Патриотически настроенные скелеты

      В разрез с давно сложившимся мнением, Большой зал не жужжал и не гудел, он вообще не был наполнен какими-либо шумами. Стояла неестественная тишина. Студенты поражённо молчали, пытаясь переварить новость: глубоко неуважаемый директор нагло кинул их, оставив на растерзание профессору Амбридж. Которая теперь и была ещё и новоиспечённый директор Хогвартса.       Гриффиндорцы, все как один, мрачно разглядывали полированную столешницу. Хаффлпафцы и рэйвенкловцы бросали сочувствующие взгляды на гриффиндорский стол, правда, старались делать это как можно менее заметно. Слизеринцы пытались подсчитать все плюсы от сложившейся ситуации. Преподаватели отчаянно пытались сохранить хорошую мину при плохой игре, пытаясь не выражаться вслух от перспектив свалившегося на их головы трындеца, именуемого «Любимый дедушка директор свалил в незапланированный отпуск». Никому и дела не было до пышно украшенного зала. Рождественским настроением и не пахло.       На фоне всеобщего уныния довольная улыбка директрисы Амбридж выглядела более чем зловеще. Вдоволь насмотревшись на смурные лица поверженных врагов, Амбридж довольно сощурилась, и приготовилась вдоволь потоптаться по едва шевелящимся тушкам, смакуя победу.       В оглушительной тишине стук вилки по бокалу был равносилен удару в колокол. Многие студенты подпрыгнули, некоторые преподаватели — тоже.       — Итак, студенты. В связи с новой политикой Министерства магии мне было поручено выявить среди маглорожденных возможных полукровок. Поэтому мне был передан вот этот зачарованный пергамент и вот это специальное перо. Тот, кого я назову, выходит сюда и пишет на пергаменте свое имя и фамилию, и на нём появляются имена родителей. Потом отдаете пергамент мне. Всем всё понятно?       Когда добровольцев вякнуть в ответ не нашлось, Амбридж разочарованно продолжила:       — Вижу, вопросов нет. Что ж, начнём, пожалуй. И первым будет — Дин Томас!       Нервно и нерешительно Дин еле вылез из-за стола и нетвёрдой походкой двинулся к небольшому столику, наколдованному Амбридж. Дрожащей рукой написал своё имя на пергаменте и вчитался в строки. Пять минут спустя Дин всё ещё вчитывался в строчки. А потом недоумённо глянул на друзей, на подошедшую в нетерпении Амбридж и даже на остальных преподавателей зачем-то и в звенящей тишине прозвучал его хриплый голос:       — Эта, а кто такой Кингсли Шеклболт?       Амбридж с пренебрежением глянула на недоумка, позабывшего нужные буквы в честь праздника, и вытянула листок из несопротивляющихся рук шокированного студента. Высокомерно глянув на притихший и настороженный гриффиндорский стол, брезгливо развернула измятый пергамент.       — Итак! Мать — магла Синтия Томас, отец — ма….г чистокровный Кингсли Шеклболт!!!       Хватанув пару раз воздух, которого стало катастрофически не хватать, директрисса прочитала бумагу ещё раз, и ещё, и… ещё. Когда слова так и не исчезли, она окинула злым непонимающим взглядом застывших каменными изваяниями преподавателей. Вновь уставилась на студента и решила, что настолько побледнеть темнокожий мальчик не смог бы, даже издеваясь над ней.       «Значит всё же шок», — решила Долорес, попутно сетуя на слишком туго завязанный шейный платок.       — Садитесь. Эту информацию необходимо изучить тщательнее. Итак, следующий — Джастин Финч-Флетчли!       Пуффендуец побледнел ещё сильнее, но из-за стола поднялся. А куда деваться-то? Дальше всё развивалось по уже известному сценарию: подошёл — написал — прочитал — офигел.       — А кто такой Августус Руквуд?       