DxD Альтернатив

*** Вот и наступила зима. Теперь мне приходится спать в одной комнате со Светланой. Отапливать две комнаты было бы глупой тратой дров, а так и экономия и поговорить с кем-то можно. Всё же мы уже живём вместе почти восемь месяцев. Можно сказать не чужие люди. Благодаря пойманному осенью кабану у нас как и у соседей не было проблем с едой. Только одно всё ещё не давало мне покоя – мне так и не удалось ничего вспомнить о прошлой жизни… ну, может так даже лучше. Из размышлений меня вытащил шум на улице. Когда я выглянул то увидел, как Светлана спорит с какими-то типами. Я выбежал на улицу даже не одев тёплую одежду. – Какие-то проблемы? С максимально грозным видом спросил я незваных гостей. – Это у вас будут проблемы если не выполните наши требования. Нагло ответил мне один из парней. – И чего же вы от нас хотите? – У одного уважаемого человека праздник и он хочет устроить хорошее застолье для уважаемых гостей. – А мы тут каким боком? Неужели решили пригласить на праздник? – Ещё чего! Вас собачью кровь за один стол с нами?! С земли объедки – максимум на который вы можете рассчитывать. – Значит вы пришли оскорблять нас в нашем дворе? – Начнём с того что это не ваш двор. Вы живёте здесь только потому что мы вас терпим и сейчас если не хотите лишится всего что у вас есть и вылететь на улицу – отдайте необходимые нам продукты. – Вы же знаете, что лето было засушливым, люди и так еле концы с концами сводят. Если начать отбирать то немногое что есть люди начнут голодать! – пыталась образумить их Светлана. – Это ваши проблемы, мы не будем тратить личные запаси, к тому же будет даже лучше если некоторые отродья не переживут зиму, – с мерзкой улыбкой ответил один из мерзавцев. Остальные тоже стояли с невероятно довольными мордами. Сволочи… пришли на чужую землю… отбирают последнее… как же мерзко видеть то как они чувствуют себя хозяевами. Я сжал кулаки, меня переполняла ярость. И вот я уже собрался набросится на этих чудовищ, но Светлана взяла меня за руку и отрицательно покачала головой. Действительно, даже если я изобью этих сволочей то после них придут другие и уже с оружием. Светлану в лучшем случае просто выгонят из дома, хотя зная на что способны эти изверги… страшно представить, что они могут с ней сделать. Я скорее всего тоже на лёгкую смерти могу не рассчитывать. – Я дам вам всё что нужно, но прошу – оставьте нас в покое. – Ну конечно, мы и так тут задержались. Светлана пошла собирать требуемые продуты, а я остался следить за вымогателями. Когда она передала всё необходимое нас наконец-то оставили в покое и мы вернулись обратно в дом. – Проклятье! Почему мы вынуждены это терпеть? – Ничего не поделаешь, у нас не хватит сил прогнать их, да и у нас всё равно осталось достаточно запасов. Голодная смерть нам не грозит. – Знаю… но… Светлана взяла меня за руку и ласково сказала: – Успокойся… они уже ушли… то что ты сейчас будешь злится ничем не поможет. – Ты права, сейчас моя злость ничего не изменит. Но я надеюсь, что когда нибуть они познают тоже что и мы сейчас. – Возможно придёт время и Бог покарает их за злодеяния. – Мне иногда кажется, что его вообще нет… – ХЛОП – Я не успел договорить как получил пощёчину. – Не смей так говорить. Вера всё что у нас осталось – наша последняя отрада в тяжёлое время. Если Бога нет, если ни правды ни справедливости нет, то в чём смысл человеческой жизни? – … Возможно проблема как раз в том что в мире слишком много людей… слишком много рас и национальностей… все считают себя выше других. Кто знает, может если бы в мире был только один народ все были бы счастливы, хотя врятли… люди сами по своей природе не совершенны. – Как бы там не было мы не сможем изменить мир, мы простые люди. – Свет… будь я не человеком а кем-то обладающим большой силой я принёс бы мир на землю… даже если придётся заключить сделку с дьяволом. – Не говори глупостей и не стремись к тьме, там ты не найдёшь желанного рая. – Даже если так я отдам всё чтобы защитить хотя бы свой маленький рай… или всё отдам чтобы отплатить тем, кто его разрушит. – И где же твой