Может, расскажешь мне секрет?

Шото не понимал, как это вообще получилось. Последние пару дней (ладно, недель) Тодороки страдал от бессонницы. К сожалению, она не относилась к тому типу, когда в голове накапливается слишком много мыслей, которые не дают уснуть. Он ночами просто смотрел в потолок и ни о чём не думал. Это было чертовски странно: вначале парень пытался игнорировать проблему, но в итоге ему всё равно пришлось идти к Исцеляющей Девочке за снотворным. К сожалению, его нельзя было принимать слишком часто (чтобы не возникло привыкание), и эта ночь как раз относилась к такому интервалу. У него было более чем достаточно времени, чтобы выяснить причину, по которой он не может уснуть. Бессонница настигла его почти сразу после окончания практики, которую они втроём с Бакуго и Мидорией проходили у Старателя. Несмотря на то, что в общежитии при офисе им выделили три комнаты, Изуку предложил жить всем вместе; и, в отличие от Кацуки, Тодороки отказываться не хотел. В итоге за эту неделю Шото настолько привык к их ночным разговорам и постоянному присутствию одного вполне конкретного человека рядом, что не мог без него уснуть. Он не ожидал, что мимолётное проявление симпатии, появившееся во время фестиваля, перерастёт в это. Тодороки казалось неправильным испытывать что-то подобное к парню, да ещё и лучшему другу, поэтому тот старался до последнего игнорировать факт своей влюблённости. В итоге Шото всё равно периодически срывался и позволял себе несколько большее, чем следовало (кажется, дрочить в душе на воспоминания о Мидории в одном полотенце после источников — это не признак здоровой дружбы). Он не понимал, как после этого вообще может смотреть Изуку в глаза. Особенно учитывая то, что занимается он подобным регулярно. Собственно, проблема уже была слишком большой, чтобы надеяться, что всё пройдёт само собой. Нюанс в том, что её решения на горизонте так и не предвещалось (по крайней мере, такого, после которого они с Мидорией всё ещё останутся друзьями, потому что мысль просто завалить его при первой возможности никуда исчезать не хотела). Шото было одиноко без него, и острая потребность поговорить с Изуку окончательно отключила и без того уставший мозг. Он взял в руки телефон. И тут же положил обратно. Хлопнул себя по лицу, но всё же снял блокировку с экрана и зашёл в сообщения, сразу же находя нужный чат. Шото [1:46] Спишь? Господи, что он вообще делает. Ясно же, что любой нормальный человек будет в это время уже… Деку [1:46] Нет, не могу уснуть(( Слишком сильно переволновался из-за…эммм, ну в общем как всегда. А ты? «Как всегда», — небось, напридумывал себе тысячу и одну проблему. Или опять анализировал причуды всех вокруг. Шото [1:48] У меня бессонница. Рассматриваю потолок. Здесь слишком новый ремонт, даже трещинок нет, так неинтересно. Деку [1:48] СТОЙ ВСМЫСЛЕ БЕССОННИЦА? ДАВНО? УЖЕ ХОДИЛ К ВРАЧУ???? \(«•~•»)/ Шото [1:49] Да, не переживай. Мне дали таблетки, но их нельзя принимать каждую ночь, не хочу получить в шестнадцать лет зависимость. Деку [1:50] Блин >~< Эм, ну Если ты всё равно не спишь, можешь прийти ко мне. Фильм какой-то запустим Деку [1:50] Э НУ Я НЕ НАСТАИВАЮ ТОЛЬКО ЕСЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ КОНЕЧНО Шото [1:51] Сейчас буду. Тодороки выхватил из шкафа первую попавшуюся белую футболку. Он привык спать только в штанах, и Мидория знал об этом, но если шастать по коридорам посреди ночи с голым торсом, тебя могут неправильно понять. Парень с трудом держал себя в руках, стараясь не сорваться на бег, но всё равно уже через минуту тихонько стучал в дверь своего друга. Чистая формальность, потому что двери никто из мужского крыла не запирает, поэтому он не ждёт, что ему откроют, а заходит сам. В комнате приятным жёлтым светом горит ночник в виде кулака Всемогущего (кто бы сомневался), а Изуку достаёт откуда-то с верхних полок шкафа две пачки чая — свой любимый зелёный саусеп и ещё не распечатанную