Полковника никто не ждёт

К вечеру все звуки смешиваются в один серый мутный шум, давящий на уши, а перед глазами всё плывёт. Буквы сливаются в кашу и сложно что-то разобрать, не напрягая зрения. Глаза слипались, а голова то и дело норовила упасть на грудь, и каждый раз Жилин дёргался, как растрёпанный воробей и пытался сосредоточиться на документах. Не спасает уже третья кружка кофе за час, а до конца рабочего дня ещё несколько часов. Полковник Жилин уже в седьмой раз перечитывает предложение и всё равно не может понять, о чём в нём говорится. Казалось, что ещё немного и мозг сам отключится и он, рухнув головой на стол, заснёт или умрёт. Жилин надеялся на второе. Ему не хотелось в очередной раз возвращаться в свой кошмар, который каждый раз настолько реалистичен, что на полковника накатывает истерика после пробуждения. Каждый раз хотелось сжаться, спрятаться, защититься от мира, чтобы никто никогда его не нашёл. Каждый раз Жилин ложился в кровать, закрывал глаза и молился всем богам, чтобы в этот раз мозг был настолько уставшим, чтоб он не смог снова показать этот сон. Жилин атеист. Сон, от которого в душе Дмитрия остаётся неприятный осадок, от которого ему хочется плакать, как маленькому мальчику, от которого хочется убежать и забыть навсегда. Но куда он ни бежал, сон находит его. *** Полковник, как обычно вернувшись домой в свою пустую, холодную квартиру после работы, поставил на кухне чайник и пошёл в гостиную. Он сел на диван, не снимая служебной формы. Силы остались только на держание глаза открытыми и на щёлкание каналов по телевизору. Скоро должна была начаться "Загадка дыры", Жилин не пропускал ни одного выпуска передачи. Найдя нужный канал, полковник откинулся на спинку потёртого дивана и стянул с головы фуражку, положив её к себе на колени. Он провёл большим пальцем по козырьку, вспоминая свои первые дни на работе. То время, когда он был полон амбиций и сил, когда он был собой, Дмитрием Жилиным. Полковник не уловил тот момент, когда он перестал быть им, когда он стал полковником Жилиным, когда его перестали звать Митей, когда его вообще кто-то перестал куда-то звать. Когда он перестал радоваться возвращению домой, ведь там его никто никогда не ждал, он даже не завёл себе собаку какую-нибудь. Когда ему перестали старые друзья писать письма. Когда он вообще последний раз с кем-то по душам общался, кому он мог выговориться. Когда Жилин загнал себя в эту клетку, когда он успел стать рабом системы, когда стёрлась его личность и осталась серая оболочка. Когда в зеркале он перестал видеть живого человека. Теперь там неизвестное ему существо с чёрными пустыми глазами. Полковнику становится трудно дышать, на глаза наворачиваются слёзы, а тишина давит на слух. Кажется вмиг весь мир вокруг него опустел, даже время замедлило своё движение. Жилин пытался вдохнуть поглубже, но что-то мешало, как будто лёгкие сдавили тисками, а вокруг шеи затянули жгут. Дмитрий схватился руками за горло, царапая кожу и кашляя, он пытался поймать хоть глоток воздуха. Он кричал изо всех сил, которые остались. От напряжения на шеи вздулись вены, ему казалось, что крик слышен в соседнем доме, но на самом деле его никто не слышал, с его губ даже хрипы не слетали. Мир неожиданно снова наполнился звуками. На кухне как ни в чём не бывало засвистел чайник, будто хозяин сейчас встанет, нальёт себе чай и сядет смотреть авторскую программу, в которой журналист во всю уже рассказывал о своём очередном расследовании, в очередной раз вплетая в историю "Железные рукава". Время обрело прежний ход, только полковник так и остался прикован к дивану, один в пустой квартире, задыхающийся от душащего одиночества. Вот