Безумие

Шигараки до безумия хотел Азуми. Мужчина мечтал услышать стоны и крики, хотел войти в девушку и почувствовать, как её ноготки впиваются в спину. Шигараки захотелось страсти, которая заглушала бы всё вокруг. Непокорность Азуми возбуждала слишком сильно. — Пожалуйста, Томура! Ты делаешь мне больно, остановись! — слёзы застилают глаза, а губы дрожат; тело ещё не успело оправиться от старых ран, как появляются новые. — Перестань противиться и получай удовольствие! — Мужчина поглаживал девичье бедро и кусал шею. Поднимался к мочке уха и прикусывал её. Возбуждение Шигараки росло с каждой минутой. Он оставлял красные засосы на шее и ключицах, сжимал упругие ягодицы и еле сдерживал хриплые стоны. — Не поступай так со мной… — мужчина делает вид, что не слышит и возвращается к лицу девушки, соприкасаясь с её щекой. — Расслабься! — Шигараки хочет ощутить сладостный сок припухлых губ. — Мм… — Томура накрывает девичье губки, проникает в ротик и начинает хозяйничать. Мужчина углубляет поцелуй, делает его пылким и страстным. Проводит языком по ровным зубкам и начинает посасывать губки. Азуми слишком сладкая и держаться труднее. Рядом с девчонкой, проблемы уходят далеко за пределы реальности, оставляя в душной комнате лишь двоих. Шигараки не до конца верит в то, что его свела с ума дочь Все за одного; что после всего того, что он ей говорил и делал, он сам же целует её. Сплошное безумие. — А-а-х! — стонет мужчина и чуть ослабляет хватку. Он даёт девушке больше свободы и движений, но продолжает углублять поцелуй. Шигараки целует брюнетку нежно, аккуратно, увлекая её в пучину безумия. Рука мужчины продолжает поглаживать бедро и поднимается к талии. Томура чувствует, как пульсирует член, как хочет войти в девушку. — Если не будешь брыкаться, я сделаю всё нежно и безболезненно, — лидер убирает руки с девичьих запястий и стаскивает с себя кофту. Азуми не сводит взгляда с накаченного тела Томуры и прикусывает губы, тихо глотает слёзы, понимая, что ничего не сможет сделать против него. Если воспротивится, будет только хуже, её снова поимеют грубо и жёстко. Дочь Все за одного прикрывает глаза и тихо всхлипывает, ей страшно и совсем не хочется ощущать боль внутри. — Не закрывай глаза, хочу видеть твоё лицо, — громко произносит мужчина. Он опять преподает к девичьим губам, вовлекая Азуми в страстный и пылкий поцелуй. Шигараки чуть приподнимается и стягивает с себя брюки, хватает девичьи ноги и закидывает на свои бёдра. Азуми морщится. — П-пожалуйста… — Тшш… — Шигараки вытаскивает взмокший член и прямиком направляет в девичье лоно, ловко отодвигает кружева и входит. Азуми вскрикивает, непроизвольно цепляется за мужские плечи и прогибает спину, чтобы было не так больно. Мужчина хотел было начать толкаться резко, но не стал. Он остановился, позволяя Азуми принять его и расслабиться; хотел получить взаимное удовольствие. — А-ах! — немного выждав, Томура задвигался. Толчки были глубокими и причиняли минимум дискомфорта. Азуми зашипела, когда снова почувствовала лёгкую боль. Она сильней вцепилась в мужскую спину, стараясь заглушить крик. С каждым новым толчком, девушка испытывала доселе неизвестное чувство. Боль потихоньку стихала, и на её место приходило покалывание. Оно было приятным и проникало в каждую клеточку тела, а толчки Шигараки только усиливали это чувство. Тело Азуми стало отзываться. Слезы высохли, а всхлипы переросли в глухие стоны. Девушка пыталась сдержать их, но получалось не очень. Азуми царапала широкую спину и начала выгибать свою, её ноги сильнее прижали к себе мужчину. — Да-а-а! — Томура заводился от подобных действий. Его возбуждало, как девочка проводит ноготками по спине