Сердце, которое должно любить тебя

Лес прожил уже больше тысячи лет и повидал немало чудных вещей за это время. Но ничего из этого не было более странным, как тот день, когда тьма встретилась со светом. Когда пришёл он, лес уже знал про это, как и те, кто мог убежать и спрятаться. Те же, кто не мог этого сделать, отважно остались. Мрачная тишина окутала окрестности, и обитатели с мрачным предчувствием ждали того, что должно было произойти. Он пришёл в тенях, и оставшиеся существа сжались в страхе. Хотя их тревога и была осмотрительной, но всё же излишней, потому что он не хотел иметь ничего общего с лесом. Он только пришёл с единственной целью, и у него не было причин задерживаться после. С высокомерием и превосходством того, кого невозможно победить, он явил свою огромную силу, и кровавый дождь покрыл лесную почву красным. Он сам был багровым миражом, огненным и разрушительным, и когда прогуливался через лес с красным зонтом над головой, то представал поразительной фигурой, что даже те, кто дрожал за густой листвой, испытывали благоговейный страх. Звон колокольчиков, радостный и завораживающий, сопровождал каждый его шаг и яростно разрушал ощущение беспокойства, повисшее в воздухе, когда он пришёл. Без какой-либо опаски он лениво брёл по единственной тропинке, и дождь покорно следовал за ним. Несчастные, что не смогли убежать, прижались к земле, и вскоре земля стала влажной от беспощадных кровавых капель. Краем глаза он уловил почти незаметное движение, и остановился. Приподняв брови в любопытстве, он повернул голову и увидел среди всех лесных оттенков зелёного и коричневого одинокий белый цветок не выше, чем его каблук, качающийся из-за порывов ветра, несущего кровавый ливень. Цветок рос из щели в большом камне, и что-то в нём звало его. Возможно, это было то, как стойко и решительно он держался против окружающего мира, когда столкнулся с надвигающимся потопом, одинокий и бесстрашный. Или, может быть, это была та совершенная белизна в своей знакомой простоте, которая навевала воспоминания о далёком прошлом. Он правда не знал. Тем не менее, не задумываясь ни на секунду, он шагнул вперёд и наклонил свой зонт над цветком, и это было как раз вовремя. Дождь вовсю лил и вскоре всё в округе окрасилось красным. Но цветок остался невредимым. Когда дождь закончился, он отвернулся, чтобы уйти, но не успел сделать и пяти шагов, как позади раздался голос: — Зачем? — спросил он. Поскольку ничего не могло вызвать в нём беспокойства, он без удивления оглянулся. За спиной не было никого, но он знал, кто обратился к нему, и его взгляд остановился на маленьком белом цветке. Вопрос «зачем» эхом раздавался от него. И поскольку было скучно, он решил задержаться ненадолго. — Зачем что? — лениво ответил он. — С чего ты решил, что можешь требовать объяснений? Кроме того, я не разговариваю с сорняками. Покажись или я уйду, — он сложил зонт и убрал, а затем скрестил руки и принялся ждать. Белый цветок склонился словно в задумчивости. Через некоторое время он испустил тусклый свет. Становился ярче и насыщеннее, пока не стал настолько ярким, что стал подобен взрыву, и рядом с камнем, на котором рос цветок, появилась фигура, окутаная мерцающим светом. Яркость его не поразила и он прищурил глаз, не закрытый чёрной повязкой, от резкого света, но когда всё стихло, он, прошедший не один бой без малейшей нерешительности, почувствовал, как его непоколебимое сердце вздрогнуло, когда он увидел человека перед собой. — Дянься! — чуть было не выдавил он. Потому что тот, кто стоял перед ним, окутанный божественным сиянием, был расколотым изображением его возлюбленного, его бога, которого он искал годами. Переливающийся блеск исходил от этого Се Ляня, словно паутина серебряно-золотого света, который двигался и мерцал, его почти полупрозрачный внешний вид делал его образ мистическим и потусторонним. Он парил чуть выше земли, плавно качаясь в такт движению воздуха вокруг. Вытащив ятаган, Эмин, он направил смертоносное оружие на фигуру. — Кто ты? — потребовал он, удерживая свой голос низким и угрожающим, ничем не выдавая смятения, охватившего его разум. Он знал, что это не его принц. Это не мог быть он, потому что эта сущность, казалось, представляла собой лишь мерклый фрагмент первоначальный личности, всего лишь крохотную часть его сути. Сущность его бога не имела себе равных, и эта имитация была с ней несравнима. Но всего лишь на миг… Фигура Се Ляня не показывала страх. Вместо этого, он почтительно склонил голову. — Верховный князь демонов, я всего лишь мирный Дух цветка, привязанный к этой земле и связанный с Миром мёртвых. Я не имел никаких дурных намерений и хотел лишь поблагодарить Его светлость, Хуа Чэнджу, за его