Программный сбой

Ты проносишься ураганом по участку и врываешься в кабинет капитана. Бурю, царящую у тебя внутри, унять не получится. Необходимость порвать кого-нибудь на кусочки, а еще лучше — взорваться самой, накрывая весь участок последствиями, зашкаливает. Адреналин бурлит в крови, кровь стучит в ушах, а перед глазами пелена ярости. Ты зла. — Вы знали, что мне пришлют эту жестянку? Этот бесполезный кусок металла. «Кусок металла», представившийся Коннором, стоит в этом же кабинете с абсолютно равнодушным видом. Он не может представить, что это бесит тебя в два раза сильнее, чем если бы он попытался возмутиться или оспорить бесполезность. Но нет, черта с два — ты не дождешься от этой жестянки хоть какого-то проявления того, что в обществе людей считается возмущением. Хоть бы вкладывали в них в этом «Киберлайф» что-то отдаленно напоминающее эмоции. Эта равнодушная рожа бесит до зубного скрежета. Лучше уж работать с Ридом и терпеть его сальные шуточки, чем вот это вот. С Ридом они хотя бы сходятся в ненависти к андроидам. Ожидать подобного от Коннора не приходится. — В «Киберлайф» считают, что никто не справится лучше с делом о девиантах, чем тот, кто понимает поведение андроидов, — Коннор говорит это механическим голосом, просто констатирует факт, который ты знаешь и без его занудства. Врезать по физиономии хочется с удвоенной силой. — Как будто у вас есть эти особенности поведения. — Ты пытаешься вложить в свою реплику как можно больше яда и сарказма. — Вы же просто выполняете приказы, разве нет? Коннор на несколько секунд подвисает, словно ответ на этот вопрос в его программе не прописан. Или что, он оценивает поведение тех, чьи дела вы должны расследовать? — У этих андроидов что-то пошло не так. Их программа, скорее всего, была испорчена. Их нужно уничтожить. — И ты говоришь об этом с таким спокойствием? Разве это не убийство? — Тебе хочется вывести андроида из себя, поставить в тупик, заставить сомневаться в функциях, прописанных в его программе. Ты хочешь уничтожить чертову уверенность в правильности его действий и поступков. — Разве девианты не способны чувствовать? Коннор смотрит слишком пристально, тебе начинает казаться, что он действительно мыслит сам, а не дурацкая программа «крутит в его голове шестеренки», заставляющие выдавать тебе очередной ответ. Очередной ответ, удобный для «Киберлайф» и этого Камски, озолотившегося на создании таких же, как Коннор. — Их исправят. Программа дефектна, если андроид не выполняет необходимых функций. Это не убийство — это восстановление. Тебе кажется, что в голосе андроида сквозит сомнение, ты даже открываешь рот, чтобы продолжить эту дискуссию, но ее прерывает властный голос капитана: — Т/И, мне, конечно, любопытно наблюдать за вашей перебранкой, но это не обсуждается. Тебе придется привыкнуть к Коннору. Он твой напарник. Ты фыркаешь и направляешься к двери. Не то чтобы ты рассчитывала на иной исход, но постараться было нужно. Ты даже пропускаешь ехидные комментарии Рида насчет работы с андроидами — и откуда вдруг у тебя появилось столько выдержки? Коннор останавливается на несколько секунд, чтобы объяснить Риду необходимость сотрудничества. Ты хватаешь его за руку и тянешь в сторону выхода. Ведь чем быстрее вы закончите дело, тем быстрее эта жестянка исчезнет из твоей жизни. И все будет как прежде. Без андроидов.