пачку чёрного с бергамотом. Мидория не пьёт чёрный чай, это факт. Тем более — любимый чай Тодороки, у которого сейчас откажут лёгкие, потому что он, кажется, забыл как дышать. Изуку обернулся, увидел, на что смотрит его друг, и смутился. Неловко почесал щёку и покраснел. — Я-я купил его после практики, мало ли что. Эм, может, включишь пока какой-то фильм? Только не ужасы, иначе я уже точно не усну, — парень отвернулся в поисках чего-то, чем можно занять руки. Шото всегда умиляла эта его черта, поэтому он сделал вид, что в этом нет ничего такого и все друзья именно так и делают (хотя где-то внутри него маленькая девочка глупо визжала о том, что про него думали), и начал искать что-то нейтральное. Любые фильмы про героев заканчивались тем, что Изуку срочно записывал и анализировал особенности их причуд (пусть даже таких могло вообще не существовать), а значит, они не подходили. Учебу никто не отменял, и Шото уже успел пожалеть о том, что пришёл: теперь Деку не сможет толком выспаться. Немного полистав браузер, он тыкнул на фильм, который выглядел почти прилично, вывел его с планшета на телевизор, включил на весь экран и повернулся обратно к другу. Мидория к этому моменту уже весьма уютно устроился, прислонившись спиной к изголовью кровати и прикрыв ноги. Как оказалось, только плед был с изображением Всемогущего: до постельного белья идол не добрался, а потому оно оставалось просто белым. Изуку откинул одеяло и похлопал по пустому месту рядом с собой, приглашая лечь рядом. Тодороки поспешно запустил фильм и плюхнулся на кровать: в отличие от его татами, она была мягкой и полуторной. Из-за этого они сидели чертовски близко друг к другу. Мидорию, похоже, пока что ничего не смущало: он передал Шото его чашку с чаем, взял с прикроватной тумбочки свою и облокотился на друга, забросив им за головы подушку. Тодороки не знал, молиться или проклинать ему нехватку места и всю эту ситуацию в целом, и просто пытался не загореться. Спалить к чертям чужую кровать не совсем вежливо, пожалуй. А ещё он честно старался смотреть фильм, а не на полулежащего рядом Изуку, который заботливо накрыл его ноги одеялом. Одним на двоих. Сюжет был неплохим, основанным на теории происхождения причуд вследствие мировой пандемии, произошедшей несколько сотен лет назад. Было бы просто прекрасно, если бы Шото хоть что-то из него запомнил. Зато Изуку был в восторге. На часах половина четвёртого, они окончательно сползли вниз и Мидория слишком удобно устроился на горячей половине Тодороки; в общем, двигаться, а тем более уходить в свою комнату не хотелось совершенно. Деку поднимает голову вверх, и они встречаются взглядами; кажется, до него только сейчас доходит двусмысленность их позы. Изуку краснеет настолько, что чуть ли не светится в темноте, резко отшатывается и делает это настолько импульсивно, что начинает падать с кровати. У Тодороки сердце уходит в пятки; на чистых рефлексах ему удаётся схватить Мидорию и притянуть обратно. Кажется, в этот раз они даже ближе, и он приобнимает парня за плечи. Деку вот-вот превратится в самовар. Он прикрывает лицо руками. — Ты в порядке? — Д-да, прости, просто ты такой тёплый, вот я и пригрелся, извиниизвиниизвини, — Изуку всё-таки отодвигается, и, хотя расстояние между их лицами сантиметров десять, Шото хочется немедленно вернуть всё как было; но вместо этого тянется рукой, чтобы выключить ночник, попутно убеждая друга, что всё в порядке. Мидория, пускай и не сразу, расслабляется и предлагает поговорить перед сном. — О чём? — Н-ну… Может, расскажешь мне секрет? — Какой? — Любой. Тодороки замирает. (Я мог бы сказать, что в твоих глазах скрывается свет тысяч и тысяч звёзд, а глубоко в душе надёжно, под стальными замками, скрыта тьма, и ни за какие сокровища этого мира я бы не стал в тебе что-то менять. Что ты — это парадокс и трансцендентный феномен, на изучение которого я готов потратить всю свою жизнь, но так никогда и не прийти