Урок рисования

Сегодняшний день у учеников пятого курса выдался крайне напряженным. А у Гермионы Грейнджер — вдвойне. Мало того, что профессора задавали в последнее время непозволительно много, постоянно чего-то от неё ждали и требовали твердых знаний по всем существующим и, казалось, несуществующим предметам, так еще и обязанности старосты добавляли массу дел и суеты в её жизнь. Но Гермиона вовсе не жаловалась — она всё та же примерная ученица и ответственная девушка, которая просто немного устала. У каждого есть свой предел, верно? Поэтому сейчас, отказавшись от всех запланированных встреч и посиделок с друзьями, да что там — даже от чтения книги, Грейнджер в довольно приятном и нужном в настоящий момент одиночестве сидела на берегу Чёрного озера. Солнце куда-то спряталось, и вмиг стало пасмурно, однако дождя не предвиделось, поэтому девушка не спешила уходить с облюбованного места под раскидистым деревом. Напротив, она созерцала чуть поблекший пейзаж, который в такую погоду казался ей еще более живописным, чем при обычных условиях. В тонких пальцах Гермиона сжимала простой карандаш и блокнот, который поспешила раскрыть, ведь в её планах было сделать зарисовку того великолепия, что наблюдали глаза. Мало кто знал об увлечении старосты рисованием. Тем не менее, с самого детства она выводила на бумаге, стенах и любых попавшихся под руку поверхностях различного вида узоры, с годами относясь к делу всё серьезнее, и рисунок за рисунком развивала свой талант. Учась в маггловской школе, Грейнджер даже участвовала в некоторых конкурсах, где занимала призовые места. Изображение окружающего её мира и всех его прелестей, которые нужно было еще и уметь разглядеть, доставляло гриффиндорке удовольствие, которое ничем нельзя было заменить, а также помогало расслабиться. Что-то сродни медитации. Поэтому сейчас девушка тоже отдыхала за любимым занятием, выводя на бумаге какие-то линии. Она ушла в процесс с головой, сосредоточившись на своих ощущениях и мыслях, и почти полностью потеряла связь с реальностью. Кстати, об этих самых мыслях. Подумать Гермионе действительно было о чем, только от своих размышлений она отчаянно старалась отбиваться, потому что — естественно — глупости всё это. Спросите, что же это за глупости такие? Всё просто: девушке уже довольно долгое время нравится один парень с россыпью веснушек на лице да копной рыжих волос, а она признаться ни себе, ни ему в этом не может. Вот и получается, что бегает от своих чувств, всегда непременно возвращаясь к той самой точке, с которой стартовала. В очередной раз подняв глаза, чтобы получше рассмотреть легкую рябь водной глади, Гермиона поняла, что пасмурной погоды как не бывало. Сквозь сероватые облака начали проглядывать золотистые солнечные лучи, которые приятно щекотали нос. Девушка чуть прикрыла веки, наслаждаясь теплом, но через несколько мгновений звук приближающихся шагов где-то за спиной заставил её вздрогнуть и распахнуть глаза, повернувшись. — Привет, Гермиона, — тепло улыбнулся Фред, смотря прямиком на гриффиндорку. Неожиданная встреча: хрупкому равновесию настал конец, но не сказать, что Гермиона была этим опечалена. — Здравствуй, Фред, — Гермиона подняла уголки губ и отвернулась, ожидая, что Уизли подойдет поближе. — Не помешаю? — гриффиндорец поравнялся с сидящей на траве девушкой и посмотрел на неё сверху. — А если скажу, что помешаешь, ты разве уйдешь? — задрав голову, чтобы лучше видеть собеседника, она спросила беззлобно и полушутливо, на что юноша лишь усмехнулся. Он перевел задумчивый взгляд на озеро. — Конечно уйду, Гермиона. Как можно было подумать обратное? Я что, по-твоему, раздражать твою личность чересчур серьезной старосты пришел? Делать мне больше нечего! — Конечно нет! Прости, если тебе так показалось, но я ничего подобного не имела в виду. Услышь я на твоем месте похожие слова, сразу бы оскорбилась, так и знай, — Фред снова взглянул на нее и тихонько рассмеялся. Очень уж он любил моменты, в которые к Грейнджер не было приковано пристальное внимание