Романтизм

Ощущение ужаснейшей головной боли, которая, казалось, проломит череп, настигло девушку с попыткой открыть глаза. Сара не могла понять, где она, что с ней, потому что тяжесть по всему телу была ужасающей, она тянула вниз, вынуждая О`Нил снова провалиться во тьму. Следующая попытка разлепить налитые свинцом веки произошла несколькими часами позже, когда запястья стали мучительно покалывать от того, что были неподвижны долгое время. С третьего раза Сара открыла глаза, немного морщась. Боль все так же пульсировала в висках, легкая тошнота из желудка подкатывала к горлу каждый раз, когда девушка делала вдох. Затхлость, сырость и вонь липкого воздуха просачивались через ноздри, срывая с закрытого тряпкой рта О`Нил рваный всхлип. Нос начинал пощипывать, а усталые голубые глаза наполнялись слезами, что спадая, катились по щекам, обжигая мелкие ранки на гладкой коже. Сара не понимала, кому так насолила, что ее хрупкое тельце приковали с железному стулу, закрепив полицейскими наручниками запястья и щиколотки. Дышать из-за слез становилось труднее, а страх от безысходности медленно курсировал по венам, разливая остатки смелости за пределы. — Очнулась, — раздался хриплый голос из темного угла подвального помещения. Мужчина включил свет, и Сара моментально закрыла глаза, испытав сильный световой удар по голубым радужкам. Шаркающие шаги приближались, а страх все сильнее окутывал девушку, заставляя сжаться в комок, сидя на жутко неудобном стуле. — Любовь неподкупная… и чувство неизменной реальности, мысли о том, что и это только мечта. Сомнения днем и ночью, желание узнать «как это?» и «что это?»… Существует ли то, что кажется реальным или это только вспышки и искры? Мужчины и женщины на дорогах, если не вспышки и искры, то тогда кто? — голос, читающий строчки из полюбившейся книги, становился ближе и ближе, а последние слова произнес прям в ухо мерзким шепотом, который пустил дрожь по телу О`Нил. — Какая же ты красивая, — его змеиный шепот вызывал у блондинки столько отвращения, что казалось, ее стошнит прямиком на него. Вот только промокшая от слюны и слез тряпка мешала это сделать. — Кто же знал, что именно тебя мне будет жаль убивать. Я бы поиграл с тобой, малышка, — влажный язык мужчины коснулся нежной шеи, отчего Сара что было мочи заорала и замотала головой, не давая ему возможности подобраться ближе. Но грубые шершавые пальцы схватили ее за подбородок, заставляя замереть. — У меня по-прежнему нет между ног киски, но уверен, что ты больше не будешь сопротивляться. Да, милая? О`Нил не сразу поняла его слова, не сразу разобрала, чей это голос, не сразу открыла глаза, чтобы встретится взглядом со своим губителем. Джереми. Тот самый друг Тернера, тот идиот, что сразу начал к ней приставать. Но почему? Сотни вопросов закружились в голове, провоцируя еще большую боль. Хищный взгляд мужчины с азартом смотрел на жертву, что и правда не могла сопротивляться, и если бы он хотел, то с легкостью изнасиловал бы ее. Но пока не хотел, он ждал друга, чтобы на его глазах сделать это, чтобы заставить Майкла смотреть на то, как умирает его девушка. Это представление для них троих. — Джер, отпусти ее, — Сара перевела взгляд в дальний угол, в котором вспыхнул дневной свет, а потом тяжелая металическая дверь снова закрыла его. — Это моя добыча. Майкл медленно сократил расстояние от двери к тому месту, где сидела блондинка, и окинул ее взглядом. И если раньше в нем плескалось тепло, забота, похоть, то сейчас изумрудные радужки не выражали ничего. Ничего хорошего и чернеющую пустоту, от которой болезненно свело живот. Они убьют меня… Сара не хотела верить в то, что Майкл сейчас стоит перед ней, в своем идеально наглаженном