к пониманию.) — У меня нет никаких секретов. — Но они есть у всех, извини, мне не стоило вообще поднимать эту тему, я просто… (Ты преследуешь мои мысли и мечты ещё с фестиваля; я запомнил расположение всех веснушек на твоём лице, эти невозможные зелёные кудри в волосах, широкую улыбку и ритм шагов, по которому могу вычислить тебя из толпы; я бы любил тебя слепым, глухонемым, в этом мире или любом другом.) — Хорошо. Я боюсь. — Чего? (Вечности без тебя. Забвения. Всего. Боюсь забыть тебя, упустить из своей жизни. Боюсь оставаться надолго в одиночестве и тебя. Я просто в ужасе от того, что ты способен полностью уничтожить меня, у тебя есть достаточная для этого сила, и ты о ней даже не догадываешься, потому что это вовсе не причуда, если бы это было так просто. Я меньше страшусь смерти, чем потерять тебя, и это тоже пугает меня.) — Глубины. — Серьёзно? — Да. Мы никогда не знали и не узнаем, что скрывается на дне океана. Чудовища, способные потопить корабли, или безобидные морские звёзды. — Монстры, которые прячутся в людях, порой бывают куда хуже, — Мидория отчаянно зевает и изо всех сил пытается не уснуть, — Расскажешь ещё один? (Я люблю тебя) — Спи. Нам ещё на уроки утром, помнишь? — Тодороки привстает на локтях и собирается уходить; ему становится не по себе из-за того, что придётся вернуться в холодную и пустую комнату. — Если хочешь, можешь остаться тут, — и Шото поспешно ложится обратно и переворачивается на спину, потому что он очень хочет; Изуку, наоборот, лежит на животе, в упор смотрит на него немигающим, но сонным взглядом. Тодороки отчаянно пытается вспомнить, где по планировке здания ближайший огнетушитель. — Знаешь, а ведь я тоже боюсь, — Мидория как-то натянуто усмехается и прикрывает глаза — Мне страшно однажды проснуться и осознать, что всё это было сном. Что я не поступил в UA, не встретил всех вас… Я боюсь не оправдать ожиданий, возложенных на меня многими людьми. Что не успею помочь. — Невозможно защитить всех. — Знаю. Но я попробую. Тодороки смотрит на спящего рядом человека и думает, что мир не заслуживает Мидорию. Они все, по факту, всё ещё дети, но у лучших героев всегда поломанные сердца и трагическое прошлое и, наверное, всё идёт как надо. Но только сейчас он понимает, что не знает об Изуку ничего; тот почти не рассказывает о своём детстве, и в такие моменты Бакуго всегда отвлекает внимание на себя, словно помогая. Шото засыпает с мыслями о том, что Деку с этим его «Я могу!» чертовски похож на Всемогущего. И страхом того, что он закончит так же: выиграв бой, едва появившись на поле битвы, но потеряв себя. Проиграв войну.

***

Тодороки снится что-то абсолютно несусветное, потому что во сне он запутался в лианах и не мог пошевелиться или использовать причуду. И то, что Шото не мог двинуться после того, как проснулся, даже заставило слегка запаниковать. Ровно до тех пор, пока он не понял, в чём причина. Изуку мирно сопел ему в ключицу; он почти залез на Шото, закинув согнутую в колене ногу ему на талию, одной рукой схватившись за край чужой футболки, максимально вжимаясь в тёплую половину своего друга. Друга, который очень радовался, что проснулся не до конца, иначе ситуация была бы куда более неловкой. Тодороки берет свободной рукой лежащий на тумбочке рядом телефон Деку. Заставка — фото с Всемогущим на каком-то пляже и, судя по фигуре Изуку, сделанная ещё до поступления в UA. Шото напоминает себе подумать об этом позже; открывает камеру, выбирает режим селфи и фотографирует, зарывшись другой рукой в волосы Мидории. Скидывает это фото вначале себе, потом — ставит на обои экрана «Домой» (и не может понять, зачем; ему кажется забавным увидеть реакцию Мидории или Урараки на это). Откладывает обратно телефон, чуть сильнее обнимает Изуку и засыпает опять. Всего пять утра, у него ещё есть время поспать. Мидория просыпается из-за раздражающего звука его будильника; ему хорошо и уютно, а ещё он абсолютно не выспался. Хотелось