Острие ключа в огне

      Зима охватила Фиор. Снег смешивался с воздухом и, казалось, тоже становился частью дыхания, щекотал легкие и оставался в груди мягким пухом. Уличные маги, не нашедшие своего места в гильдии, нашли его на улицах. Они волновали сердца детей, рисовали по небу, взыграли бурю красок и ловили восхищение в глазах. Смех разливался на улицах.       Так знаменовалось Рождество.       Даже самая шумная гильдия всего магического мира имела обыкновение меняться к зиме. Становилась мягче, приятнее для мимолетного взгляда прохожего, а внутри даже при наличии людей царило спокойствие.       В дни празднеств количество магов уменьшалось. Семейные пары смотрели на огни елок в их домах, занимались ужином и готовили подарки. Суета дарила особое ощущение радости, смешивавшееся со снежным. Зима укоренялась в телах и рождала счастье.       Нацу Драгнил — маг «Фейри Тейл», как и многие, любил эту погоду. Дышать не было трудно, щеки едва щипало, а снег был мягким и легко поддавался лепке. Можно было устраивать битвы снежками, лепить снеговиков, делать ангелов и прыгать в сугробы. Даже от простой ходьбы раздавался чудесный треск. Свою радость драгонслееру не терпелось разделить с подругой и выманить ее на улицу, но вот стоило же ему пройти мимо гильдии, около которой была Штраус.       Мираджейн, вечно веселая Мираджейн, была еще и до невозможного активной в это время года — да и всегда, наверное. Не приходилось увидеть ее без дела. И убраться перед праздником для нее стало обязательной задачей. Нацу оказался затащен в сырой и неприятный подвал. Градация с улицей была разительной.       — Нацу, вынеси мешки во двор.       На складе гильдии темно, лампа дребезжала и звуком, и светом. Из пакетов вырывались блестки, мишура, яркая бумага, где-то лежали свитки, убранные из библиотеки.       — Пусть остальные придут с метлами.       — Серьезно, Мира? Ты считаешь, что кто-то перед Рождеством станет работать? Да ты — оптимистка!       — Ты же пришел.       — Меня ты приволокла, — буркнул он. Руки требовали веселья, шкодничества, но точно не работы. А подруга не спешила уходить.       — И еще отблагодарю. Да, со слухом я не страдаю, так что шептать не советую, — злобная улыбка и искры в глазах напоминали о дьявольской сущности, и Драгнил поспешил ретироваться в зал.       Людей особо не было — все суетились перед праздником. Веселье планировали на вечер, и обнаружить такую же жертву, как он сам, было нереально. Понурив нос, Нацу понял, что справляться придется в одиночку. Без особой охоты он вынес мешки и выдул искру. Воздух подхватил разгоравшийся огонь, ставший перекусом для мага.       — Дернул же черт пойти к Люси.       — Нацу, в подвале есть окно, и выходит оно прямо на тебя!       Голос Мираджейн радостного времяпрепровождения не сулил. И все же держать слово дьяволица умела.       Загорелись все люстры, точной линией протянутые по потолку. На столах и барной стойке вытянулись кружки, полные алкоголя, а на сцене выступали маги, спешившие развлечь появлявшийся народ.       Люси не спешила на праздник. Радоваться, когда пьют остальные, никогда не получалось — попросту зрелище летевших колюще-режущих, а иногда и орущих, было страшным. Выпить самой значило сделать выбор, который обрекал на пугающую участь остальных. Но вот поразвлечься и не выжидать, когда ночью в окно завалится Драгнил, хотелось.       Сам Нацу веселиться уже не хотел. Он был вымотан, зол и достаточно потный, чтобы видеть кого-то, кроме закадычного друга, которого задушить в ароматных объятьях было бы единственной радостью на дню.       Даже жевал поданную Штраус еду он с остервенением, буквально вгрызался в кости, а порхавшая, как ни в чем не бывало Мира с улыбкой поставила перед Драгнилом картонную коробку. Несуразную совсем. Мало привлекательную. Просто обычный куб, прикрытый такой же коричневой крышкой.       — Я обещала награду, — подмигнула она, — и вот тебе коробка поцелуев.       — На что они мне? — было возмутился Драгнил, но дьяволица заверила: пригодятся. Драгонслеер привык ей верить почти наравне с Эрзой.       Что делать с подарком, он не думал. Усталость никуда не делась, а еда еще наполняла тарелки. Вернее, наполняла их Мираджейн, благодаря друга за помощь. Также с грацией разливала напитки и улыбалась всем магам.       — Здравствуй, Люси, — заискрилась Мира, полная духа Рождества. — Уже пробовала угощения? А как тебе украшения?       — Все такое сказочное, — кивнула довольная волшебница. Изначальное нежелание приходить исчезло. В гильдии царил уют, было тепло и разносился аромат пищи. Товарищи устроили танцы, разносилась музыка и топот ног о деревянный пол. Все это заставляло сердце подстраиваться под этот радостный ритм.       — С феями иначе и не бывает, — хохотнул Нацу.       — Только погляди, только что мне мину корчил, а уже довольный. Придумал, что делать с подарком?       Люси переглядывалась с друзьями, пыталась вникнуть. Стоило ей подойти, как уже завертелась упущенная из виду история.       — Люси, ну, короче, вот…       Сунутая в руки коробка оказалась полной неожиданностью. Чуть меньшей, чем поймавшая накануне Нацу Мираджейн, но тоже сумела удивить. Хартфилия покрутила презент в руках, раздумывая, открывать ли при Нацу или это было неудобно. Решив отложить подарок на потом, она поблагодарила Драгнила и пошла говорить с подругами. На том они разошлись, но встретиться им за сегодня еще было суждено.       Когда Нацу попал к Люси в комнату, та оказалась обвешена омелой. Перешагнувший оконную раму маг сразу этого не понял. Следившая за ним со своей кровати Люси поспешила поделиться.       — Подними голову, Нацу, — засмеялась Хартфилия.       Над ним была заветная веточка. И десятки остальных по всему потолку, точно яркие украшения.       — С тебя первые пени с коробки поцелуев, Нацу.       Волшебница приближалась с точными ударами сердца Драгнила, совпадавшими с ее шагами. Он почти и не дышал, когда Люси выдыхала перед касанием губами. Куда увереннее его рука легла на спину подруги. Каждый их шаг должен был прерываться поцелуем, сцепляясь цепочкой в своего рода танец.       В принципе, Мираджейн была права. Подарок пригодился. Стоит признать, наполнить коробку доверху омелой пришло в голову одной Мире. Но они с Люси жаловаться не собирались. Не в это волшебное время года.