и прижимает его плотнее. Мужчина задвигался быстрее, припал к девичьей шее и принялся покрывать её страстными поцелуями. Шигараки целовал нежно, оставляя влажные дорожки, пока Азуми томно вздыхала. Приятное чувство усилилось, и тело покрылось мелкими мурашками. Азуми начала падать в пучину реального безумия. Девушка прикрыла глаза и отдалась новым ощущениям, заменившим боль, запустила пальцы в серые волосы Шигараки и впервые застонала. Ей нравилось, как лидер целовал шею и спускался к груди. Воздух накалялся. — А-а-х! — от сладостного стона девушки, Шигараки снесло голову. Он оторвался от поцелуев и зарычав, разорвал чёрный сарафан на женской груди. Томура начал нежно мять налитую грудь, а затем припал к затвердевшим соскам. Он нежно проводил вокруг ореолов язычком, а другой рукой продолжал сминать левую грудь, иногда играя пальцами с таким же возбуждённым соском. Азуми гладила серые волосы и стонала, получая наслаждение. Ей хотелось ощутить больше кайфа. Сама не понимая, что творит, девушка принялась выгибаться на встречу толчкам. Азуми хотела ощутить в себе Томуру настолько глубже, насколько это было возможно. — Да-а! — комнату наполнили шлепки разгорячённых тел и прерывистое дыхание. Шигараки сгорал от наслаждения. Азуми была слишком горячей и узкой; стенки влагалища слишком сильно сжимали мужской член, и Томура еле сдерживался, чтобы не кончить. Шигараки больше не мог сдерживаться, он отпрял от девичьего лица и подхватил Азуми за ягодицы. Закинул стройные ноги себе на плечи и начал вдалбливаться в тело. Лидер запрокидывал голову и толкался слишком резко, почти что упираясь в матку. Девушка уже не стонала, а кричала от подступающего наслаждения, которое не заставляло себя ждать. Ноги сводило судорогой, внизу живота появлялась приятная истома, что сродни горячей лаве растекалась по организму. Больше не было боли и неприятных ощущений, только лишь невероятный кайф, заставляющий сжимать простынь и кусать губы. — Ах! Да-а! Да-а! — кричала девушка, когда Шигараки сжимал её попу и ускорялся. Тело мужчины покрылось мелкими каплями пота, дыхание окончательно сбилось. Пару движений, и толкнувшись особенно глубоко, Томура кончил. Его теплая сперма потекла внутрь девушки, заставляя её сильней выгнуть спину и закричать следом. Для Азуми это был первый раз. Она испытала истинное наслаждение, которое было не передать словами. Тело била дрожь, а внизу разливалось тепло. Хотелось кричать от нахлынувшего удовольствия. — Агрх! — Шигараки глухо застонал и сделав ещё пару толчков, вышел из девушки. Он нехотя поправил брюки и присел на краешек постели, восстанавливая дыхание. Азуми тоже тяжело дышала. Её щеки пылали, а из лона вытекало семя мужчины. Девушка прикрыла глаза, осознавая, что добровольно отдалась Шигараки, а мужчина запустил руку в волосы. Томура понимал, что не должен был трогать Азуми. Он же бессердечный ублюдок, который убивает направо и налево; который никого не щадит. Всё время, Томура показывал своё отвращение в сторону девушки: оскорблял, унижал и надругался над ней. Он говорил ужасные вещи и распускал руки, но почему-то поддался слабости. «Какого чёрта я творю?! Пришёл поговорить с девчонкой, а вместо этого трахнул её! Причём Азуми добровольно отдалась мне. Она стонала от кайфа и царапала мою спину; прижимала ближе к себе, явно умоляя войти глубже. Что происходит?! Почему я так реагирую на неё? Мне нравилось брать её, входить резко и глубоко, целовать губы и получать наслаждение от того, как она выгибала спину на встречу. Чёрт! Мне нужно уйти!» «Что я натворила? Отдалась Томуре, и наслаждалась пока он имел меня? Я стонала и цеплялась за его плечи, получала удовольствие