только сильнее зарыться лицом в приятное тепло и спать дальше. Он понимает, что что-то не так, когда нечто под ним двигается, а потом противное пиликание пропадает. Глаза приходится открыть; он видит перед собой белую футболку и чужой подбородок. Дальше приходит осознание того, как и на ком он лежит. И ещё то, что Тодороки, похоже, не особо против, а значит, можно сделать вид, что всё в порядке и в этом нет ничего такого. Но вставать было нужно, опаздывать на уроки им никто не разрешал. Мидория попытался аккуратно слезть и отодвинуться от Шото, но он ведь не мог не задеть не то, что нужно, не так ли. Доли секунды уходят на то, чтобы понять, чего именно коснулось его колено, и стремительно покраснеть. Изуку отшатнулся и начал открывать и закрывать рот: ситуация требовала что-то сказать, но ничего толкового на ум не приходило; Тодороки тем временем абсолютно спокойно встал с кровати и двинулся в сторону ванной. Но перед тем, как туда зайти, обернулся и бросил на смущенного парня странный взгляд. — Мидория, у тебя такая же проблема. Изуку не знал, что можно покраснеть сильнее, но сейчас он выглядел так, как будто вот-вот загорится. Парню понадобилось ещё несколько минут, чтобы отойти от этой ситуации, но ему всё ещё было невероятно стыдно за то, что вдруг посмотрел на Тодороки в такой обычной, по-человечески простой, ситуации. До этого времени Мидория даже не задумывался о том, что у Шото могут быть подобные проблемы по утрам. Это немного не вписывалось в картинку ледяного принца, коим казался Тодороки. Вообще-то, в этом нет ничего удивительного: они оба подростки, у которых шалят гормоны; Изуку просто впервые подумал, что Шото — не персонаж с идеальной картинки, а такой же обычный человек, как и они все. Шото ещё не герой, но уже совсем скоро им станет; тем не менее, уже сейчас пребывание рядом с ним приносило ощущение защищённости, уюта и — а вот это уже необычно — осознание правильности происходящего. Это то, что сейчас было не до конца понятно, но слишком приятно, чтобы от подобного отказываться — и рядом с Тодороки его сердце как-то странно стучало: часто и сильно, заставляя кровь циркулировать быстрее, словно пытаясь вместе с ней донести что-то важное до мозга. Мидория лишь сжал волосы в кулак и уставился в пол — это всё слишком странно, и понять, что же происходит на самом деле, не получается совершенно. Почему-то сейчас его способность анализировать ситуацию машет ему ручкой и желает удачи разобраться во всём. В итоге, механически застелив постель и решив подумать об этом позже, Изуку вспомнил, что Урарака хотела зайти перед завтраком и взять у него конспекты по медицине — на прошлом уроке ей было не очень хорошо. Шото никогда не чувствовал себя таким дерьмом; он только что спустил в душе, думая о Мидории, который в этот момент находится за дверью. Ему надо было просто постоять пару минут под холодной водой чтобы успокоиться, а не дрочить на ощущение прижавшегося к нему тела и запах яблочного шампуня (который, кстати, стоял на полочке в душевой кабинке). Быстро ополоснувшись и таки помыв голову, Тодороки оглянулся и понял, что единственное полотенце в комнате — это то, на котором он стоит. Он мог использовать свою причуду чтобы высохнуть, но попросить полотенце гораздо проще и безопаснее (для мебели вокруг). Поэтому парень уверенно подошёл к двери, приоткрыл её… И обрадовался, что успел высунуть из-за двери только верхнюю часть корпуса. Потому что на него обернулось сразу два лица: удивлённое Очако, которое приобрело просто неописуемое выражение, когда девушка поняла, кто перед ней; и опять краснеющий Изуку с выпученными глазами. Шото прекрасно осознавал, какое впечатление может произвести своим телом на девушек (хотя и не понимал, почему; тот же Изуку в десятки раз привлекательнее, чем он), но не ожидал, что после недели практики и пребывания в одном номере подобный фокус сработает на Деку. — Доброе утро, Урарака. — Девушка