уже в глазах у него начало темнеть, покидали последние силы, а мозг уже плавился и Жилин медленно падал в темноту, услышав напоследок из телевизора истеричный голос:"Невелика потеря!". А дальше стало совсем тихо... *** Жилин резко поднял голову и стал хватать ртом воздух, будто он только что вынырнул из воды, в глазах стояли слёзы, а руки дрожали. Полковник сидел с широкото распахнутыми глазами, хватаясь за горло руками, чувствуя, что ничего не мешает ему дышать, и он всё же жив. Только он не знает хорошо это или плохо. Дмитрий снял с головы фуражку и вцепился руками в волосы, его колотило, а в голове было только одно. Опять, опять, ОПЯТЬ! Опять этот сон. Он даже не заметил как уснул, как сами закрылись глаза, а голова тяжёлая, будто налитая свинцом, опустилась на бумаги на столе. Хотелось плакать, только слёзы не текли, да и не мог он, на работе всё-таки. Здесь плачущих милиционеров не принимают. Полковника вернула в реальность ругань и копошение за дверью. Она резко открылась, будто с пинка, и двое милиционеров под руки затолкали знакомого алкоголика и местного авторитета на строительном катке, Игоря Катамаранова, в помещение. Он воровато оглядывался и тяжело дышал, пряча что-то под курткой. Полковник вздохнул, понимая, что в очередной раз придётся его отмазывать, всё-таки учились вместе, да и дорог ему этот чумазый чёрт из подвалов сам не знает почему. Жилин быстро пригладил взъерошенные волосы и нацепил фуражку. — Ну с чем на этот раз пожаловал, голубчик? Да отпустите вы его, он же не животное дикое, не убежит, — обратился к сослуживцам полковник. Мужчины в форме отпустили Игоря, но подтолкнули в сторону камеры. Когда тот сам туда зашёл и сел на лавку, закутавшись в свою грязную куртку, они удалились. Игорь устроился там как родной, ведь заходит сюда чаще чем к себе домой в подвал. Жилин стал ждать очередного рассказа, как он подрался за бутылку водки с Михалычем из пятого подъезда или как угнал в очередной раз каток со стройки или может как пугал прохожих своим видом, но тот молчал. Спустя несколько минут Жилин вернулся к бумагам, решив, что объяснений не дождётся. Короткий сон прибавил немного физических сил, хоть и высосал оставшиеся душевные. Думать о своих проблемах совершено не хотелось, поэтому Жилин решил с головой окунуться в работу. — М-мить, — раздался запинающийся от градуса в крови голос из камеры. Жилин перевёл взгляд на человека за решёткой. Оттуда на него уставились два карих глаза, которые всегда безумно блестели, особенно в темноте, особенно когда Игорь пьяный, но сейчас они кажется смотрели прямо в душу и читали полковника как открытую книгу. Взгляд у Игоря был цепкий, он всегда был готов уловить малейшее изменение в лице полковника и если что подставить ему своё плечо. Дмитрий вопросительно поднял бровь, ожидая продолжения. — Я тут это... того... в общем вот. Катамаранов высунул руку из-под куртки и, подойдя к решётке протянул, тонкими грязными пальцами маленький, такой же чумазый, как сам Игорь, букетик каких-то цветов. Уже сложно было понять, что это за цветы так как они были мятые и грязные. Судя по всему Игорь вместе с ними успел подраться с милицией. Но скорее всего это были ромашки. Любимые цветы Жилина. Такие же простые и непримечательные, как он сам. Полковник в смятении поднялся из-за стола и, подойдя к Игорю, аккуратно взял цветы. — Спасибо, конечно, но зачем и откуда они у тебя? — Т-так я ходил чёт по дворам. Увидел у этой... Марьи Николавны из т-третьего дома растут цветы на клумбе. А там... р-ромашки, твои любимые, М-мить. Ну я их и стал рвать... а эта как выйдет, да к-как начнёт орать на меня. Милицию вызвала, они хотели м-меня