Серебро

Несомненно, то, что люди видят первым, когда встречают Бакуго, является не его ужасная неспособность нормально общаться, грубый голос или недружелюбные глаза, а копна непослушных волос пшеничного цвета. Его волосы, они как взрыв, как предупреждение о его характере, таком же непорядочном. И это было тем, что увидела Урарака, когда она встала перед ним на арене. «Лицом только не вышел», проговорил комментатор, на что Очако бы посоветовала ему хорошенько протереть глаза, так как была в корне с этим не согласна. «Если хочешь сдаться, то сделай это сейчас». Ну уж нет, Урараку так просто не остановить. Она много тренировалась, чтобы попасть в Юэй, усердно трудилась, чтобы не быть самой слабой в классе, переборола неприязнь к словам людей о том, какая она милая и… хрупкая. Очако боролась за место быть здесь, на арене, быть одной из шестнадцати самых сильных из всей параллели, и, пусть под таким давлением, она не остановится, не струсит. Не сейчас. «Не рассчитывай на то, что я сдамся так просто!» Голос Урараки был довольно тихим, но в тоже время серьёзным. От её уверенности Бакуго усмехнулся, но всё-таки даже немного удивился. Она проиграла. Как размазня упала наземь. «Плюс ультра!» — девиз школы крутился в голове девушки, когда ноги подогнулись, не в силах больше держать. «Дальше предела!» — Урарака достигла своего и, не в силах его пробить, проиграла. Последним, что она увидела перед тем, как упасть, был озадаченный взгляд соперника. В нем не было злобы, гнева или ярости, присущих Бакуго. Нет, его взгляд излучал неподдельное удивление, он был изумлен тем, что она отключилась. А в голове у девушки, на одном уровне с мыслью о том, как бы её не стошнило от перегрузки, пронеслось: «Эти волосы. Я должна их потрогать, даже если, скорее всего, это будет стоить моей руки». Исцеляющая девочка подлечила её, и девушка даже смогла сама встать, но обида на тех, кто кричал Бакуго о том, чтобы остановиться и не «мучить бедную девушку», злость на саму себя и на свою слабость, они разъедали Очако изнутри, от них лечения не было. Разговор с родителями лишь ухудшил ситуацию. Они были так далеко, их слова были успокаивающими, но, как и хорошие воспоминания со временем становятся плохими,так и от их поддержки девушка стала лишь чувствовать себя ещё более одинокой, слабой и ни на что не способной. С треском распахнулась дверь комнаты, в которой сидела рыдающая Урарака, и Кацуки переступил порог. Как всегда, его лицо было жутко нахальным, и от этого девушке стало ещё хуже, хотя до этого она думала, что хуже быть не может. Очако закрыла лицо руками, не желая показывать слабость. Глупо, но руки сами потянулись, это словно инстинкт самосохранения, только для того, чтобы сохранить хоть каплю достоинства. Урарака даже задержала дыхание, так как каждый её вздох сопровождался громким всхлипом, а уж чего, но плакать перед победившим её парнем ей совершенно не хотелось. На стол, прямо около неё, со стуком упала бутылка воды. От её грохота девушка вздрогнула и, вернувшись в реальность, резко убрала руки с лица, прижимая их к ногам до побеления. «Идиотка». Бакуго не лгал, он действительно так думал. Его прямолинейность часто отторгала всех, кто отваживался с ним говорить, но это не то, что могло заставить его измениться. Его голос не был самоуверенным, скорее усталым, и это заворожило девушку, заставив поднять голову и заглянуть в глаза парня. «Я не считал, сколько глупых ошибок ты сделала, но десяток точно наберется». Как всегда грубый. Девушка не понимала, зачем он стоит здесь и говорит всё это. Почему не оставит в покое? Всё, он победил, она проиграла. Он сильнее, она слабее. Неужели он хочет поиздеваться? Нет. Это было бы слишком низко, даже для него. «Пей давай, щекастая. Всю воду из себя выплакала». Очако не шевельнулась. Все его слова доходили до неё будто из-под воды, а тело не слушалось. Тогда, Кацуки, очень недовольный тем, что его проигнорировали, подошёл вплотную, присел на корточки и резким движением открыл бутылку, всовывая ей в руки. Урарака продолжала удивленно пялиться, не реагируя на движения парня, и он, сжав её руку в своей, поднял горлышко бутылку ко рту и заставил сделать несколько глотков. «Было бы ещё из-за чего рыдать. У тебя и шанса не было на победу, радуйся, что смогла продержаться так долго». Бакуго усмехнулся и отвернулся, скрывая появившийся на щеках легкий румянец. «Да уж, ты заставила меня попотеть. И не смей мне думать, что ты, блять, слабая, потому что это нихрена не так». Смысл слов начал доходить до девушки, но это было неожиданно — комплимент? От Бакуго? «Я проиграла в первом же матче. Не смогла показать, на что способна». От недавнего плача голос Очако был надломленным. А на её слова Кацуки бесстыдно засмеялся. «Дура. Тебя так волнует, что думают все те придурки на трибунах? Эти идиоты кричали, чтобы ты сдалась и я перестал над тобой издеваться. Ты с ними согласна? Ты бы хотела, чтобы я просто одним взрывом убрал тебя с площадки?» Слова Бакуго согревали сердце, и в то же время давили на мозг, заставляя стыдиться своих слов. «Нет! Ты бы и не смог, раз не сделал», Очако усмехнулась, и злоба на себя понемногу испарялась. «Ты сражался, как с достойным соперником». «А теперь я че-то, блять, сомневаюсь, что это было правильное решение. Смотрите-ка, нюни распустила. Ох, я проиграла, ну всё, моя жизнь окончена». Урарака ткнула парня в плечо, усмехнувшись с его театрально драматичного тона. «Я выиграю тебя, Бакуго. Однажды. Я докажу, что я достойный противник, всем докажу». В её глаза вернулась та же уверенность, которую парень увидел перед началом боя. «Себе сначала это докажи, щекастая». Бакуго выпрямил ноги и пошёл к двери, как ни в чем не бывало. Остановившись в проёме, он повернул голову и надменно кинул: «Вечером, в десять, на полигоне. И только попробуй, блять, не придти. Ноги оторву, и никуда больше не придёшь». Закончив, он вышел и исчез в коридорах стадиона, пока ошалевшая Урарака сидела и думала, не сон ли это, а если и сон, то кошмар ли. И что означает это его приглашение, реванш? Или, упаси Боже, свидание?