от его толчков. Почему? Шигараки изнасиловал меня, и я должна возненавидеть его за это, но не могу! Шигараки был нежным, он аккуратно целовал меня и дал привыкнуть к своим размерам; не причинял боли и хотел, чтобы я испытала кайф, но зачем?! Зачем он это сделал?! Не могу смотреть ему в глаза, мне стыдно и тошно, чувствую себя использованной! Что если, это игра, и Томура поиздевался надо мной?» — солёные слёзы вновь потекли по щекам, и Азуми тихонько всхлипнула. Шигараки услышал и обернулся к девушке. Что-то сжалось в этот момент, а когда Азуми открыла глаза, Томура подскочил с места. Мужчина не сказал ни слова, только схватил свою кофту и покинул спальню. Оставшись наедине, девушка перевернулась на бок и подмяла под себя подушку. Азуми поднесла её к лицу и уткнувшись, громко закричала. Девушка не хотела, чтобы её крик услышали, но вышедший за дверь лидер — услышал. Он на секунду остановился, опустил голову и уперся рукой в стену. Шигараки сжал челюсть и со всей силы впечатал кулак в стену, от чего местами посыпалась штукатурка. Нужно было немедленно проветриться и привести в порядок мысли.

***

Азуми не знала сколько пролежала поджав под себя ноги. Все её мысли были заняты Шигараки Томурой, с которым девушка переспала. Внутри колеблелось непонятное чувство отвращения к самой себе. Девушка корила себя за то, что отдалась мужчине и своим чувствам; думала, Шигараки использовал её. — Эй, Азуми, не спишь? — за дверью раздался весёлый голос Тоги, которая не дожидаясь ответа, вошла в комнату. Первое, что привлекло внимание Химико, была тишина. Она слишком сильно давила. Блондинка прищурила глаза и заметила чёрные волосы, спрятанные под простынь. — Что за? — Химико швырнула на пол пакет и бросилась к кровати, одним движением рванула на себя простынь и замерла. Азуми тихо лежала, свернувшись калачиком, девушка была полностью обнажена, а тело покрыто свежими царапинами. Тога без слов поняла причину. — Боже… Азуми, — девушка присела рядом с дочерью Все за одного и положила свою руку ей на плечо. — Я думала, самое худшее, что со мной может произойти в Лиге — это нахождение в камере, но как оказалось, там было мило. Томура изнасиловал меня, Тога, он делал со мной всё, что хотел, пока я не потеряла сознание. Было отвратительно чувствовать тупую боль; ощущать, как он входит в меня и разрывает; как смеётся и бьёт! — хрипло говорила Азуми. — Азуми, ты можешь не… — Сегодня в бар приходил человек, — перебила девушка, — как я поняла, он поставляет вам нужную информацию. — Это Гиран. Что он сделал? — Тога успела подумать о худшем. — Мы с ним не поладили. Он нанёс мне несколько ударов ножом и уже хотел закончить, как появился Томура. Его появление спасло мне жизнь. Томура рассыпал Гирану кисть и не дал упасть, обнял меня и защитил. Когда Гиран ушёл, Шигараки набросился на меня без причины, будто я была виновна в том, что так вышло с вашим информатором. Курогири появился вовремя, и я смогла покинуть бар, думала на сегодня мучения закончились, но ошиблась. Томура явился ко мне с вопросами. Мы пытались поговорить, а потом… я отдалась ему, не сопротивлялась и расслабилась. Я переспала с человеком, которого должна была ненавидеть и самое страшное, что мне понравилось испытывать наслаждение! Мне тошно от самой себя! — девичий голос сорвался на крик, и Азуми заплакала. — Эй-эй! Перестань, не нужно трепать себе нервы, — Химико вновь накрыла девичье тело простынёй и подвинулись ближе, — я понимаю тебя и хочу дать совет, не смей замыкаться в себе и ни в чём не вини! Жизнь такая, вонзает в тебя ножи один за другим в надежде сломать, но ты не должна позволять им входить в твою плоть, понимаешь? Должна