рай? – Здесь. *** Проходили годы и мы с Светланой жили душа в душу и в тысяча девятьсот тридцатом повенчались. Хоть много церквей было разрушено поляками или переделано в католический костёл мы нашли православную церковь. Всё проходило по скромному и максимально тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но мы были счастливы. Теперь мы стали настоящими мужем и женой и через девять месяцев родилась наша дочка. Светлана дала ей имя – Наталка. Я часто называл её – мой ангелочек. Теперь мы с соседом Стёпой и его женой Оксаной – кумовья. Будучи ещё совсем маленькой Наталка почти постоянно плакала но быстро успокаивалась на маминых руках. Она очень боялась оставаться одной и либо мне либо Свете приходилось постоянно быть рядом с ней. Конечно когда она подросла стало легче, но возникла новая проблема – ей надо было учиться, а единственная школа в округе была переделана с Украиноязычной на Польскоязычную. Я ввиду потери памяти не мог ничему её научить, к счастью знаний Светы хватало чтобы научить – читать, писать, и считать. Для начала было достаточно и мы решили учить Наталку дома. До сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года наша жизнь проходила плавно и размеренно. Хоть временами было трудно но мы со всем справлялись пока не узнали, что Германия напала на Польшу. Слухи про скорое поражение Польши начали восстания по всей территории Западной Украины и Белоруссии. По началу Поляки старались давить восстания но им не хватало сил сдерживать войска Рейха и бороться с бунтующими, а затем вхождение войск СССР на оккупированные Польшей земли Украины и Белоруссии окончательно не оставило шансов Полякам. Но местное население было счастливо наконец-то сбросить Польское владычество. Также сильно воодушевила новость про присоединение западных территорий к УССР и БССР. Теперь разделённые народы воссоединились после стольких лет. После Польской тирании Советские порядки казались чем-то невероятным. Равные права для всех граждан, начали восстанавливать Украинские школы и Наталка смогла наконец-то пойти учиться. Но были и не согласные с таким раскладом дел. Националисты желали независимой Украины и всячески вредили Советским властям. Тем не менее мы наконец-то почувствовали себя людьми и могли уверенно смотреть в будущее. По крайней мере мы так думали. В сорок первом я попал в красную армию и проходил учения пока в начале лета меня не перебросили в Брестскую крепость. *** В один совсем не прекрасный день двадцать второго июня я с другом Петей переносил ящик с патронами. – Как думаешь, скоро начнётся война? И сможем ли мы победить? – Не знаю…но если начнётся то мы обязаны победить… ради наших родных что ждут нас и ради всего что достигла наша страна. – Тебе не страшно? – Страшно конечно… я не хочу умирать, но иногда нужно рискнуть всем чтобы защитить всё. – Похоже все переживают… это ожидание надвигающегося ужаса может свести с ума. Да… только мысли о доме не дают сделать глупостей. – Как бы там не было нужно держать ухо в остро. И тут послышался глухой гул в небе. Мы выглянули в окно и увидели самолёты. Они проносились над нами сбрасывая бомбы, а затем нас принялись обстреливать из артиллерии. Начался ад. Крики раненых… всё засыпало землёй и осколками кирпичей от взрывающихся стен… казалось все сейчас и полягут, но наконец-то самолёты ушли и артиллерия замолчала. Все выжившие приготовились к бою. Я с другом были на Волынском укреплении и принялись отражать атаки неприятеля. Бои шли не на жизнь а на смерть, множество раз доходило до штыкового боя, но в конце концов после четырёх дней ожесточённой обороны мы вынуждены были покинуть внешние укрепления и отступить в цитадель. Когда наши силы перегруппировались, то оказалось, что нас осталось около четырёхсот. Противник настойчиво хотел взять крепость и нам приходилось отражать по семь-восемь атак за день, а в один день Немцы начали штурм продлившийся два дня и всё-таки смогли войти в цитадель. У нас были проблемы с водой и провизией, и всё же мы отчаянно держали свою последнюю линию обороны. Мы продолжали сражаться даже не зная