газировка

кинг у рама ассоциируется исключительно с его растениями в комнате, а ещё с шумом, который всегда где-нибудь поблизости, и со сладким. откуда взялось последнее — рам не знает, но ассоциация из головы просто так не выходит, а он и не пытается особо от неё избавиться. их общение как тающий ледник, и рам совсем не против, что всё развивается так быстро. ему, наоборот, это нравится — видеть кинга где-то рядом с собой всё чаще и чаще доставляет раму безумное удовольствие, но рассказывать об этом он совершенно не торопится — а зачем? старшему, кажется, совсем не нужно его одобрение, чтобы продолжать это. что именно? рам ответить затрудняется, но то, что `это` — одна из самых лучших вещей в его жизни наравне с семьей и собаками крутится в голове изо дня в день. — понятно объяснил? я могу повторить... - кинг улыбается обыденно, как и всегда, но это не мешает сердцу рама вновь пропустить болезненный удар, что он еле сдерживается, чтобы не скривиться от саднящей в груди боли. — я всё понял. спасибо, пи'. рам попыток улыбнуться в ответ не предпринимает — ему казалось, что выходит у него всегда не очень, и поэтому пусть улыбаются другие. кинг, например — тот искрится лишь от того, что юноша ему ответил и кажется, будто ещё немного и кинг лопнет от счастья. сердце выворачивает наизнанку, потому что ну такой вот он — молчаливый и не привыкший показывать свои эмоции даже друзьям. и рам не уверен даже, что может записать в его и так немногочисленный список и самого кинга, но тот, вероятно, сделал это за него. уверенности старшего можно только позавидовать, думается раму. и любви к растениям — в памяти комната без свободного от какого-нибудь цветка миллиметра. это очаровательно. как и ранее его неизвестная любовь к коле — в холодильнике кроме неё и замороженных полуфабрикатов ничего нет. вот рама природа такой любовью к флоре и газировке обделила. — боже, крутыш! - кинг подлетает к нему с невероятной скоростью с другого конца квартиры и выдёргивает из рук опустевшую жестяную банку колы, — кто же газировкой цветы поливает... вон там стояла целая бутылка отстоявшейся воды! юноша застывает на месте и бегает взглядом по заметно погрустневшему лицу старшего; он же не сводит с орхидей глаз. — извини, - отрезает; но в глазах плещется сожаление, рам ведь действительно не специально. следующие минут сорок у них был общий мозговой шутурм, как бедное растение спасти, хоть на вид оно и было абсолютно здоровым — младший даже шутит про то, что орхидее понравилось, но кинг смиряет его крайне злым и недовольным взглядом. рам даже готов признаться, что видит его таким впервые. — прощу, если поцелуешь, - спустя еще минут десять прерывает неловкую тишину кинг, но на рама всё равно не смотрит, — в щеку. на своеобразное уточнение младший как-то тяжко вздыхает, но он вовсе не против, ведь — сердце предательски ломится наружу, ударяясь о рёбра с противным стуком. юноша удивляется, как старший этого не слышит. рам приподнимается со стула, опираясь руками о стол — ещё немного и между ними расстояние всего с пару-тройку сантиметров и кинг (по его раскрасневшемуся лицу видно) был явно не готов. рам целует быстро и кротко, практически не касаясь горячей кожи и сразу же отстраняется, садясь обратно. — крутыш, ты... - старший запинается, кажется, покраснев даже сильнее прежнего, — идиот. больше не буду просить тебя полить цветы. — прости, пи'. улыбаются. вместе.