***

«Ух, чуть не опоздала! Долго ждал?» — Очако подбежала к входу на полигон, около которого с очень недовольным видом стоял белобрысый парень, подпирая стену. На её лице всё ещё были пластыри, скрывающие ссадины, полученные от боя с ним. «Ты б ещё через час приперлась». Кацуки говорил очень жестко, но единственное, что заботило девушку, это его волосы, ещё более непослушные, чем обычно. «Поздравляю тебя с победой!» Очако вновь лучилась счастьем, беспрерывно улыбаясь. «Да в жопу такую победу! Этот половинчатый меня за какого то слабака принял! Я по его мнению, блять, не достоин, чтобы со мной сражаться на полную? Он считает, что сранный Деку сильнее меня? Я заставлю его сразится со мной на полную, и выиграю! Чертов половинчатый, он заплатит». Хоть его тон и был устрашающим, Урарака, будто не замечая этого, улыбалась, а в конце ответила: «Мне нравится твой настрой! Так, а почему ты меня позвал?» её вопрос поразил парня, и он даже соизволил на неё посмотреть. «Тренироваться, щекастая. Хочешь меня победить, да? Тогда тренируйся. Я каждый день сюда прихожу, как ты хочешь меня догнать, если свободное время проводишь за страданием хуйней?» Ответ Бакуго удивил. В голове Очако медленно выстраивалась цепочка, которая привела её к неожиданному заключению. «Хочешь сказать, что ты позвал меня, чтобы тренироваться с тобой?» Кацуки закатил глаза и быстрым шагом направился на полигон, заставляя девушку бежать следом. «До тебя всегда так долго доходит, или это ты во время боя ударилась башкой?» Голос, как всегда грубый, на миг показался Урараке незлобно самодовольным. Будто покровительским. Бакуго дошёл до маленькой арены, залез на неё и встал в середине, а Очако, преисполненная любопытством, последовала за ним. Солнце уже село, и полигон освещала одна только луна, да неяркие огни кампусов на горизонте. «Разминайся. Сегодня устроим спарринг без причуд. И даже не думай, что из-за того, что сегодня был фестиваль, я поддамся». Кацуки смотрел куда угодно, но не на неё. А девушка наоборот, бесстыже разглядывала парня. Его лицо было спокойным, возможно впервые за то время, как она его знает, движения чёткими, глаза уставшими, а волосы под светом луны отливали серебром. Очако, разминаясь, завороженно смотрела на то, как отдельные пряди развивались, когда парень двигал головой, когда он нагибался, дотягиваясь руками до пальцев ног. «И это ты называешь разминкой? Понятно, почему ты продула». Бакуго подошёл и со спины бесцеремонно надавил пальцем ей на лопатки, заставляя наклоняться ниже. Девушка ойкнула, но не зная от чего: от удивления, от наглости или от боли, так как парень на силу не скупился. «Спина должна быть ровной, иначе в этом упражнении нет смысла. И не сгибай колени, я всё вижу» Кацуки пнул её по коленям, заставляя выпрямить ноги. Когда он был достаточно удовлетворен тем, как она делала упражнение, парень немного отошёл в сторону и продолжил свою разминку. «Эй, Бакуго». От её тихого голоса у парня разлилось что-то теплое в груди. Выпрямив спину, тем самым встав ровно, Кацуки посмотрел на Очако, которая сразу залилась краской. «Спасибо. За всё.» Хмыкнув, парень кивнул и продолжил растяжку. Лицо, на котором непонятно отчего появилась довольная улыбка, он спрятал за волосами, повернувшись к Урараке боком. Сердце забилось быстрее, в груди заныло, а в голове только одна мысль. «Готова? На три начинаем. Раз, два…»