Н-ну, прощай...

Уже несколько сладких и тягучих минут Димон Шашлык прыгал от счастья, потому что цель его несколько последних месяцев наконец-то достигнута! Он и дух Олежа выполнили все пункты в списке, который ботаник написал, может, не писал, потому что сам не помнит, но это сейчас не важно, когда всё уже позади, счастье наполняло грудь, будто воздух грудь утопающего, но выплывшего на поверхность. Все пункты были аккуратно перечекнуты красной чертой, будто первоклассница заботливо выводила полосочку вдоль слов. Побрацкий держал в руках тетрадь, вспоминая всё то, что произошло с ними за прошлые несколько месяцев, пролетевших, будто революция для буржуя, но вместе с тем тянущихся долго, нудно. В памяти проносились, будто светлая эпоха СССР, моменты из недалекого прошлого: как Олежа выкуривал свою первую сигарету, как они впервые поцеловались, но это больше было похоже на смачный поцелуй Брежнева с иностранным депутатом, потом учились и поцеловались так, что с удовольствием зачеркнули этот пункт, как они тусили на шашлыках вместе с Шашлыком, парадокс, ёпт, как Олежа впервые почувствовал себя свободным, теплые чувства призрака по приходу домой на каникулах, многое другое, что хотелось пережить снова, снова, снова... В груди Побрацкого теплилось что-то чувство, будто он отпускает в жесткий мир капитализма свое дитя, выросшее, как цветок в теплице. Шашлык несколько раз прокручивал счастливые моменты, думая после о будущем: что там будет, как они будут гулять, тусить вместе, а потом всё по новой. Димон обнимал конспект, словно тот стал ему родным братом. Буквально несколько секунд отделяли его от осознания... Он обернулся, чтобы увидеть счастливое лицо ботаника, своего ботаника! С которым связана чуть ли не желая ветвь из жизни студента! Всё, что было серым, с появлением Олега приобрело новые краски! Димон обернулся... Радости как не бывало, словно СССР после развала... В первые несколько мгновений Побрацкий мучительно медленно осознавал происходящее – поначалу дух скрючился, как подросток на кортонке посреди рынка, пока родители выбирали трусы, колеблясь между синими и с Человеком Пиздюком. Обхватив себя руками, Олежа поник головой, а доселе яркий синий цвет стал на глазах тускнеть... Дух поднял голову, а на лице читался один лишь испуг, с его дрожащих губ слетело несколько слов: – Дим, похоже... Всё, – слова он говорил с трудом, вытягивая их из себя. Синий цвет полностью угас, призрак стал прозрачным и бледным. Шашлык крикнул так громко и истошно, что жители бывшего Союза, оказавшиеся за границей после развала молча завидовали. Подбежав к осевшему на пол духу, он схватил его за плечи (да, за долгий период они научились контактировать), немного потряс, опасаясь сделать больно. – Олежа, только не сейчас! Я столько тебе не сказал, – из глаз полились горячие слёзы, капая с подбородка на одежду. Дух молчал, пытаясь осознать происходящее, но голова отказывалась принимать и переваривать это. Вся жизнь действительно пролетела перед глазами, но не жизнь человеком, а жизнь духом, привязанным к жалкой тетрадке. Шашлыка начало трясти, как Японию в 2003 году. – Как?! Как это можно исправить?! – крикнул студент. – Похоже, что никак... – сказал ботаник. После своих слов он почувствовал значительное ухудшение самочувствия, как следствие, еще сильнее поник, а внутри разрасталось чувство гнятущей пустоты. Неожиданно Димон заметил, что от призрака стали отлетать маленькие серые частички, одна за другой, десятками, сотнями, тысячами... – Ну, прощай... – Нет... Нет! НЕТ!!! – кричал Дима. Ему стало казаться, что он всё хуже ощущает прохладное тело духа, пока и вовсе руки не прошли сквозь распадающееся тело Олежи. Вдруг Шашлык понял, каково это – потерять родного человека, дело тут даже не в родстве, а в том, что он родной тебе и твоей душе. Последняя кучка частичек разлетелась и исчезла в стенах, потолке, полу. Парень держал в руках воздух, где когда-то был Олег. Всё. Конец. Осознание пришло на удивление сразу, поэтому Дмитрий свалился на пол и обхватил руками себя, зарыдав так сильно и горько, как не рыдал за всю свою жизнь. Мир снова стал серым, смысла жить нет... Конец...