в участок забрать, пришлось подраться с-с ними... потому что я недостаточно с-собрал... И-и вот я тут... Игорь поднял глаза на Жилина и коряво улыбнулся, другой на месте Дмитрия уже убежал бы от такой заботы, но только он видел сколько искренности в этих чёртовых глазах. Жилин издал какой-то смущённый сдавленый звук и улыбнулся. Кто-то помнит его любимые цветы? Кто-то вообще помнит о его существовании? — Но зачем, хороший мой? — Дак я смотрю т-ты чёт в последнее время какой-то... хмурый х-ходишь. От этих слов в груди полковника разлилось какое-то давно забытое чувство тепла и уюта. В последний раз такое было когда-то в далеком, всегда счастливом детстве, когда вся жизнь впереди, ничего не страшно и дышится легко. Кажется, запахло летом. — Спасибо... — тихо проговорил Жилин и незаметно для Игоря положил букетик в ящик в столе и запер ключом. — В-выпусти меня, М-мить, я же ничего не сделал... — Ладно уж, пойдём ко мне. Сегодня переночуешь у меня. Сколько можно по подвалам околачиваться? Игорь улыбнулся и, отворя не запертую дверь, вышел из камеры и, покачиваясь, поплёлся за другом. Они вышли на свежий вечерний воздух. Жилин вздохнул полной грудью, чувствуя как снова накатывает усталость. На дворе были сумерки, на небе зажигались первые звёзды, а в домах всё больше окон, где зажигали свет. Город медленно готовился ко сну. Само слово заставляло Дмитрия замирать на месте,чувствуя, как напрягается каждая мыщца в теле. Докатились, полковник милиции, взрослый тридцатипятилетний мужчина, боится каких-то кошмаров. Он боится глупого одиночества, не так ему страшна смерть. Больше всего он боится, что о нём никто и не вспомнит, искать не станет. И снова Жилин корит себя за свои страхи. Вскоре они дошли до дома полковника, даже не попав ни в какую передрягу. Но Игорь всё-таки подобрал по дороге какого-то драного рыжего кота, называя его Барсиком, хотя судя по тому, как кот от него убегал, он видел Катамаранова впервые и в свою защиту расцарапал лицо мужчине, но тот не уступал и пришлось взять кота с собой. Попав в квартиру Игорь первым делом отпустил вырывающегося кота на пол и тот убежал в неизвестном направлении. Жилин усмехнулся и стал снимать верхнюю одежду, а затем пошёл на кухню, поставить чайник. Он на секунду застыл перед плитой, вспомнив свой сон на работе, но тут же тряхнув головой включил её и поставил воду греться. Очень похоже на события кошмара, казалось, что сейчас полковник пойдёт в комнату, включит телевизор и всё повторится. Зайдя в комнату, полковник увидел, что за него телевизор включил Игорь и уже листал каналы. Похоже нового сценариста наняли. — Голубчик, ты бы сходил, душ принял, а то тебя наверное уже в темноте не видно. — На эти слова Игорь обернулся, стянул с головы строительную каску и, вручив её Дмитрию, отправился на поиски ванны. Каска была такая же грязная, как Игорь и оставляла на руках чёрные пятна сажи, мазута и чего-то ещё неизвестного происхождения, состава которого Жилину знать не хотелось. Жилин отложил каску на стол и переоделся в домашнее. Потом он, покопавшись в своём шкафу и найдя там чистую одежду, отнёс её Катамаранову в ванну. Спустя минут пятнадцать Игорь выполз из ванны в сухой одежде да ещё и с чистыми волосами, которые слегка завивались, но этого не видно когда они грязные, то есть почти всегда. Такого его можно увидеть очень редко, так как мылся он или в ближайших водоёмах, просто ополаскивая лицо и руки, или же когда Жилин вот так приглашает к себе. Тогда ещё Игорю выдаётся поспать на нормальной кровати, а не на холодной земле или тёплых трубах подвала, как кот. В такие моменты Игорь чувствовал себя нормальным человеком, что было