Семь свиданий

29 августа. 9:30 PM

На подобного рода мероприятиях Тони чувствовал себя, как рыба в воде: сплошь и рядом знакомые лица, знакомые жесты, однообразные столы с закусками. Однообразный алкоголь (хотя он не был против, алкоголь-то дорогой). Только вот сейчас Тони все равно нервничал. Питер, который пытался освоиться, слегка его тревожил своей неловкостью и неуклюжими попытками завести знакомства. Уже паре человек Тони уже открыто представил его как своего… Кхм, партнера (ужасное слово, но оно отвечает местной этике куда лучше, чем «любовник», чего уж там). И, к удивлению обоих, еще никто не спросил, сколько Питеру лет: он выглядел достаточно взросло, на все свои почти девятнадцать. Тони допускал возможность, что в глазах других Питер мог «молодо выглядеть», что только играло им на руку. Во всяком случае, за полчаса банкета они уже успели расслабиться, послушать речь одного из коллег Тони и даже пару раз взяться за руки — милая инициатива Питера, слегка испугавшегося страшных и могучих акул бизнеса. Тони старался пить поменьше, потому что иначе бы его взгляд возвращался к снующему то там, то здесь Питеру значительно чаще, а это пусть и разрешено, но может привести к непредвиденным последствиям.  — Я удивлен, — сказал он, когда Пеппер подошла к нему с милым бокалом мартини.  — Чем?  — Еще никто не спросил, сколько ему лет, — Тони провожал взглядом Питера и мотнул в его сторону звенящим ото льда стаканом виски, когда заговорил о нем. Пеппер обаятельно улыбнулась, развернувшись лицом к барной стойке и жестом попросив бармена повторить:  — Возможно все ваши страхи и проблемы были исключительно в ваших головах, не находишь? Прямо за мной, в углу, стоит биржевой магнат, который уже три года как женат на девушке вдвое его младше. Она, конечно, голддигерша, но разве в этом дело? А вот Питер сейчас разговаривает с молодым любовником владельца фирмы, который не так давно заказал у нас оборудование. Кстати… Этот парень старше Паркера года на три? Может, четыре, — Пеппер замолкла на пару секунд, чтобы отпить из бокала. — Ты еще уверен, что стоит удивляться? Тони — не большой любитель признавать свою неправоту, потому он промолчал. Пеппер оказалась права и не права одновременно: Тони не хотел бы (очень не хотел бы) видеть себя в одном ряду с дряхлыми толстосумами и их молодыми супругами; но ему стоило бы порадоваться, что, по крайней мере, в здешних кругах на него никто не будет косо смотреть. Возможно, он действительно нагонял мрака на всю ситуацию. Остаток вечера прошел очень даже приятно. По крайней мере, на сегодня у Тони был как минимум один собеседник, готовый выслушать его слезные речи о том, как же ему все надоело. Даже журналистка, чудесным образом прокравшаяся на банкет, почти не испортила им настроения: навык Тони давать уклончивые ответы на идеально поставленные вопросы отточен слишком хорошо. Если они и засветятся в какой-нибудь статье, Питер вряд ли будет выставлен в невыгодном свете.  — Послушай, Тони, — когда зал, нагретый от избытка хмельного дыхания, начал давить, они вышли на небольшой балкон. Питер держал в руках апельсиновый сок, и было видно, как подрагивает поверхность из-за слегка трясущихся ладоней.  — Что?  — А в институте… Не будет ходить ну, знаешь, слухов?  — Будут, — Тони сделал большой глоток виски. — А ты сомневаешься? Было видно, как стушевался Питер. Он втянул голову в плечи, начал задумчиво рассматривать крыши домов и слишком тяжело молчать. Тони это раздражало:  — Я так всю жизнь живу, карапуз. Слухи слухами, а думать надо о себе. Не хочешь думать о себе, подумай о том, что я абы с кем не вожусь.  — Ну да-да, конечно, — Питер хохотнул. — А та самая вереница красавиц в постели — не абы кто?  — Кто старое помянет, — щелкнув его по лбу, Тони повернулся в сторону зала, — тому глаз вон. Я пойду внутрь, а ты оставайся здесь и думай о еще не пущенных слухах. До конца мероприятия оставалось всего ничего. До вылета Питера тоже.

30 августа. 3:20 PM

 — Тебе пора, — Тони обнимал Питера с легкостью. В отличие от последнего, он не имел никаких поводов для грусти: даже если бы Питер укатил в другую страну, Тони все равно оставался бы спокоен. Потому что, господи боже, это ведь Питер! У Тони есть причины быть уверенным, что тот как минимум будет писать каждый день. Еще у студентов, так или иначе, предусмотрены каникулы. А время летит быстро. Сам Питер, похоже, имел другие представления; то ли в силу возраста, то ли от привязанности. Он смотрел на Тони с обожанием, едва не плача, даже несмотря на то, что рядом с ними, скрестив руки на груди, стояла Мэй. Новость об их отношениях, уже разлетевшаяся по Штатам, ее не радовала, однако… Она была недовольна только тем, что Питер не сообщил ей. Если говорить честно, Тони тоже был не особо этим доволен, однако ещё он был наслышан о ее недоверии к нему, так что к Питеру претензий он не имел. А с Мэй они еще поговорят.  — Я буду скучать, — признался Питер слегка надломившимся голосом.  — У тебя нет причин для этого, мелкий. Похлопав Питера по спине, Тони напоследок оставил на его макушке легкий поцелуй. Тот резко выдохнул, обнял еще раз Мэй и покатил сумку в сторону самолета. Только когда он скрылся за дверями, Тони почувствовал легкий укол горечи. Все-таки теперь хрен знает, когда чувачок-паучок покажется на улицах Нью-Йорка снова.  — Поехали, — повернувшись к Мэй, со сдержанной улыбкой отчеканил Тони и пошел к выходу из аэропорта.  — Да, у меня есть к вам множество вопросов, мистер Старк.  — Надеюсь, мы будем обсуждать их не за финиковым пирогом. После дружелюбного тычка в плечо Тони понял, что, вполне возможно, разговор с Мэй сложится более радужно, чем он себе представлял.