всей школы, полное просьб и обязанностей, и она становилась такой вот простой, улыбчивой и даже какой-то уютной, что ли. — Ты мне не помешаешь, присаживайся. — Спасибо, — Фред опустился рядом с ней, раскинув длинные ноги, и задел её своей ступней, но, судя по всему, его ничего не смущало и отодвигаться от девушки, чьи щеки едва различимо порозовели, юноша не собирался. — А ты чего тут одна сидишь? — Да так, просто. Денек не из легких; захотелось развеяться, посидеть в тишине. Такое удовольствие редко можно себе позволить. — И после этого ты говоришь, что я тебя не тревожу? Кажется, ты забыла с кем имеешь дело, потому что я могу заговорить даже статую, Гермиона. В случае, если её рядом не окажется, начну болтать сам с собой — у меня большой опыт в этой сфере, я ведь часто беседую с Джорджем. А голос — это, знаешь ли, звуки, — он поджал губы и сделал вид, что поправляет очки на переносице. — О нет, благодарю за лекцию, но я прекрасно об этом осведомлена, — широко улыбаясь, девушка заправила выбившуюся прядь каштановых волос за ухо. Фред внимательно проследил за этим движением, будто видел подобные действия впервые. Староста отвела глаза и продолжила. — Но ты мне не в тягость, Фредерик Уизли. Поэтому можешь остаться здесь. Если бы Гермиона сейчас смотрела на юношу, то увидела бы, что уголки его губ непроизвольно поползли вверх от услышанного. Он немного склонил голову в изучающем жесте и наткнулся глазами на блокнот. — Ты что, рисуешь? — гриффиндорец вопросительно и заинтересованно вскинул брови. — Ну... — девушка смутилась: хотя она и любила демонстрировать окружающим свои знания и навыки, с рисованием дело обстояло несколько иначе. Ей было неловко, когда кто-то заставал её с кистью или карандашом, потому что это занятие было чем-то личным, засевшим глубоко в душу. Чем-то «её». — Да. Немного. — Можно мне посмотреть? Немного подумав, Гермиона всё же протянула парню свои рисунки, собранные в одном месте и скрепленные друг с другом, и его ловкие пальцы тут же принялись аккуратно перелистывать страницы. Когда Фред оторвал глаза от зарисовок, староста смогла различить в них огонек восторга. — Гермиона, твои рисунки невероятно красивые! У тебя настоящий талант. Почему Хогвартс до сих пор не видел твои работы? — Спасибо! Я... я не знаю, предпочитаю ни с кем не делиться подобными вещами. Наверное, из моих уст это прозвучит очень глупо, но в какой-то степени мне страшно увидеть реакцию на свои рисунки. — Чего ты боишься? — Фред почти невесомо коснулся кисти Гермионы, из-за чего она смущенно потупила взгляд, но руку не убрала. — Твои работы действительно замечательные. Мне кажется, многим они бы понравились. А что касается критики, то я понимаю, что иногда бывает сложно её воспринять, но в большинстве случаев она бывает полезной. — Да, ты более чем прав, не могу с тобой не согласиться. Я подумаю об этом на досуге. Ещё раз спасибо, Фред, — она благодарно взглянула на юношу. Тот отчего-то хитро сощурил глаза, и Грейнджер без слов поняла, что он что-то задумал. Осталось только узнать, что именно. — А научи меня рисовать, Гермиона? Всегда хотел стать частью чего-то большего. Я имею в виду искусство. Восхищаюсь талантливыми людьми. Заметь: во множественном числе, то есть я говорю не только про свою скромную персону. — Ну да, есть же еще не менее скромная персона Джорджа, — в ответ Уизли лишь рассмеялся, небрежным движением ладони взъерошив волосы на макушке. — Так что, ты согласишься мне помочь или бросишь на произвол судьбы? — Так не честно, Фред, ты давишь на меня, — девушка ухмыльнулась. — Я на тебя давлю? Ни в коем случае! — он округлил глаза настолько сильно, что казалась вполне вероятной возможность их схода с орбит. — Ладно-ладно, сдаюсь! Ты меня уговорил. — Слава фестралам! — радостно воскликнул юноша и в предвкушении потер руки. Гермиона схватила свой блокнот, нашла в нем чистую страницу, и протянула его Фреду, следом вручая карандаш. Тот охотно принял всё вышеперечисленное, и с удовольствием обратился во внимание, слушая лекцию