыжком оказался рядом. Скрутил и в дом затащил.       — Тише, не кричи, соседи услышат! Вот малахольный!       Артём и не собирался. Выплеснув ярость, сдулся и поник.       — Ладно, не психуй, — тихо сказал он. — Я понадеялся… А вдруг… Но нет так нет. Поеду домой, а ты забудь. Живи спокойно. Отпусти, чего вцепился? — дёрнул Артём рукой.       Денис обнял ещё крепче.       — Да я сам эти две недели не спал. О тебе только думал, дурила. Обдрочился весь. Я не сволочь, Тём, но спать с мужем дочери, пусть и брак у вас фиктивный… Это реально надо уродом быть.       — Зачем тогда?       — Зачем, зачем… — вздохнул Денис. По волосам Артёма рукой провел. — С Алькой тебя увидел, сам охренел. Я её предыдущего видел, Сашку этого. Саша с Уралмаша. Красивый, да, но ничего даже не шелохнулось, а тут ты…       — А по тебе не скажешь!       — Я умею скрывать свои чувства. Сам-то, поди, тоже… Аля ведь ничего не знает?       — Никто не знает. Иногда хочется рассказать. Ребята всё докапывались, почему я без девчонки, да и сами девчонки лезли. У нас в универе двое ходят в открытую в обнимку. Сначала от них шарахались, а потом привыкли. Мне завидно иногда, что они такие смелые.       — Учитывая, на что ты пошёл, тебя тоже ссыклом не назовёшь. Хотя всё равно дурак, — вздохнул Денис. — Давай своё мясо…

***

      До шашлыка дело так и не дошло. Артём только вытащить продукты успел, Денис обхватил и завалил в кровать.       — Потом себя жалеть будешь, — говорил он после, обнимая разомлевшего Артёма. — Будешь от Альки втихаря по мужикам бегать, а она от тебя. Ещё одного Сашу найдёт. Ей всегда брюнеты нравились. Ты не думай, я дочь очень люблю. Видимся только редко. Знаешь, я Альке говорил про контрацептивы, ей лет четырнадцать было. С красной рожей сидел, объяснял, а она мне: а какие презервативы лучше, с усиками или пупырчатые?       Артём затрясся от смеха, и Денис щекотно фыркнул ему в волосы.       — Во-во… А как до дела дошло, никакие не пригодились. Может, и хорошо, что Саша этот свалил, на хуй её ребёнку такой отец. Ты, наверное, хорошим будешь. Я сам виноват, не надо было тебя трогать. Я не выдержал. У тебя тоже, похоже, давно никого не было, раз не оттолкнул меня.       — Нет, это другое. Вообще, я думал, что ты сам другой, как Алькина мамочка… господин в галстуке. Потом ты меня взбесил, конечно, но всё равно. Я сразу подумал: вот бы мне мужика такого… Слушай, я есть хочу.       Денис лениво потянулся и встал.       — Давай тогда мясо жарить.       До шашлыка снова не дошло. Слишком долго, а у Артёма в животе урчало на весь дом. Пока Денис жарил мясо на сковородке, Артём то и дело лазил в холодильник, то сыра кусок спереть, то помидорку. Впрочем, получилось не хуже. Зато можно было ходить голышом и целоваться сколько угодно, не боясь, что соседи увидят. И кормить друг друга с рук, и после мазаться джемом, что Денис к чаю достал. Мазал Артём, а Денис уворачивался, бубня, что из детских игр уже вырос.       — Старичок ты мой! — смеялся Артем.       — А вот за старичка получишь.       И снова секс, только теперь медленный, неторопливый и сладкий, как джем, которым они перемазались. А потом наступил вечер.       — Не нужно тебе больше приезжать, — тихо сказал Денис.       Артём понимал, что он прав, но упрямо помотал головой:       — А я буду!       — Да пойми ты… Это даже не мексиканский сериал, это какая-то Зита и Гита. Я тебя очень… В общем… ты мне нравишься, но дочь я больше люблю. А сейчас ей вообще нельзя нервничать.       — А мне что делать? — глухо спросил Артём. — Повеситься? Или что ты там предлагал, помнишь? В колодце утопиться? Как мне жить-то дальше?       — Раньше надо было думать. Альку пожалел, благородным захотел стать? Стал.       Артём молча смотрел в окно. Денис не выдержал, обнял со спины.       — Да на кой хрен я тебе сдался? Мне тридцать девять, а тебе? Ой, молчи. Я даже не думаю о том, что будет, когда твои родители узнают… Ну представь, что мы вместе. Рано или поздно найдёшь себе молодого мужика…       — Заткнись, а то тресну!       — У тебя жизнь совсем другая — твои друзья, твоё общение с ними. А со мной о чём? Ты, поди, с приставкой родился и пароли от социальных сетей в тебе уже генетически заложены. Алька в пять лет в компьютере шарила лучше меня. А меня спроси о моём детстве? Я очереди в мавзолей помню и за бананами. Я их зелёными жрал — дотерпеть не мог, когда созреют. Ты чего там глядишь? «Камеди»? «Реальных пацанов»? А мы «Санту-Барбару» смотрели. До сих пор СиСи Кэпвелла помню — он двести серий в коме лежал.       — Вот ты пошлый! Чувак в коме, а ты сиси у него разглядывал.       — Тём, я серьёзно.       — И я серьёзно, — взорвался Артём. — Ах, говорить нам не о чем! Старичок нашёлся, тоже мне. И кстати, я видел, что у тебя игры в ноуте. Я тоже в линейку люблю. И косить научусь, если надо. Блядь, ну попробовать-то можно?       — Нельзя! — заорал в ответ Денис. — Наиграешься и свалишь! Душу только растревожишь. Я не могу, как ты, — сегодня с одним, завтра с другим.       — Как я? Ты… Ты за кого меня принимаешь? Ты что, решил, что я шалава? В жопе зазудело и прибежал?       — А что, нет?       Артёма словно под дых ударили. Хотелось броситься к Денису, двинуть как следует в эту красивую морду, орать: я не такой! Глупо. Сгорбившись, словно старик, он встал.       — Ну… ладно… Спасибо на добром слове. И за еблю. Шалава довольна.       Денис молча смотрел, как он обувается.       Хоть бы вышел, молил про себя Артём. Хоть бы сказал чего… Одно слово, и я прощу…       Но Денис не вышел. Артём не видел, как он следил за ним из окна, как кулаки сжимал, порываясь кинуться следом. И не знал, как он напился этим вечером. Позвонил через сутки, очевидно узнав номер у дочери.       — Тём, только не бросай телефон, — хрипло раздалось в трубке. — Хочу, чтоб ты знал. Ты не шалава, ты отличный парень. Я знаю это прекрасно. Но так лучше. Думай, что я гад и ублюдок, а лучше никак не думай. Лучше забудь. Не надо было звонить, но я не мог. Я всю ночь… Я простить себе не могу, что обидел. Тебе уже ноги целовать за то, что с Алькой. Ты прости, Тём… Ты такой… Ты сам не знаешь, какой ты! Я этого не достоин.       — Дэн…       Но тот уже отключился.