бороться! Шигараки поступил отвратительно, но подумай, стал бы он спасать тебе жизнь, если бы ненавидел? Похоже, ты интересна ему. — Как игрушка, которую можно использовать и играть на чувствах? — Не знаю, что у него на уме, но могу сказать точно, что ни с одной девушкой раньше, Шигараки так не вёл себя. Я имею ввиду, что он не спасал им жизни и не трахался страстно. Томура даже никого не целовал, если так подумать. Что до твоего отвращения к себе, то выброси эти глупости. Ничего зазорного тут нет, мы все имеем определённые потребности, которые нужно удовлетворять. Вообще тебе повезло, что первый Томура, а не тот же Гиран! — Что ты такое говоришь, Тога?! — крикнула Азуми и сильнее закуталась в простынь. — Прости, если мои слова обидели тебя, просто такой уж я человек. Жизнь тоже преподнесла мне сюрпризы, благодаря которым я такая, какая есть: сумасшедшая, поехавшая и шлюховатая стерва, которая плюет на хороших людей и лезет ко всяким ублюдкам! — Химико отвела взгляд и закусила губу. — Тога, ты можешь рассказать мне, — Азуми поняла, как тяжело дались блондинке эти слова. Химико явно что-то вспомнила, причём не особо радостное. Азуми захотелось позабыть о своих проблемах и поговорить по душам с Тогой, ведь как бы ни было, злодейка из кожи вон лезла, чтобы как-то утешить дочь Все за одного. Пусть её слова и не были утешительными и не несли много смысла, но она старалась. Азуми давно подметила, что Тога путается в мыслях, иногда несёт полную чушь, а потом говорит вполне адекватные вещи. В такие моменты, на ум приходило одно — психологическая травма, которая заставляет девушку играть роль поехавшей. — Тебе и так тошно, чтобы слушать ещё и мою гнилую историю, так что лучше в другой раз, — Химико нервно улыбнулась и хотела было подняться, но Азуми не дала. Брюнетка ухватила злодейку за ладошку. — Брось, Тога, я готова выслушать тебя. Ты сама говорила, что хочешь стать подругами, так это и есть наш шанс. Давай откроется друг другу и возможно сможем отпустить прошлое и посмотреть на мир другими глазами. — Что ж, думаю ты права! — блондинка вернулась на место и поджала ноги, — прости за мои нелепые слова до этого. Я, признаться честно, утешать не умею, да и не знаю, что говорить или делать в подобных ситуациях. Просто думала, если смогу сказать что-то «умное», то избегу неприятных воспоминаний, но оказалось наоборот. — Всё в порядке, не переживай. — Я родилась в любящей семье, — начала свой рассказ Химико и подняла глаза в потолок, — родители мечтали, чтобы я стала героем, но мне это было не интересно. Как бы странно не звучало, с самого детства я любила темноту: тёмные вещи, плохие концовки фильмов, злодеев. Родителей это порядком настораживало, они думали, что мне нужно лечиться. Мать немного понимала меня, а вот отец постоянно ругал и бил, пытаясь привить по его мнению нормальные взгляды на жизнь. Однажды, отец взорвался и ушёл от нас. Он нашёл другую семью и возненавидел собственную дочь, с тех самых пор, я закрылась в себе; стала меньше времени проводить с мамой и больше размышлять на тему жестокости. Через год в нашем доме появился мужчина, его звали Сато, он был маминым любовником. Сначала весь такой милый и добрый, втёрся в доверие и решил, что может всё. Этот урод изнасиловал меня, когда мне было тринадцать лет. Он угрожал мне на тот случай, если я кому-нибудь расскажу о насилии. — Тога, мне жаль… — Сато не останавливался и приходил каждый раз, когда матери не было дома. Он насиловал меня, постоянно придумывая что-то новенькое и изощрённое. Затем стал приводить своих друзей и отдавать меня им! — голубые глаза наполнились гневом. — Эти твари насиловали меня не щадя! Как бы я не