***

— Какого черта ты не прострелил ему ногу? — Ты стоишь рядом с Коннором, согнувшись пополам от чрезмерно быстрого бега. Да уж в чем-то людям повезло куда меньше, чем андроидам. Коннор словно не пробежал пару миль в безумном темпе, а всего лишь сходил в соседний магазин. — Он же подросток. — Коннор переводит взгляд на тебя, а тебе хочется вмазать ему как следует, но этим ты точно ничего не добьешься. — Он подозреваемый. И он видел, как сбрендивший андроид грохнул своего хозяина. А ты — чертов коп, и ты обязан был поймать этого мальчишку. — Но я не могу причинять вред людям — это запрещено программой. Коннор удивленно моргает и в очередной раз зависает на несколько секунд. Он делает так каждый раз, когда сомневается в правильности поступка. Тебя это удивляет, потому что андроид и сомнения совершенно не укладываются в голове. Тебе кажется, что каждый его шаг должен быть прописан и логичен. А прострелить мальчишке ногу — это логично. Так они получили бы свидетеля и нужную информацию. У тебя в голове вовсе не укладывается, что андроид мог упустить подростка. На секунду у тебя проскальзывает мысль, что он сделал это специально. В голове всплывает перепуганный взгляд, грязная одежда и ноутбук, прижатый к груди, как будто он последняя надежда для паренька. — Но ты же сам говорил, что программа допускает все, что должно помочь решить проблему девиантов. — Ты смотришь на Коннора слегка прищурившись. Тебе нравится ставить андроида в тупиковые ситуации. Вот и сейчас он выглядит растерянным, опускает взгляд на руки, сжимающие пистолет. Скорее всего, прокручивает произошедшее событие в голове. Ты за последнюю неделю успела изучить его довольно хорошо. Порой ты ловишь себя на мысли, что его реакции напоминают человеческие. Прогонять эти мысли с каждым разом все труднее. Ведь Коннор порой совершает абсолютно нелогичные поступки. Ведь ты сама позволила бы пареньку уйти, потому что в участке его не ожидало бы ничего хорошего. А хозяин андроида был редкостной сволочью, что сбывал вот таким же паренькам наркотики. И, пожалуй, без него на улицах города даже станет чище. — С меня пиво и чизбургер. — Ты ударяешь Коннора по плечу. — А то я чувствую, что шестеренки в твоей голове уже начали закипать. Ты усмехаешься и идешь к машине, Коннор подвисает в обычной манере, но через несколько секунд все-таки следует за тобой. — Я не понимаю, что не так с программой. — Его вопрос, сказанный шепотом, ты предпочитаешь игнорировать. Непонимание — слишком человеческая черта. А тебе совсем не хочется снова видеть в Конноре не андроида.

***

— Ты придурок! Самый настоящий придурок! — ты орешь на Коннора прямо на пороге собственного дома и сейчас тебя меньше всего беспокоит, что могут подумать соседи. — Моя жизнь не обладает такой ценностью, как ваша. Меня легко восстановить, поэтому ваши обвинения нецелесообразны. Я действовал согласно программе и цели, которую необходимо достигнуть. Ты все-таки втаскиваешь жестянку в дом, хлопаешь дверью и чувствуешь облегчение. Коннор смотрит на тебя со смесью непонимания и беспокойства или тебе снова хочется приписать ему человеческие чувства? Как объяснить жестянке, что там, на складе, когда он словил пулю вместо тебя — для тебя все было по-настоящему. Для тебя это не было программой, необходимой для достижения цели. Для тебя он умер, действительно умер. И умер только по твоей вине. — Ты заболела? У тебя красные глаза и нос. Ты измеряла температуру? Это может быть опасно. Ты усмехаешься и идешь на кухню. Объяснять Коннору, что ты плакала, так же бессмысленно, как… Подобрать подходящего сравнения не выходит. Ты просто садишься за стол и продолжаешь пить кофе, давно уже остывший, потому что вспомнить, сколько ты просидела с этой чашкой в руках, глядя в одну точку, ты сказать не сможешь. — С тобой все в порядке? — Тебе хочется провалиться сквозь землю, потому что ты слышишь в этом голосе заботу. Потому что Коннор умер еще вчера днем, а сейчас как ни в чем не бывало стоит за спиной и беспокоится. Он беспокоится о тебе. Ты снова прогоняешь эти мысли, потому что андроиды не умеют беспокоиться и сопереживать. А еще, по идее, они не должны разбивать лицо Риду, когда он в очередной раз доводит тебя до бешенства тупыми шуточками и неоднозначными намеками. Андроиды не должны успокаивать тебя после тяжелой смены. Андроиды не пьют пиво и не едят чизбургеры, а еще не смеются над твоими тупыми шутками. — Это всего лишь программа, — крепче сжимая чашку в руках, шепчешь ты, забыв, что Коннор тоже здесь. «Чтобы работать вместе, нам лучше всего подружиться. Я стараюсь быть приятным», — слова Коннора сами собой всплывают в памяти. Ты усмехаешься, ведь словить за тебя пулю — очень действенный способ подружиться. — Программа посчитала, что ты необходима для достижения цели, — соглашается Коннор. — А если бы она посчитала, что меня нужно устранить, Коннор, ты бы выстрелил, не задумываясь? Умереть, убить? Есть разница. Ты чувствуешь, что Коннор снова завис. Тишина становится удушающей, гнетущей. Тебе хочется попросить его не отвечать, но также хочется и услышать ответ. — Не думаю, что я смог бы это сделать. Всегда можно найти альтернативный вариант, позволяющий избежать твоей смерти. — Не всегда, Коннор, не всегда. — Ты улыбаешься и закрываешь глаза. Ты чувствуешь, как Коннор прокручивает твои слова в голове. Как ищет ответ с помощью программы, но его молчание говорит о том, что пока еще он его не нашел. Скорее, он даже не уверен, что ты ждешь от него какого-то ответа. И действительно ты не ждешь ничего. Главное ты уже услышала. И воспринимать Коннора не человеком становится не просто сложно — невозможно.