доброту. Его нисколько не удивило, что дух знал о нём. В конце концов, он управлял землёй и его репутация намного опережала его самого. Однако, когда он услышал слова духа, он слегка вздрогнул. Слишком похоже на него. «Дянься», — вновь прошептал его разум. Это было сотни лет назад, но он всё ещё помнил. Не важно, было это в счастливый период или во время ужасных последствий, с которыми пришлось столкнуться. Каждое выражение лица, каждый тон голоса, каждое движение. Он помнил каждую деталь своего бога, прекрасного и сильного. Никогда не забывал. Как мог, если единственной целью его существования был он? Его поиски никогда не прекращались, так же как и его любовь. Выпрямившись, он осторожно убрал Эмин, не в силах отвести взгляд. С напускным безразличием он снова скрестил руки и приказал: — Назови своё имя. — К сожалению, у меня нет имени. Мы, Духи цветков, не нуждаемся в именах. Мы лишь хранители семян и наша жизненная сила связана с природой и землёй вокруг. Хуа Чэн ощетинился и продолжил настаивать: — Почему тогда ты принял форму этого человека? Дух цветка на секунду растерялся, пока не понял, о чём говорил Князь демонов. Со взмахом руки и сверкающими весельем и разумом глазами, дух Се Ляня радостно рассмеялся. «Так похоже», — подумал Хуа Чэн, чувствуя, как его решимость угасает. — Раньше у нас, духов, не было формы. Мы просто существовали в цветах. Пока жили они, жили и мы. Когда умирали они, умирали и мы. Наше существование было лишь средством для их выживания. Так было заведено с давних времён. А потом, очень-очень много лет назад, мой вид цветов заразился болезнью, и мы были почти стёрты с лица земли, — с горечью вспоминал Дух цветка. — Мы больше не могли защищать наши стебли и просто цеплялись изо всех сил, которых могли. Единственное лекарство было что-то безосновательно уникальное, чего мы не понимали, — вздохнул дух. — У нас не было надежды. Никакой. — Однажды Даочжан бродил по лесу и увидел одного из нас, сидящего в одиночестве в ожиданиях смерти. Он был очень добр и спросил: «Что прелестный цветок, настолько белый и безупречный, как ты, делает здесь совсем один?» Когда он узнал о нашей беде, он сразу же сказал, что поможет, и спросил, что для этого нужно. Дух Се Ляня оборвал свой рассказ, как будто был слишком взбудоражен, чтобы продолжить. — Ну? — надавил Хуа Чэн после паузы. — С несчастьем приходит сочувствие. С печалью приходит жалость. С добротой приходит милосердие. Со страданием приходит благосклонность. Я и есть лекарство, — повторил по памяти Дух цветка. — Когда он узнал об этом, Даочжан просто рассмеялся! Мы, цветы, были в замешательстве. Мы умирали, а Даочжан мог лишь посмеяться! Затем он сказал, что это легко и у него уже есть лекарство! — лицо, так похожее на лицо его бога, улыбнулось. — Даочжан сел и зарылся руками в землю. Он сидел так один день и одну ночь. До тех пор, пока не наступило утро, когда из земли показались новые побеги! Вскоре вся лесная почва была покрыта нашими цветами. Это было прекрасно! Когда он подошёл к концу рассказа, у Духа цветка было задумчивое выражение. — С тех пор мы выяснили, что больше не являемся пустой сущностью. Мы можем принимать форму, если захотим, и она будет в виде нашего Спасителя Даочжана. Как если бы он вылил часть своей сущности в землю, где мы растём, и теперь в нас заключена частичка его. В течение длительно времени Хуа Чэн молчал. Так долго, что Дух цветка подсказал: — Не хочешь узнать, чем именно было лекарство? Слегка покачав головой Хуа Чэн сказал: — Нет, — а затем тихо добавил, — я уже знаю. — Откуда ты можешь знать? — последовал шокированный ответ. — Потому что он и есть лекарство, — попросту сказал Хуа Чэн, словно никогда не ставил это под сомнение. — Это в каждом его прикосновении, в каждой мысли, в каждом вдохе и в самой его душе. — Он… — перебил дух. Но Хуа Чэн не дал ему закончить. — Сострадание, — сообщил он с намёком на сострадание и чего-то ещё. — Именно этим он и является. Потому что он верит, и именно поэтому вы и выжили. Дух цветка уставился на Верховного князя демонов. Через мгновение он понял. Он тихо прочистил горло. — Зачем ты помог мне? — вновь спросил он. Хуа Чэн не хотел отвечать, но когда он посмотрел на лицо своего возлюбленного, то не смог удержаться. — Ты похож на цветы, которые я подарил кое-кому прежде. — Должно быть, это был кто-то очень особенный, — заметил дух Се Ляня. На этот раз Хуа Чэн ответил не сразу, и как раз в тот момент, когда дух хотел сдаться, он услышал тихий шёпот, настолько тихий, что почти пропустил его. — Он всё ещё особенный. Дух цветка улыбнулся. Эти цветы были дикими, но все цветы, откуда бы они не были, знали тайный язык любви. То, что может выглядеть как стебли