приятно, потому что так похоже считал только Жилин, остальные же шарахались от него как от чумы. А Серёга давно пропал. Так что из близких людей у Катамаранова остался только Дмитрий, им он очень дорожил. Он был как одна из ниточек нормальной жизни, за которую цеплялся Игорь, потому что если он и его потеряет, то кажется рабочий перестанет быть человеком. Его жизнь и так хаос. Ему нужен Жилин. Игорь отправился на поиски полковника и обнаружил его на кухне около плиты, похоже он пытался что-то приготовить, при этом напевая себе под нос. Игорь прислушался, уловив знакомые слова. — Полковнику никто... не пише-ет... полковника никто... не ждё-ё-ёт... Единственное, что мог разобрать Игорь, дальше Дмитрий больше шевелил губами попевая без слов, чем действительно пел. Игорь тихо сел на стул, его почему-то ввело в ступор это, казалось бы, не значительное пение. Жилин пел так проникновенно, тихо из-за чего пение становилось душевнее. Будто... Он пел про себя... Полковник резко обернулся, поставил на стол сковородку с яичницей, даже не удивившись тихому появлению Игоря. В основном тот появлялся везде с шумом и грохотом и все сразу обращали на него внимание, но Жилин знал, что тот может передвигаться абсолютно бесшумно, чем сначала пугал милиционера, но потом он привык. Кажется Игорь перенял повадки котов, пока с ними по подвалам бродил. Громким Катамаранов был только когда пьян, а когда он трезв, он очень тихий и даже похож на обычного человека, иногда даже книги читал, любит это он ещё со школы. Но жизнь на улице его изменила, хотя в нём остался тот огонь и запал, душа его одназначно не мертва. Или как там у Гоголя было. — Приятного аппетита. И мужчины сели есть. Пока Игорь немного воровато уплетал ужин, потому что редко удавалось хорошо поесть да ещё потом не угодить в милицию, Жилин ковырял вилкой в тарелке, есть ему не хотелось. Клонило в сон, но полковник знал чем это обычно заканчивается. Он встал из-за стола так и не притронувшись к еде и сказал: — Я тебе на диване постелю. Полковник ушёл в комнату, оставив Катамаранова доедать за Дмитрием яичницу. Когда Игорь пришёл в комнату он увидел расстеленный диван и полковника, который стоял у окна и смотрел в темноту позднего вечера. — А т-ты...? — Я потом лягу. — Прервал друга полковника, как отрезал. Игорь не решился задавать вопросов, поэтому он просто выключил свет и лёг на диван, укрывшись одеялом. А Дмитрий так и остался у окна, стоит как статуя в темноте, даже жутко. Рабочий не долго рассматривал напряжённую как струна фигуру полковника, а потом закрыл глаза и отвернулся. За окном, на небе собирались тучи. Игорь проснулся от приглушённого крика, за которым последовало шебуршание ткани и скрип кровати. Катамаранов разлепил глаза, и осторожно, стараясь оставаться незамеченным, повернулся на другой бок. Он увидел как в темноте на кровати сидел Жилин держась за голову, плечи его дрожали, а сам он жадно глотал воздух. Это напрягло Игоря — такого друга он видел впервые. После он судорожно порылся в прикроватной тумбочке и достав от туда что-то, нетвёрдой походкой отправился на балкон. Балкон встретил взъерошенного и нервного Жилина прохладной ночного города. В лицо резко ударила свежесть лета, а тело покрылось мурашками. Дмитрий дрожащими руками достал сигарету, чиркнул спичкой и закурил впервые спустя десять лет, после того, как бросил. Лёгкие наполнила лёгкость ночи и едкий дым сигарет. Полковник закашлялся после первой затяжки, но было не до этого. Он опёрся на перила балкона и стряхнул пепел вниз, всматривался в окна соседних домов. Везде был выключен свет, город крепко спал, но ночь была восхитительной и Жилин даже