vengeance

– У тебя были моменты с лифта этого отеля? – беллбой, что открыл нам дверь отеля, с интересом осмотрел Билли после этой фразы. – Да. В нём всё началось. – И у меня... – она задумалась, а потом на её лице появилась хитрая, кокетливая улыбка. – Думаю, это место должно нам запомниться не только присутствием в снах. Я не сразу поняла, что она имела ввиду. А когда поняла, то вопросительно вскинула брови, на что Билли только засмеялась, схватив меня за руку и тихо сказав: «Оставь это мне». Из лифта вышло около десяти людей, а за время ожидания к нам подошло двое - мама и шестилетний сын. – Послушайте, – она повернулась к ним, – вчера лифт застрял два раза, и мне сообщили, что для маленькой девочки это было огромным стрессом... Просто хочу предупредить, если что. Мальчик уже начал мотать головой, мол: «Я не трус», - но его мама задумалась, а потом лишь поблагодарила Билли и пошла в сторону лестницы. – Впечатляет, – мы зашли в уже знакомую нам кабину. – А дальше что? – А дальше... – Айлиш выбрала пятый этаж, но когда лифт проезжал третий, нажала на стоп. – А вот что дальше. Прежде чем упереть меня в зеркальную стену, опёршись правой рукой о моё плечо, а левой начав перебирать мои волосы, вдыхая их аромат, она откуда-то достала антисептик и обработала наши руки. – Хорошо, что здесь нет камеры... – осевшим голосом подметила я, начав дрожащими пальцами развязывать шнурки на её спортивках. – Люблю платья только за это, – Билли одним рывком подняла его, выставляя себе на показ мои красные, кружевные трусики. – Хитрюга, – я не нашла ничего более логичного, чем начать щекотать её, так что хватка послабилась и я смогла поменять нас местами. – А ты ничем не хуже. Скинув штаны на пол и приспустив её тёмные трусики , без особых церемоний, я тут же начала играть с клитором. Она старалась быть как можно тише, но потом откинула любые стеснения и начала кричать во весь голос, что охрип ещё больше. – У вас всё хорошо...? – лифтёр. Как же не вовремя. – Да, мы... Застряли, – пытаюсь скрыть смех в голосе. – Угу, я сейчас что-то сделаю! – Чёрт. – Айлиш выдохнула. – Закончу в номере, – улыбаюсь и получаю улыбку в ответ. – Я правда люблю тебя. – И это взаимно. Лифтёр, что был пожилым мужчиной с бородкой, «помог» нам выбраться, и мы, наигранно поблагодарив его, побежали в её пятсот третий, уже предвкушая грядущие ощущения. Утро, на этот раз реальное утро вместе, началось для меня с нежных поцелуев шеи, и я, хоть и нехотя, но приоткрыла сонные глаза, чтобы увидеть их милый источник, чьи волосы были взъерошенны ото сна. – Доброе утро, – провожу ладонью по изящной талии. – Доброе. Остатки горького коньяка, за которым мы до чётырех утра ещё сидели на маленьком балкончике, смотря на созвездия и говоря о любимых картинах Тарантино, всё ещё чувствовались на кончике языка, заставляя меня прижмуриться. – А что на счёт повторить твои моменты из моего летнего домика? – она улыбнулась. – У меня нет планов на ближайшую неделю. – Я только за, Билли. Перед тем, как покинуть Филадельфию, направившись, с выключенными телефонами, в сторону того домика, мы встретились с моими родителями, которым я решилась рассказать всё в подробностях. Они лишь поддержали меня, сказав, что главное, чтобы я была счастлива и пожелали удачной дороги. А потом, сделав круг, мы заехали к родителям Билли, которые восприняли всё ещё теплее, пока Финн, который, видимо, слышал про происшествие в лифте, тихо хихикал. А потом последовала целая неделя страстного секса, что днём сменялся нежностью. А потом последовали двадцать лет такой жизни, и, честно, мне не надоело. И не надоест. – Итан, эй, сестра и мама уже ждут, – я выглядываю из-за коричневой двери, позволяя хвойному воздуху попасть внутрь дома, – потренируешься потом. – У меня уже почти вышло... – он вздохнул, подходя ко мне, и я поправила его мокрые, тёмные, кучерявые волосы. – А что на ужин? – Только самые лучшие и вкусные наггетсы для чемпиона, – мы заходим внутрь, и нос тут же начинают щекотать приятные ароматы еды вперемешку с кофе. – Итан, как там твоя подача? – рыжеволосая Эмили подняла на брата свои зелёные глаза. – Почти что вышло, – он сел рядом с ней, – думаю, завтра уже остаточно её освою. – Майя ещё будет плакать за тобой, – Билли, моя Билли, улыбнулась, жуя салат. – А она с кем вообще? С тем худощавым? – сажусь около голубоглазой, напротив детей. Напротив наших детей. Мы долго обдумывали этот вопрос, прежде чем усыновить Итана, а потом, через три года, и Эмили. И сейчас им семнадцать и четырнадцать соответственно, они знают о своём прошлом, но мы сразу же объяснили им то, что они - наши дети, которых мы чертовски любим, несмотря на генетику. – Да, он вообще моральный урод, – Эмили пожала плечима. Вечер прошёл за семейными разговорами и игрой в монополию. А ночью, когда дети разошлись по комнатам, мы с Билли вышли на улицу, расстелив на полу плед, и сели, прижавшись друг к другу. – Как думаешь, если я впишу этот момент в свою книгу, будет к месту? – смотрю на неё, всё ещё не до конца научившись понимать её мимику. – К месту. А если я в песню? – Это будет круто. Мы просто молча сидели, смотря на чистое небо и наслаждаясь компанией друг друга и нашей жизнью. В голову начали лезть воспоминания и я с радостью, как будто в первый раз, начала обо всём вспоминать. Да, это было круто.