костюме, с уложенными волосами, красивым лицом и таким ледяным взглядом, от которого по спине прошелся неприятный холодок. Красивая смерть от рук красивого мужчины. Слишком романтизирую. — Джереми, я сказал, отойди, — Майкл цедил каждое слово сквозь зубы, тон его голоса сейчас был совершенно чужой, далекий от того мурлычущего Тернера, что оставался с ней наедине. Друг наконец-то сделал несколько шагов в сторону, давая доступ к телу. Длинные пальцы учителя коснулись тряпки во рту. — Будь хорошей девочкой, Сара, и не кричи, ладно? О`Нил качнула головой в знак согласия и почувствовала, как сводит скулы от извлечения куска промокшей материи изо рта. Девушка молчала, закрыв плотно рот, чтобы боль отступила. Голубые глаза неотрывно смотрели на Майкла и пытались найти в них хоть что-то… Почему не убил раньше? У него было столько возможностей прикончить меня. В поезде, в отеле, даже у себя дома. Он имел доступ к ней слишком часто. Почему же все так? — Мучить будешь? — со смешком произнес Джереми, выудив длинный нож из кожаного чехла. — Или позволишь это мне? Тернер хищно улыбнулся от слов друга, а Сара сильнее вжалась в спинку кресла. — Не нужно, — еле слышно прошептала девушка, проглатывая горькие слезы. Невыносимо было здесь сидеть, невыносимо было смотреть в пустые, ничего не выражающие глаза Майкла. — Почему? — все также улыбаясь, спросил учитель. — Джефф бы очень гордился своей дочерью, — Сара страдальчески взвыла от боли, от слов, которые произнесли пухлые губы, от того, с какой интонацией это было сказано. — Ты выросла совершенно потрясающей девушкой, очень умной, но только шлюшьи замашки даже твой отец не смог искоренить. — Майкл, ты не такой, — вырвалось у Сары на пределе, — не делай этого… — Откуда тебе знать, какой я? — с явной насмешкой поинтересовался Тернер, вскинув бровь. — Что ты знала обо мне, когда прыгнула в постель? А-а? Ничего…ничего. Ничего не знала, поддалась страсти и влечению. Сама виновата, виновата, что сейчас находишься здесь. — Прекрати рыдать, иначе я снова закрою твой умелый рот тряпкой, — на этот раз голос Майкла стал жестче, а друг его, посмеиваясь, отложил несколько ножей на стол. — Ты поесть принес? — Ага, в машине. Он уйдет, и я смогу убедить Майкла не делать мне больно. Надеюсь, что он не врал, когда говорил мне, что я важна, что хочет быть со мной. Джереми недовольно фыркнул и протянул руку, чтобы Майкл бросил в них связку ключей. Посмотрев в сторону О`Нил похотливым взглядом, он поплелся к выходу из затхлого помещения. Как только дверь за ним закрылась, Майкл встал на ноги и взял со стола нож с длинным лезвием. — Прошу тебя, отпусти, — заскулила Сара, словно побитая собака, сжимая руками ручки стула. — Я никому не расскажу, обещаю. Лезвие ножа сверкнуло в желтом свете лампы, что одиноко освещала ржавый потолок. А Тернер приблизился к Саре, утыкая острие в ямку на шее, между ключицами. В то место, которое так любил целовать. — Пожалуйста, — рыдая, произнесла О`Нил, умирая от страха и задыхаясь от невероятного чувства, что делал это не кто-то, а Майкл, ее любимый Майкл. — Слушай меня внимательно, — шепотом начал он. — Если ты не перестанешь рыдать, то ничего не услышишь… Когда я скажу «дрянь» — ты должна закричать, не громко, а как будто тебя ударили. Поняла? — блондинка судорожно закивала, а Тернер сделал шаг назад и, кивнув головой, произнес: — Я сказал, хватит рыдать, дрянь! — за словом последовал хлопок ладонью по бедру учителя и негромкий крик из уст Сары. Мужчина дернулся к ней. — Молодец, маленькая, — его губы с нежностью коснулись лба блондинки, на котором проступила испарина. — А теперь потерпи немного. Мне нужно, чтобы Джереми во всем признался. Помогай мне…