Долорес сразу и не поняла, что мальчишка что-то спрашивает — вся в предвкушении была. Когда пауза затянулась — сообразила, что что-то не так.       — Что вы сказали?       — Мэм, а кто такой Августус Руквуд?       — А вам зачем это знать? — окрысилась ничего не понимающая Амбридж. — И вообще, откуда вы это имя знаете?       — Так, вот здесь написано, — пролепетал Джастин, сравнявшись цветом с привидением.       Понимая, что где-то чего-то определённо совсем не так, как надо, Амбридж протянула руку за пергаментом. Она вчитывалась в бумагу и не верила глазам своим — на бумаге и в самом деле было указано, что отец вот этого вот рохли Руквуд, сумевший протиснуться в Министерство, и если бы не тряпка Игорь Каркаров, сдававший всех без разбору, так бы там и сидел по сей день. Стало как-то не по себе.       Отступив на пару шагов назад, Амбридж обвела злым взглядом Большой зал, в котором уже намечались некоторые шевеления. Гриффиндорцы уже не смотрели угрюмо в стол, а хаффлпафцы и рэйвенкловцы перевели свой, всё ещё сочувствующий, взгляд на неё. Слизеринцы же уставились на своего декана, ожидая, видимо, что он, наконец, встанет и прекратит балаган. Снейп же невозмутимо продолжал сидеть, делая вид, что всё идёт как надо. Остальные преподаватели едва слышно обсуждали последние шокирующие открытия. Знали бы они, что будет дальше.       — Колин Криви! — справившись с голосом, наконец выдавила Амбридж.       Будущий фотограф попытался вскочить в своей излюбленной манере, но ему на плечо легла рука Гарри. Колин склонился к своему кумиру и Поттер быстро шепнул пару слов ему на ухо. После чего Колин медленно встал и неспешным шагом двинулся к столику. Гриффиндорцы тоже любили и умели топтаться по поверженным врагам.       Амбридж, всё больше зверея, едва не уткнулась носом в пергамент, пока Колин выводил на нем свою фамилию, старательно прописывая каждую букву. Нетерпеливо выдернув пергамент, едва на нем стали проступать имена родителей, Амбридж, стремясь восстановить душевное равновесие, начала читать. Очень зря!       — Мать — Линда Криви, отец… — Люциус Абрахас Малфой!!!       Со стороны слизеринского стола раздался рёв Драко Малфоя, внезапно обретшего сводного брата:       — Чего-о-о?!!!       Теперь на слизеринский стол своим сочувствующим взглядом, вместе с хаффлпафцами и рэйвенкловцами, поглядывали даже некоторые гриффиндорцы.       Поёжившись, Малфой предпочёл заткнуться и не смог достойно отреагировать на то, что и брат Колина так же оказался и его сводным братом. Изданный полузадушенный писк на эту тему реанимировал жалость даже у тех, кто эту самую жалость проиграл в карты ещё в сопливом своём детстве. Теперь на слизеринца сочувствующе поглядывали и некоторые преподаватели, включая Снейпа. Последнего факта Малфой не выдержал и, словив жесточайший когнитивный диссонанс, грохнулся в обморок. Откачивать новоиспечённого братца ринулись оба бывших Криви не сговариваясь. Один из них тащил колдоаппарат, на ходу налаживая вспышку, дабы запечатлеть историческое событие — воссоединение семьи. Малфоя стало чуточку жаль даже Филчу.       Чуть раньше мелкие и незначительные шумы слились и усилились, возвращаясь на свои бывшие позиции по силе и интенсивности. Ученики уже болтали не скрываясь.       Преподаватели от студентов отличались мало. Кто-то глотал коньяк, разлитый из-под полы, закусывая праздничными блюдами, кто-то — успокоительное зелье. Снейп втихаря подсчитывал выручку.       Понимая, что всё пропало, пытаясь хоть как-то вернуть контроль над ситуацией, Амбридж выкрикнула, стараясь, чтобы голос не дрожал:       — Гермиона Грейнджер!       Гермиона, с не свойственной ей медлительностью, аккуратно встала, поправила выбившийся локон и неторопливо двинулась к столу.       — Живее! — рявкнула выбешеная на нет директриса.       Гермиона шаг чуть ускорила, но не вследствие рыка — было откровенно интересно. Читать её пергамент вслух Амбридж не стала. В шоке особо не почитаешь, однако. Листок плавно вывалился и спланировал на пол. Умница Гермиона подняла и зачитала вслух сама.       — Мать — Джин Грейнджер. Отец — … чего-о-о?! — Вдохнув воздуха, продолжила: — Сириус Блэк!!!       На побледневшую до синевы директрису Амбридж уже никто не обращал внимания. Зал бесновался и требовал жертв. Полупьяные, полу-успокоенные преподаватели заинтересованно наблюдали, как к столику, попутно оттеснив с дороги Амбридж, выстраивается весь Гриффиндор в полном составе. Грейнджер вместе с Уизли оперативно резали зачарованный пергамент, чтобы хватило на всю ораву. И первым в очереди стоял Поттер.       Лениво сделав последний глоток коньяка, так удачно захваченного сегодня с собой, Снейп окинул взглядом очередь и немедленно подавился. Откашлявшись и, наконец, нацепив обратно покер-фейс, Снейп сорвался с места.       — Поттер, вам-то это зачем? — деланно равнодушно поинтересовался зельевар.       — А что, — ухмыльнулся Поттер, пододвигая листок, — всем можно, а мне нельзя?       — Да не в этом дело, — отмахнулся Снейп, настороженно глядя, как мальчишка тянется за пером.       — А в чём тогда? — недоуменно приподнял бровь Поттер.       — Чего вы там нового хотите увидеть? — не отставал Снейп, с явной опаской посматривая, как Поттер выписывает своё имя.       — А здесь шрифт красивый, — оскалился Гарри. — Да и вообще, вам-то какое до этого дело?       — Вам делать больше нечего, — пошёл ва-банк Снейп. — Весь в отца! Такой же…       — Да ладно, чего вы так остро реагируете? — ухмыльнулся Поттер, окинул спокойным взглядом явно нервничающего Снейпа и заглянул в пергамент.       Не добившийся своей цели Снейп едва заметно попятился, пытаясь тактически отступить, т.е. оказаться как можно быстрее как можно дальше отсюда.       Через пару минут, показавшихся Снейпу вечностью, раздался рык мальчишки, по силе децибел перекрывший все шумы в Большом зале.       — Дракл подери!       Смирившись с неизбежным, Северус глубоко вздохнул и зажмурился.       — Гермиона! — продолжил надрываться Поттер.       — Чего орёшь? — раздалось чуть в стороне.       — Иди сюда, Герм! Гони назад мои пять галеонов! Видишь, — он помахал зачарованным пергаментом, — зелье родства в прошлый вторник я правильно сварил!       Снейпу показалось, что ему в грудную клетку влетел бладжер. Почти отключившись от шока, он постарался не упасть. Устоять на своих двоих получилось, а вот с остальным была напряженка.       — Поттер, — со слабой надеждой в голосе просипел Северус.       — Вообще-то, Снейп, — ухмыльнулся Гарри, помахивая листком. — Ведь Министерство не может ошибаться уже в шестой раз за один день. Не так ли, профессор Амбридж? — Он слегка поклонился в сторону открывающей и закрывающей рот директрисы. — А потому, ну здравствуй, что ли, папочка?! Теперь, я думаю, свою позицию относительно моего отца вам следует пересмотреть, и ещё…       Что там было ещё, профессор не успел услышать, ибо грохнулся в долгожданный обморок.       Говорят, слизеринцы онемели в тот день, а особо впечатлительных студентов выносили на носилках, да и некоторых преподавателей тоже. В любом случае, это Рождество запомнилось всем очень надолго.       Волшебный мир пополнился полукровками, подтвердив тем самым одну из теорий: маглорождённых не существует. Просто у магов очень крепкие шкафы и патриотически настроенные скелеты, которые стараются не высовываться.