***

      Прошло ещё три недели. Алька попросила переехать окончательно, и Артём, ночующий то тут, то там, согласился. Вещи перевёз, купил костюм на свадьбу. Сходил с Алькой на УЗИ, поразглядывал непонятную козявочку на экране, которая станет его ребёнком. Пол Алька узнавать не хотела. Она, казалось, о своём Сашке тоже забыла, но Артём знал, что это не так. Ей-то ещё хуже, она с Санькой не жалкие два раза — полгода встречалась. Не ходила — летала, хотя и ссорились, и даже дрались пару раз. Страсть кипела, искры сыпались. Артём думал, что они самая несчастная пара на свете, не считая влюблённых из Вероны.       Для торжества уже выбрали ресторан, и Артём погрузился в предсвадебную кутерьму. А в тот день… Тот день он запомнил на всю жизнь. После универа заехал домой, забрать оставшиеся мелочи, и сразу рванул к Альке.       Девушка встретила его у подъезда, и глаза у неё так сияли, что Артём удивлённо притормозил. Алька и слова сказать не дала, обняла и закружила, не стесняясь соседей.       — Тём, Тёмочка… Нужно забрать наше заявление из загса. Свадьба отменяется, и ты свободен!       — Чего? — обалдел Артём, и Алька внезапно замялась:       — Понимаешь…       — Не мямли, — поморщился Артём, и Алька, кивнув, выпалила:       — Саня приехал вчера. Он хочет забрать меня с собой. Нет, мы потом вернёмся, чтобы доучиться. Родители его уже в курсе. Ой, а когда мой папка узнает — очумеет! Может, и не пустит. Запрёт, и всё… Только я всё равно… Вот, смотри…       На руке Альки сверкало и мерцало кольцо с огромным камнем, и Артём вдруг обозлился:       — А предупредить твой урод не мог, когда уезжал? А если бы ты аборт сделала или с собой что-нибудь от отчаяния?       Алька засмеялась:       — Саня не знал, что я беременна. Тём, он так обрадовался! Он тебе благодарен, ну, что ты со мной. Что поддерживал. Правда, боится, что ты ему морду набьёшь. Но ты ведь не набьёшь, Тёмка?       А Артём подумал, что Саньке не морду бить, а расцеловать нужно, а лучше и то, и другое.

***

      До посёлка он добрался на такси, ждать электричку и пиликать на ней не было сил, и так полдня угробил. Ещё полчаса скакал у дома, потому что Дениса где-то носило. И когда он уже нервничать начал, калитка скрипнула, и знакомая фигура показалась под дубами. Денис притормозил, лицо его на миг осветилось радостью, и тут же нахмурился. Но Артём и слова сказать не дал.       — Не начинай — я помню! Ты старенький, и всё такое. Мы с Алькой не будем жениться — заявление забрали. Не спрашивай, пусть твоя дочурка объясняет. Ты только, если будешь Саньке табло подправлять, не перестарайся, а то она опять одна останется. Вот! — гордо сказал Артём, вытаскивая пакет. — Весь район оббегал — нигде нет. Еле нашёл.       — Что это?       — Бананы незрелые. Ты же говорил, что любишь. А фотку сисек Кэпвелла я не нашёл. Ничего, на мои будешь смотреть. Будешь хорошо себя вести, потрогать дам…