обрадовался, что он сейчас не спит. Но его не отпускали события кошмара, сюжет которого полковник выучил наизусть, каждое движение, звук и мысль он помнил. Каждый раз он знал, что будет дальше, но продолжал смотреть будто что-то изменится. Конечно, ничего не менялось. В груди сидело напряжение, давило на рёбра, а в голове проносились сотни мыслей, ни одну из которых Дмитрий не смог уловить, но кажется они все были плохие. Сзади послышались тихие осторожные шаги и кто-то тронул его за плечо, от чего мужчина вздрогнул, чуть не уронив сигарету, обернулся. — М-мить, ты чего? — Раздался нетвёрдый голос из темноты, а на полковника уставились два блестящих глаза. Жилин на секунду растерялся. — Не волнуйся, иди спать. Я... Я в порядке. — полковник сделал ещё одну затяжку и отвернулся, думая о чём угодно, кроме того проницательного взгляда, сверлящего в спину. Было в нём что-то новое, что Дмитрий не видел прежде. Ещё немного и Жилин треснет от напряжения. Игорь понимающе кивнул сам себе и уже развернулся и собирался уйти. — Да что это я говорю... Ни черта я не в порядке! — надрывно воскликнул полковник. Катамаранов подошёл к мужчине, держащегося за голову, и встал рядом и стал ждать неизвестно чего. На удивление Игорь был трезв как никогда и выпить даже не тянуло, ему хотелось запомнить этот разговор, чтобы под утро не болела голова и первой мыслью не было: "А что было вчера?". Но когда Игорь трезвый, он начинает думать, что в принципе не складывается с природой мужчины, как кажется со стороны. Ну какие мысли могут быть у человека, который пьёт скипидар, спит в подвалах на трубах и катается на строительном катке как на такси. Вот именно никакие. Игорь тоже опёрся руками на край балкона, рассматривая соседние дома. — Мне снятся кошмары. Спустя минуты тишины, неожиданно выдал полковник. Игорь заинтересованно повернул голову и стал внимательно разглядывать худое измученное лицо рядом. Оно было серое как пепел от сигареты, летящий вниз. В последнее время Игорю безумно хотелось обнять Жилина, коснуться своими тонкими пальцами мягких волос, говорить Дмитрию, что всё будет хорошо. Что-то явно мучало полковника, но он почему-то никогда не делился переживаниями, они вместе максимум могли напиться в драбадан и лечь спать перед этим вспоминая прошлое. Сколько милиционер уже не спал? Катамаранов приготовился к сильному душеизлиянию. — И... И что т-там в этих кошмарах? — Я умираю. — отрезал Жилин и выбросил докуренную сигарету прямо с балкона, наблюдая за тем как она, уже ненужный мусор, летит вниз и растворяется в темноте. Прямо как полковник в своём кошмаре. Игорь удивлённо распахнул глаза, но ничего не сказал. От чего-то он на секунду подумал, что будет если того действительно не станет. Рабочего передёрнуло. — Я каждый раз прихожу домой с работы, ставлю чайник на плиту, включаю телевизор, ожидая "Загадку дыры", сажусь на диван, прямо в форме, а потом... — голос Жилина дрогнул. — Я начинаю задыхаться. Я кричу, зову на помощь, пытаюсь дышать, но оно меня душит, душит, ДУШИТ! Мужчина сорвался на крик, ударив рукой о перила балкона. Он растрёпанный повернулся к Катамаранову и чёрными, полными боли, глазами посмотрел в чужие. Он ждал реакции, хоть малейшего проявления интереса к его проблемам. — К-кто... душит..? — осмелился задать вопрос рабочий, ответив на взгляд Дмитрия своим. — Одиночество... — обречённо прошептал Жилин и закрыл лицо руками, стараясь привести сбившееся дыхание в норму. Наступила давящая тишина. Игорь не знал куда деть руки, поэтому теребил край чужой футболки на себе. — А потом я умираю. — внезапно срывающимся голосом продолжил Жилин. — Дома, один, прямо в милицейской форме, пока вокруг меня жизнь бьёт ключом. Кажется, что никому я не нужен. Никто ничего не потеряет, если я умру. Эти мысли уничтожают меня. Жилин перешёл на шёпот и потянулся за второй сигаретой, ещё секунду и он не выдержит, расплачется. — П-потеряет. Жилин обернулся с сигаретой в зубах, не успев зажечь спичку. — Что? — Потеряет.