Моя религия - Асахи.

      Маленькая стрелка настенных часов показывала на цифру десять. В комнате было слышно лишь тихое посапывание. С правой стороны большой двухместной кровати из-под одеяла свисала чья-то босая нога. С левой же стороны — находился огромный кокон из одеяла.       Первой проснулась правая сторона постели. Нишиноя зевнул и потянулся, разводя руки широко в стороны. Он потёр глаза и пристально уставился на мирно сопящий кокон на левой стороне кровати. Осторожно приблизившись к лицу Асахи, он заправил прядь, съехавшую во сне на лицо, за ухо и оставил лёгкий поцелуй на щеке. Азумане даже бровью не повёл и всё ещё продолжал спать. Его умиротворённое выражение лица что-то ему напоминало, только он не мог вспомнить что именно. У Асахи была бородка и длинные волосы, совсем как у какого-то мужчины, изображение которого он видел, когда во время своего путешествия посетил Россию. Насколько Ю помнил, тот мужчина был богом их местной религии. Он мысленно улыбнулся: «Асахи похож на бога».       А ведь и вправду, у каштановолосого был воистину божеский характер. Он почти никогда не повышал голос, даже когда Ю нечаянно разбил банку с кофе, доставая её с верхней полки, Асахи на него не разозлился, лишь спросил не поранился ли его любимый.       Несмотря на свою склонность к боязливости и свою мягкость характера, Азумане был надёжным, на него с лёгкостью можно было положиться, за ним бывший либеро чувствовал себя как за каменной стеной. Ему можно было рассказать всякую новую, на первый взгляд, вовсе бесполезную информацию, которую Нишиноя узнавал, путешествуя по миру. Вот серьёзно, Ю не стал бы рассказывать остальным о том, что суеверные итальянцы опасаются голубоглазых людей, считая, что те могут их сглазить. По крайней мере, потому что ему была бы не интересна их реакция. Асахи, узнав сей интересный факт, широко улыбнулся и сказал: «слава богу, я не голубоглазый». Реакция была ожидаемая, но в хорошем смысле этого слова. Хоть Асахи и не голубоглазый, но его глаза были очень красивые, карие.       Нишиноя любил его фотографировать, особенно, когда его парень этого не ожидает. Были разные фотографии, начиная от упоротых рож заканчивая им спящим. У дизайнера одежды на этот счёт немного подгорало, но он старался не обращать на это внимания. Чем бы только дитё не тешилось, лишь бы не плакало, или как там говорится. Иногда эти упоротые рожи Ю скидывал Азумане, приписывая в сообщении сердечко или десять. Асахи устало фыркал и тоже слал сердечко.       Несмотря на весь букет талантов Нишинои, чаще всего готовил бывший ас. Это происходило по многим причинам: во-первых, была больше вероятность съесть приготовленное блюдо, а не выбросить в мусорное ведро; во-вторых, была меньше вероятность отравиться; в-третьих, Ю обожал вид Асахи, готовящего что-нибудь съестное. Бывший либеро был готов уговаривать его целую вечность, лишь бы отведать эту божественную пищу, ведь Асахи вредничал и настаивал, что Ю тоже неплохо готовит.       Спустя полчаса с левой стороны кровати послышалась возня. Асахи проснулся. Ю сразу же, как краем уха заметил движения, улёгся поверх бывшего аса. — Доброе утро, — сонно пробубнил Азумане и зевнул. — Доброе, — Ю легонько чмокнул его в губы. — Ты давно проснулся? — Асахи зарылся рукой в волосы Нишинои. Они были очень мягкими. — Буквально полчаса назад, — пробурчал он и тоже зарылся в волосы Асахи. Его волосы можно было считать одним из чудес света. Ю пропускал роскошные пряди через свои пальцы. — Ты голодный? — только Азумане мог настолько сильно беспокоиться о состоянии Нишинои. Но это была вовсе не паранойя, а обычная забота о ближнем. До паранойи дело ещё не доходило. — Не-а, давай ещё поваляемся? — промурлыкал он, всё ещё лёжа на Асахи. Тот в ответ лишь коротко кивнул и протянул бывшего либеро к себе. От поцелуев с Азумане сносило крышу. Во время поцелуя показывалась, в каком-то смысле, дьявольская натура дизайнера одежды. Иронично. Когда их губы рассоединились, Нишиноя воспроизвёл довольно-таки непристойный стон. — Ты сводишь меня с ума, — бормотал Асахи, утыкаясь носом в тёмную макушку. — Любимый, — Ю на секунду отлип от широкой груди и, увидев вопрос в глазах парня, продолжил, — Я сейчас, наверное, скажу лютейшую глупость, но думаю, ты уже привык к этому. В общем, пока ты спал, я заметил, что ты похож на бога, — от такого непонятного сравнения у Асахи покраснели уши. — Что, прости? — переспросил Азумане. А Ноя широко улыбался, не отрываясь глядя на бывшего Аса. — Я тебя люблю, сильно-сильно, — Ю чмокнул его в нос. Кажется, вопрос длинноволосого себя исчерпал. Он поцеловал его в ответ.