Гермионы о тенях, тонах и толщине линий. Точнее, даже не так. Он заслушивался ее речью. Чистый звонкий голос Гермионы уверенно доносил до него всю нужную информацию, глаза её горели от того, что она делится опытом в любимом деле, а бледные пальцы то и дело мягко выхватывали из его руки карандаш, чтобы проиллюстрировать сказанное. Всё уяснив, Фред принялся за практику. Стараясь в точности воспроизвести детали, которыми снабдила его староста, он начал рисовать фантазийный натюрморт. Гермиона старалась не отвлекать юношу от рисования, которым он действительно увлекся, и лишь заинтересованно следила за его кистью, сидя вплотную к Уизли. Когда первая часть работы была выполнена, Фред испытал затруднения с нанесением теней на предметы. Гермиона, конечно же, ему помогла, ещё раз все подробно разъяснив. Так молодые люди и просидели до самого вечера на берегу Черного озера, не заметив махом пролетевшего времени. Вечно оно куда-то спешило, отчаянно неслось на всех парах. Обоим в компании друг друга было так хорошо и приятно, что думать о предстоящих делах и заботах совершенно не хотелось. Именно поэтому гриффиндорцы наслаждались совместно проживаемым моментом, провожая солнце за горизонт. — Из тебя вышел бы отличный учитель, — хмыкнул Фред, смотря на свой рисунок. — Да брось, Фред. Просто ты очень способный и смышленый ученик. Далеко пойдешь! — она шутливо ткнула юношу в плечо, а он вдруг неожиданно развернулся и мягко перехватил её запястье. Рассеянным взглядом Гермиона мазнула по серьезному и сосредоточенному лицу. — Спасибо, Гермиона, — повисло молчание, во время которого Фред собирался с мыслями. — Ты знаешь, я давно хотел тебе сказать, что ты невероятная. И с каждым днем нашего общения я все больше и больше в этом убеждаюсь. Глаза Грейнджер расширились, а дыхание перехватило. Неужели она не ослышалась? Это что, очередной её слишком реалистичный сон с Фредом Уизли в главной роли? — Ты шутишь? — единственное, что она смогла из себя выдавить, приподняв брови. — Я абсолютно серьезен, Гермиона. — Но... — она сама не знала, что именно хотела возразить, поэтому осеклась на полуслове. Еще одной причиной её молчания, конечно, стало то, что голубые глаза неотрывно глядели на неё каким-то особенным образом. Она, не задумываясь, сжала его руку, и Фред улыбнулся, на ощупь найдя вторую ладонь девушки. — Можно я... — он шумно сглотнул и несколько нерешительно наклонился к Гермионе, сердце которой едва не выпрыгивало из грудной клетки. У самых её губ он помедлил, как бы рассматривая в своей голове вариант того, что его могут оттолкнуть, но очень удивился, когда Гермиона сама подалась вперед и припала своими пухлыми мягкими губами к его — чуть шершавым и сухим. Через несколько мгновений Фред опомнился, и коснулся рукой щеки девушки, убирая с неё непослушные локоны. Они целовались долго, неторопливо, смакуя поистине волшебный момент, потому что оба мечтали о нем слишком давно. Отрываться друг от друга не хотелось совершенно, мягкие движение и прикосновения запускали волну мурашек по коже и обдавали тело электрическими разрядами. Но на улице уже смеркалось, начинало подмораживать, и обоих, скорее всего, давно потеряли. Поэтому, счастливо улыбнувшись глазам напротив, гриффиндорцы сплели пальцы и побрели в замок, попутно переговариваясь обо всяких пустяках и шутя. На следующий день за завтраком в Большом Зале директором была объявлена творческая выставка, созданная для раскрытия потенциала учеников и обмена опытом. Чтобы принять в ней участие, нужно было всего лишь принести свою работу приемной комиссии в лице профессора МакГонагалл. Услышав новость, Гермиона сразу смекнула, кто автор этой замечательной идеи и широко распахнутыми глазами уставилась на Фреда, который, казалось, разрывался от радости вперемешку с гордостью за результат его беседы с Дамблдором, что как нельзя кстати встретился ему вчера вечером в коридоре. В ответ на взгляд карих глаз юноша лишь лучезарно улыбнулся и чмокнул Грейнджер в нос, шепнув ей на ухо короткое «дерзай, моя умница».