сопротивлялась и не звала на помощь, им было плевать. Моё тело стало отвечать на их ублюдские ласки, и я не могла сдерживаться. Мне было противно, тошно и омерзительно, но оргазм всё равно наступал! Это было худшее чувство, Азуми. Я не раз мечтала о смерти, но потом подумала, почему бы не отомстить? Почему я должна страдать, а кто-то смеяться? Почему только они могут распоряжаться чужими жизнями? В один из таких вечеров, я убила их всех. Перерезала глотки и выпотрошила каждую тварь, что отравлял мою жизнь. Мама зашла в комнату в тот момент, когда я слизывала кровь с кончика ножа, тогда она впервые испугалась меня. Моим словам не поверила и решила отказаться от дочери, сдав меня в приют-психушку, где мои страдания продолжились. Врачи опасались моей причуды и долго ограничивали связь с внешним миром, даже с соседями. Я много недель провела прикованная к кровати и под таблетками. Думала, что мне дают хорошие лекарства, но как выяснилось это было подобие наркоты. В период потери ориентации, ко мне приходили санитары и удовлетворяли свои потребности. Я же ничего не могла сделать. Когда этот ад закончился, настал другой. Меня наконец выпустили в так сказать обычный мир, правда ещё в стенах лечебницы. Там тоже нашлись уроды, желающие развлечься со мной, они продолжали свои чёртовы выходки до тех пор, пока я не сорвалась окончательно. Я убила их, Азуми, окрасила лечебницу кровью и отомстила каждому. Затем, я выпила крови одной санитарки и стала ею. Официально, Химико Тога без вести пропала. Я начала пить кровь людей и жить их жизнями, при этом убивая сначала мерзких ублюдков, а затем и просто так для развлечения. Моё сознание было слишком сильно расшатано, рядом не было никого, кто бы мог помочь и утешить. Я осталась абсолютно одна и решила, что стать безумной злодейкой лучше, чем впредь позволять кому- то так обращаться с собой. Мне нравилось убивать и испытывать при этом настоящий кайф. Вскоре, я перестала скрываться за масками и официально стала преступницей. Пришла в Лигу потому, что прониклась идеями Томуры, — наконец закончила Химико. — Тога, то что с тобой произошло, это ужасно. Мне очень жаль, — тихо добавила Азуми. Её тронула история блондинки. Всё же, злодеями действительно становятся не просто так, у каждого есть своя история и отнюдь не самая приятная. Если бы девушке оказали помощь раньше, то возможно она бы не стала такой, как сейчас. Но, что сделано, то сделано, назад время не вернуть. — Твоя история не лучше моей, ну, разве что тебя не насиловали конченные твари, — злодейка выдавила из себя улыбку и постаралась придать голосу уверенности. — Да, меня просто оперировали, пытаясь сделать восприимчивой к причудам; плевали на мольбы маленькой девочки и продолжали пытки. Все за одного был чудовищем, который никого не щадил и не любил. Ради достижения своей цели, он убил мою сестру, причём на моих же глазах. Затем вернул меня в свои отвратительное лаборатории и продолжал издевательства. Когда понял, что я стала лишней, запер в капсуле, а напоследок, отец можно сказать, «продал» меня Томуре. Теперь я в Лиге, где каждый готов разорвать меня на части. — Понятное дело, тут ведь отшибленные злодеи, Азуми. Если ты изначально не показала характера и не дала стоящего отпора, то всё. Никто не упустит шанса поиздеваться. Помню, в тот день, когда я пришла в Лигу, чуть не подрались с Шигараки. — Тога, — Азуми неловко ответа взгляд, — скажи, то, что у вас было с Томурой, это… — Он не насиловал меня, если ты об этом, — перебила Химико, — я сама решила переспать с ним, как и с Даби. Да, я та ещё сука, если честно. Может на мне так сказались прошлые насилия, а может ещё что, не знаю, но