сколько уже длится этот кошмар. Мой друг Петя как и большая часть гарнизона погибли и последнюю атаку отражали двое – я и раненый истощённый голодом и жаждой командир. Он держался на одной силе воли, а на мне как не удивительно не было ни царапины и даже отсутствие воды и еды никак не сказывалось на мне. Хотя морально я был истощён и думал только о доме. Крепость уже была взята врагом тем не менее мы сражались стараясь забрать с собой как можно больше врагов пока у нас не кончились боеприпасы. Командир уже еле дышал и я склонился над ним. Раз мне отсюда уже не выбраться то заберу с собой ещё кого-то из врагов. – Разрешите доложить, товарищ майор… боеприпасов больше нет. Прошу разрешения на последнюю – штыковую атаку. У него уже не было сил ответить. Я взял винтовку, но враги уже подошли и заметив меня приготовились стрелять. Похоже никого с собой я сейчас не заберу... битва проиграна, но… может я ещё смогу вернуться домой. Я поднял руки. *** После окончательного взятия крепости немцы принялись выносить тела погибших и обыскивать цитадель в поисках полезного. Командира забрали к врачу, а меня сейчас ведут куда-то и я слушал разговор Немцев: – Наконец-то добили остатки гарнизона. – Да, подумать только, месяц пришлось провозится с ними. Фронт уже отодвинули до Киева и Смоленска. В любой момент могут начать наступление на Москву. Если бы мы застряли тут на дольше с нас потом бы смеялись после взятия столицы. Да, Русская свинья? – От свиньи слышу, – ответил я. Немецкие солдаты посмотрели на меня с удивлением. – Ты знаешь Немецкий? Немецкий? Я ответил на своём родном языке и они как не странно тоже говорят на… а на каком языке я вообще говорю? Дома все говорили на Украинском, мои сослуживцы и командиры на Русском, эти солдаты говорят на Немецком, но почему-то речь на трёх языках я воспринимаю как абсолютно одинаковую. Как так? – Видимо да… *** После того как выяснилось, что я понимаю Немецкий меня отвели к одному из офицеров. Он внимательно посмотрел на меня, а затем заговорил: – Значит это ты выживший из гарнизона крепости? Солдаты сказали, что ты говоришь на Немецком, это правда? – Да, они не соврали. – Очень хорошо… совсем не слышно акцента и такая чистая речь что не каждый Ариец так красиво может говорить на родном. Ты часом не Немец? – Честно говоря я не знаю. Однажды я очнулся в лесу с потерей памяти… мне неизвестно моего настоящего имени и откуда я родом. – Любопытно… У меня есть к тебе предложение – переходи на нашу сторону. – Что? – Уже очевидно, что у СССР нет ни шанса. Ты знаешь Немецкий, у тебя голубые глаза и светлые волосы, если станешь на нашу сторону мы можем гарантировать тебе и твоим близким жизнь, и в отличии от участи большинства уцелевшего населения Украины, Белоруссии и России которое останется после очистки пространства для Немецких колонистов ты будешь иметь прекрасную жизнь. – Вы хотите уничтожить большую часть славянского населения СССР? – Ну да, но не переживай, где-то треть Белорусов и четверть Украинцев уцелеет что бы стать рабами для высшей расы. Кто-то же должен выполнять грязную работу. Тебе же я предлагаю присягнуть нам на верность. Вить лучше быть верным псом чем глупым скотом, – с улыбкой ответил Немецкий офицер. Светлана… Наталка… Они либо погибнут либо станут рабами. Но если я соглашусь то они не пострадают, но… Кто я буду после того как предам свою родину, своих погибших товарищей с которыми я сражался плечом к плечу, да и Светлана скорее умрёт чем склонит голову перед оккупантами. Они считают себя высшей расой… эти Немцы ничем не отличаются от Поляков. – Нет… я никогда не склоню голову ни перед кем из людей. Что у вас есть такого чего нет у других народов что вы считаете себя выше других? – Вот как, ты сам решил свою судьбу. Теперь тебе дорога в концлагерь, или может всё же проявить милосердие и пристрелить тебя прямо сейчас? – Не нужны мне ваши подачки. – Что же, значит на этом разговор закончен. Прощай унтерменш, – презрительно произнёс на последок мой собеседник. – Встретимся в аду. После моего ответа офицер улыбнулся и приказал увести меня.