***

Думала ли Сара, что станет жертвой маньяка, которого не словил отец? От рук которого он погиб. Думала ли она когда нибудь, что школьный учитель окажется агентом ФБР, который четыре года находился под прикрытиям и никак не мог собрать доказательства того, что Джереми убийца, потому что и он был чертовым агентом ФБР. Сразу двое стали учителями в школах, чтобы отвечать за жизни детей агентов, которые могли пострадать от рук преступников, которыми занимались отцы. Сразу двое стали хорошими друзьями своим подопечным. Да вот только Джереми был невероятно зол, что именно Сара досталась Майклу, она должна было попасть в его лапы, тогда бы месть за убитого брата была бы куда слаще. Джефф убил брата, а малявка забрала друга. Желание отомстить этой семье с каждым днем накаляло пружину гнева до предела. Сложнее всего было продолжать убийства школьниц, когда Тернер носился рядом. Но когда Джер увидел огромную пачку контрабандных наркотиков у друга, то сразу вывел его на разговор, в котором Майкл признался, что давно не держится за кресло агента, что ему важнее быть собой, а от агента в нем аж ничего. — Ты трахнул ее? Ну признайся, — смеясь, Джереми добивался ответа. — Нет, но очень хочу. Просто как представлю, что трахаю его дочь, а потом всаживаю в ее горло острый нож, так все тело горит в огне, а стояк какой, что готов пробивать стены. Патрика убила не она, — вдруг сказал Майкл и замолк, но лишь на секунду. — Так пусть теперь страдает ее мать, как страдала ваша… Ребенка родителю никто не вернет. Тогда Джереми признался, что прячется под личиной агента, но уже давно убивает школьниц, вкладывая им книгу в руки. Но это были лишь слова, которые не несли за собой фактов и доказательств. Тогда-то Тернер и придумал план по похищению Сары и всего того, что происходило дальше. Он даже позволил Джереми раздеть малышку О`Нил, позволил ударить, когда та брыкалась, хотя внутренности его раздирали, словно раскаленной кочергой, было просто невыносимо смотреть на это все. А еще невыносимей ждать, когда этот придурок признается. Чувства не должны мешать делать свою работу. И вот сейчас Майкл не позволит им взять вверх над собой. — Знаешь, сладенькая, — снова этот ужасающий шепот коснулся ушей блондинки, заставив всю ее сжаться, — твой отец был честным агентом, за справедливость, за добро, вот только не видел, что все это время преступники находились у него под носом. Он так дорожил тобой, постоянно рассказывал, какая у него прекрасная дочь, несмотря на то, что ты была шлюхой уже в пятнадцать. Надо было убить тебя раньше, на его глазах, чтобы он не убил моего брата. Надо было трахнуть тебя жестко, как тех девушек по всему штату, надо было всучить тебе любимую книжечку «Листья травы», чтобы ты страдала от боли, когда я буду вколачиваться в тебя силой, разрывать внутренние органы, чтобы ты истекала кровью. Ты станешь моей финальной жертвой и вот твое финальное четверостишье… И отвечаю за его брата и за людей, я отвечаю за того, кто отвечает за всех и дает мне знамения. За того, кого ждут, кому покоряются, его слово решающее и последнее, За того, кого все приемлют, кем очищаются, в ком видят себя посреди сияния, За того, в кого погружаются, и кто всех погружает в себя… Но не успевает он ни сделать движения, ни сказать больше и слова, как Майкл ударяет его по затылку с такой силой, что тот всем своим весом вдавливает Сару в холодный бетонный пол…

***

— Ты сможешь меня когда-нибудь простить? — Тернер прикрыл уставшие веки, кутая девушку в свои объятия и приятно пахнущий пиджак. Он хотел бы заслонить ее от всего мира, хрупкую и маленькую О`Нил. Хотел бы провести с ней свою вечность. — Я буду очень стараться это сделать… Обещаю. Я люблю тебя, Майкл… хотелось сказать Саре, но она пока не готова. Слишком много событий за этот день. Слишком много слов. Слишком.