я стала другой. Секс с этими двумя помогает забыться и показывает, что я та ненормальная злодейка, которая может убивать. А если честно, то мне нравится Даби. Он настолько сильно привлекает, что в его присутствии я становлюсь ещё хуже. Я развязная, пошлая и жестокая. Мне хочется сделать всё, лишь бы угодить ему, но он не ценит этого. Даби только использует меня и считает шлюхой. Я понимаю, что нужно остановиться, но не могу. Моё влечение к нему невозможно объяснить. Что до Шигараки, то, я спала с ним потому, что была пьяна и не контролировала себя. Он сильно возбудил, и я не удержалась, Азуми. Но, знаешь что самое неприятное? То, что я игнорирую Твайса! На самом деле, он неплохой человек и хорошо ко мне относится. Твайс знает о том, что я делаю и не винит меня, он всегда поддерживает и остаётся рядом. Я вижу, как он смотрит на меня; знаю о его чувствах, но стараюсь отрицать их! — Почему, Тога? — Я знаю, что Твайс хочет семью, несмотря на злодейский образ жизни, но, я не знаю смогу ли. Моя испорченность, неконтролируемость и прочие отвратительные качества могут испортить ему жизнь, а он этого не достоин! Я — его не достойна! Каждый раз, когда я отшиваю его и бросаюсь к Даби, меня мучает совесть. Я пытаюсь её заглушить алкоголем, убийствами; стараюсь говорить себе, что я чёртова злодейка и мне чужды такие чувства, но, каждый раз всё повторяется. Недавно Твайс проводил меня до комнаты и хотел зайти, но я не пустила его и переспала с Даби! — Думаю тебе стоит больше времени проводить с Твайсом. Не отталкивай его, Тога. Глупо пытаться воззвать к несуществующим чувствам Даби. Он ничего тебе не даст, а Твайс подарит новую жизнь. Ты делала всё, чтобы показать самой себе, какая ты злая и ненавистная, но пора остановиться. Нельзя отвергать своё внутреннее «я». Дай Твайсу шанс, он заслужил. Если тебе станет некомфортно, можешь уйти и продолжить наслаждаться своим безумием, — размеренно говорила брюнетка. Азуми понимала, что такой, как Даби действительно привлекал внимание, но его душа была пропитана ядом. Даби был слишком опасен и мог сравниться лишь с Шигараки. Другое же дело Твайс. Как успела подметить Азуми, он смотрел на Тогу искренне и с добротой. Возможно именно рядом с ним, девушка сможет постепенно отпустить прошлое и залечить раны. — Я подумаю над этим, Азуми. Когда-то же нужно меняться, — призадумалась Химико, — скажи, ты что-нибудь чувствуешь к Томуре? Глупый вопрос, знаю! Просто, ты сказала, что тебе понравился последний раз и… — Не знаю… чувство влечения явно присутствует, рядом с ним, моё сердце замирает, а внутренности скручивает в тугой узел. Я боюсь признаться себе в том, что не смотря на насилие и боль, испытываю к нему интерес и… даже не знаю, как правильно выразиться. Но я боюсь, что он специально издевается надо мной и использует, что в любой момент воткнёт нож, — Азуми стыдливо отвела взгляд. — Мда уж, Азуми, прекрасно понимаю тебя. В этой ситуации главное успокоиться и не трепать себе нервы. Я, конечно, не великий советчик, ты уже это и так поняла, но всё же скажу — держись от всего этого дерьма на расстоянии. Постарайся найти с Томурой общий язык и забыть о том, что между вами было; выведи его на другое общение. Покажи, чего ты стоишь! — Постараюсь, Тога, только, придётся опять воспользоваться твоей одеждой, — усмехнулась Азуми. Впервые за вечер девушке было спокойно. Разговор с Тогой исправил накалившуюся ситуацию. На душе, конечно, скребли кошки и хотелось выть, но, Химико права. Нужно менять отношение к себе, только так можно выжить. — Хах, без проблем, Азуми. А вообще, можно прогуляться завтра в магазин и прикупим что-нибудь. Как тебе идея? — Замечательная!