— уже твёрже повторил Игорь. — Я потеряю... Он отвёл взгляд и продолжил: — З-знаешь, ты единственный мой близкий человек. Я... тобой очень дорожу. Мне кажется, что моя жизнь превратилась в хаос, а ты то, за что я цепляюсь, чтобы оставаться н-нормальным человеком. Я... боюсь тебя потерять. Ты мне нужен. Полковник совсем растерялся и выронил изо рта сигарету его будто по голове ударили и всё вокруг поплыло. Казалось мир на секунду остановился, и никого больше нет кроме двух мужчин на балконе пятого этажа хрущёвки. Между ними что-то происходило, как будто ветки сирени с хрустом ломают. Жилин улыбнулся, а потом истерично засмеялся, переходя на плач, что-то в нём надломилось. Из глаз полились слёзы, сердце бешено забилось отдаваясь стуком в виски, было ощущение, что Жилин сходит с ума или это происходит не с ним. Столько всего на него навалилось. Полковник уронил голову на руки, плечи задрожали и до Игоря доносились рванные всхлипы. — Мить, ты чего, Мить? Катамаранов потряс друга за плечо. Он не был великим психологом и не знал, что сказать. Единственное, что Игорь умел это обнять, что он и сделал. Он аккуратно положил руки на чужую спину и уткнулся носом в изгиб шеи. Жилин напряжённо выдохнул и упал в объятия, обвивая руками шею мужчины. Вскоре Дмитрий перестал дрожать, а всхлипы сошли на нет. — Ты нужен мне... — повторил Игорь. Полковник уже собирался что-то сказать и даже уже открыл рот, но не успел. Игорь притянул его за футболку и заткнул поцелуем. В этот момент у Дмитрия из-под ног ушла земля, он пошатнувшись, схватился за мужчину. Внутри распустились какие-то цветы, кажется яблоня и опять запахло летом и душистым счастьем. Тем самым искренним счастьем, за которым безмолвно, сломя голову, всю жизнь Жилин нёсся. А вот оно было совсем рядом. Игорь отстранился и посмотрел в чужие глаза, блестящие от слёз в темноте. — П-пойдём спать, Мить. Катамаранов схватил чужое запястье и потянул Дмитрия с балкона в квартиру, пока тот пытался вспомнить, когда его в последний раз назвали этим родным именем, а не чужим и холодным "Дима". Кажется классе в седьмом. И это был как раз Игорь. Мужчины зашли в комнату, и закрыв балконную дверь Жилин почуствовал облегчение впервые за лет семь, а на лице была глупая улыбка. Неожиданно стало так хорошо, так просто. Будто он наконец скинул этот камень со спины, который нёс всё это время. Он наконец выпрямился и свободно задышал. Дмитрий лёг в кровать и уставился на Игоря, переминающегося с ноги на ногу рядом. — Ложись, хороший мой. И Катамаранов без лишних слов лёг рядом и посмотрел Жилину в глаза. Впервые он видел их такими чистыми, казалось они излучали тепло того беззаботного лета из далёкого детства Игоря, когда он ещё не думал, что будет шататься по подвалам, что всё сложится вот так. Кажется, близилось утро. Они ещё долго лежали без сна и говорили обо всём подряд или молча держались за руки. Жилин впервые заметил, что несмотря ни на что Игорь остаётся тёплым, в то время, как собственные ладони всегда были холодными, сколько полковник себя помнил. И его рука так идеально ложилась в руку Игоря, будто они одно целое, когда-то давно расколотое и их только сейчас соединили. Они уснули под утро и Жилин впервые за несколько лет выспался, не подрываясь с кровати от очередного кошмара. Кажется, теперь полковника всё же кто-то ждёт.