и лепестки, имеет более глубокий символизм, когда дело касается любви. Дух знал, что когда он дарил цветы те столетия назад, он также отдавал и своё сердце. Дух цветка наблюдал, как Князь демонов обернулся, чтобы уйти. Поначалу он опасался его, но сейчас, когда знал, что таится в его душе, хотел бы, чтобы тот остался подольше. Торопливо дух Се Ляня выкрикнул: — Знаешь, он тоже сказал что-то подобное. Хуа Чэн оглянулся и остановился в нерешительности. Счастливый, что ему вновь удалось привлечь его внимание, дух восторженно продолжил: — Даочжан сказал, что он остановился, потому что белый цветок показался ему знакомым. Что давным-давно получил от кое-кого цветы, похожие на нас. Эти цветы сделали его счастливым, и он всегда вспоминает их с нежностью. Князь демонов внимательно слушал, и волна эмоций захлестнула его. Он бросил долгий взгляд на лицо, которое так долго любил, и как бы спросил: — Почему ты здесь один? Дух цветка шагнул ближе, осознание, что они разделяют общую преданность к одному и тому же человеку, придавала храбрости. — Мы спим, — просто ответил он. — В это время много лет назад мы едва не погибли. Сейчас мы отдыхаем, и утром того дня, когда Даочжан спас нас, мы проснёмся цветущими и готовыми начать заново жизнь, которую он даровал нам. На этот раз я засыпаю последним, и рад, что остался здесь, потому что смог встретить Вас, — его прекрасное лицо застенчиво покраснело. Хуа Чэн судорожно сглотнул. Он вдруг почувствовал желание протянуть руку, чтобы дотронуться. С огромным усилием сохраняя уверенность в своих руках, он ласково касается пальцами щеки того, кто так сильно походил на его нежно любимого принца. На редкий и очень короткий момент он опустил свои щиты, и Дух цветка был первым за очень-очень долгое время, кто смог мельком увидеть слабое место Князя демонов и трещину в его душе, где он хранил самые глубокие чувства и преданность своему единственному богу. Дух цветка почувствовал влагу на глазах и склонился к прохладной ладони на своей щеке. Время замерло, и за ту малость, что требуется сломанному листу, чтобы медленно опуститься на землю, дух узнал, каково это — быть так глубоко любимым. Касаясь его, Хуа Чэн чувствовал дрожь энергии настоящего Се Ляня, текущей в нём, и позволил себе, лишь на мгновение, представить, что мечты сбылись и он нашёл его. Его энергия, его жизнь так отчётливо пульсировали под кончиками пальцев, что это притягивало, как сильнейший поток прилива, пока он не почувствовал, как вновь тонет в божественном свете. Он закрыл глаза, и с них упала одинокая слеза. С тихим бормотанием дух вывел его из задумчивости и сказал последнее, что ему нужно было донести. — Он сидел прямо там, где Вы стоите. Хуа Чэн ошеломлённо замер, когда действительность догнала его. Земля под его ногами, дух, стоящий перед ним с таким сходством, его могущество, сострадание и сердце, — всё было вылито в одно это место. Он опоздал на года, и сожаление захватило его. И всё же, если был один раз, будет и второй. Дянься был здесь, и однажды он найдёт его и на этот раз не опоздает. Дух отступил назад. Пора уходить. Ему было грустно, но так всё и должно быть. Он может нести в себе Даочжана, но это была не его любовь к себе. В последний раз посмотрев на призрака, одиноко стоящего среди гигантских деревьев, дух Се Ляня низко поклонился в знак благодарности и взаимопонимания. С тяжёлым чувством Хуа Чэн смотрел, как исчезает тот, у кого было лицо его возлюбленного. Позже он опустился на колени и прижал руки к влажной земле, и остался на этом месте на очень долгое время. Дух цветка, вернувшийся за стенки своих лепестков, наблюдал за ним. Он чувствовал печаль Князя демонов, и переживал за него. Поэтому молился. Молился, что однажды призрак и его потерянная любовь встретятся вновь, и в этот день призрак подарит ему белый цветок, своё сердце. Дух знал, что это правда и с довольной улыбкой на прекрасном лице, он закрыл глаза и стал ждать рассвета нового дня, приносящего с собой новые обещания и новые начинания. * Наступили сумерки. Маленькая серебряная бабочка порхала и искала тоскующий в одиночестве белый цветок, чьи лепестки были сомкнуты в спокойном сне. Ночь была прохладной, и хрупкий стебель цветка покачивался в тихом уединении от прохладного ветерка. Бабочка подлетела совсем близко и изящно села на цветок, ласково погладив передними лапками лепестки. Затем, самым нежным движением она расправила крылья и укрыла спящий цветок. И осталась там на всю холодную ночь. Даже когда начали выпадать крошечные капельки росы, бабочка оставалась на месте, сохраняя цветок в безопасности и тепле своих объятий. Завёрнутый в кокон из крыльев, не подозревая, что он больше не одинок, цветок мирно спал.