Тишина

      Это случилось утром. Холодным, но светлым утром; всё вокруг, какого бы цвета оно ни было, словно светилось изнутри — даже чёрный отсвечивал белым. Будто на мир щедро налили отбеливателя. Мик почувствовал его вкус во рту — горький, резкий, — сделав вид, будто его это не волнует. Тело подводило всё больше и больше.       В комнате было настолько тихо и до того спокойно, что Мику — так по-детски — захотелось начать громить всё, что под руку попадётся, в порыве невыразимых чувств, чтобы мир, а в частности Фред, узнал, что происходит у него внутри. Но Фред, кажется, и так знал, а потому полностью вписывался в общую атмосферу спокойствия и сливался с мебелью.       Мик смотрит на Фреда и думает о том, что они на своих местах и в правильное время. Впервые. Это было похоже на единение, но Мик упорно не хотел успокаиваться — только не сейчас.       Даже если попытаться вообразить или снять очки, не получится представить, что Фред сидит далеко — слишком уж ощутимо было его присутствие, хотя он молчал и, казалось, даже не дышал. Перспектива сломана, время замерло. Молодость оглушает или это старость такая до отвращения тихая?       Фред наклоняется и — шутка ли — целует в лоб. Как покойника. «Мы с тобой давно уж покойники», — прижимается так отчаянно и трепетно, словно Мик — не старый и уставший человек, но что-то до крайности необходимое, сродни воздуху. Словно из их общего возраста нельзя сложить цифру, переваливающую за сто пятьдесят, максимум — за сорок.       Мик усмехается. Лирика... У него таких мыслей не было уже очень и очень давно. Хочется запомнить, а ещё лучше — записать. Но Мик всё своё время на чувства и письма растратил и прекрасно знает это.       Его молодость — да что там молодость — жизнь — останется смутным обрывком воспоминания в чьих-то мыслях. Мик знает, в чьих, но имя называть не будет даже про себя, только посмотрит на Фреда и улыбнётся почти счастливо. Мику хочется жить.       Во время падения ему удаётся взлететь к небу со скоростью вздоха, ведь Мик готов поклясться, что слышал, как он слетает с губ Фреда.       Картины окружающей действительности кружат перед Миком, превращаясь в хоровод цветов, силуэтов и смыслов.       Впервые за долгое время Мику спокойно.

Забавно.