только отрешённо кивнула, уставившись ему примерно в область солнечного сплетения. — Мидория, можешь дать мне полотенце? — Д-да, конечно, — Изуку метнулся к шкафу и обратно, смотря при этом куда угодно, но не на Тодороки. — Держи. — Спасибо. Мидория вёл себя странно. Конечно, его всегда было легко смутить, но не настолько же; Шото не привык видеть своего друга таким, пускай это и выглядит мило, но если Изуку начнёт его избегать, его сердце может и не выдержать. Наверное, он просто за последние несколько часов перегнул палку. Слегка. Выйдя полностью одетым, он застал Изуку, который пытался что-то сделать с волосами (гиблое дело, после расчески они ещё больше пушатся). Они договорились встретиться на привычном месте за завтраком, и Тодороки поспешил к себе — ему ещё нужно было переодеться в форму и собрать тетради перед учебой. В целом, этот день был даже слишком хорош. В столовую он всё-таки опоздал: резко выяснилось, что ночью он не застелил татами (а внутренний перфекционист не позволил оставить в комнате бардак) и куда-то закинул пиджак (как оказалось, он забыл его в общей гостиной на первом этаже); изрядно побегав туда-сюда, Тодороки уже шёл на завтрак, когда услышал звук уведомления. И он бы его проигнорировал, но этот рингтон стоял на Мидории. Деку [8:03] ТОДОРОКИ Я ТОЛЬКО ЧТО ЧУТЬ НЕ ОТСАЛСЯ БЕЗ ТЕЛЕФОНА. Деку [8:03] ОСТАЛСЯ* А ЗНАЕШЬ ПОЧЕМУ?7?7? Шото [8:04] Нет(?) Деку [8:04] КОГДА ТЫ ВООБЩЕ УСПЕЛ СДЕЛАТЬ ЭТО ФОТО И ЕЩЁ И ПОСТАВИТЬ МНЕ ЕГО НА ОБОИ БЛИН БЛИНСКИЙ Шото [8:04] А, вот оно что. Около пяти утра. Что-то не так? Деку [8:05] ВО-ПЕРВЫХ УРАРАКА ЧУТЬ НЕ ПОТЕРЯЛА СОЗНАНИЕ. ЭТО ЯВНО НЕ ТО ЧТО ОНА ОЖИДАЛА УВИДЕТЬ КОГДА ПОПРОСИЛА МОЙ ТЕЛЕФОН ЧТОБЫ НАБРАТЬ ТСУЮ. Деку [8:05] ВО-ВТОРЫХ ОНА ОЧЕНЬ ГРОМКО ЗАВИЗЖАЛА. ОЧЕНЬ. ВОКРУГ НАС ТОЛПА ЛЮДЕЙ И МНЕ ЕЩЁ НИКОГДА НЕ БЫЛО ТАК НЕЛОВКО. Шото [8:06] Я уже иду тебя спасать. Это же ещё не всё, да? Деку [8:06] Эм Ну Как тебе сказать В общем, за нашим столом встретиться не получиться, мы пересели:)) Шото [8:06] Почему? Что-то ещё случилось? Деку [8:06] Да. Деку [8:07] Я его проломил. Деку [8:06] потому что тоже не видел этой фотки… Шото почти засмеялся; он зашёл в столовую и увидел, что от столика номер двадцать один действительно остались только ножки и нечто с дырой, смутно напоминавшее столешницу. Взял себе жареный рис с курицей и осмотрелся: активно жестикулирующий Иида всегда привлекал внимание — именно так проще всего вычислить новое расположение его одноклассников. В общем-то, так и получилось: когда он подошёл, единственное свободное место осталось возле Мидории, который закрыл лицо руками и из-под волос выглядывали только покрасневшие кончики ушей. Шото абсолютно спокойно сел рядом, словил полный негодования взгляд Урараки, едва удержался от того, чтобы не показать в ответ язык, и чуть подпихнул Изуку локтем; времени перед первым уроком оставалось не особо-то и много. Тот вздрогнул, посмотрел на него, вздохнул, пробурчал что-то смутно похожее на «потом поговорим» и всё же приступил к еде. — Так что же всё-таки случилось? Мидория и Урарака молчат, как партизаны, но ты, похоже, тоже в курсе всей ситуации, — Момо, за столик к которой они подсели, с любопытством смотрела на парней перед собой. Шото неопределённо пожал плечами — раз Изуку ничего не сказал, то и он не скажет (ладно, позволит себе называть это их маленьким секретом). Яойрозу только вздохнула, когда поняла, что ничего от них не добьётся. Мидория, похоже, не умел долго обижаться — на перемене после первого урока в Шото прилетела записка с просьбой в следующий раз предупреждать. Тодороки заходится в кашле, потому что он и не думал о том, что такое может повториться. Тем не менее, внутри разливается приятное тепло: Мидория не имел ничего против подобных действий. Это… Словно зелёный свет? Изуку умеет удивлять. В этом он убеждается окончательно в половину первого, когда его будит звук уведомления (в этот раз он всё же выпил снотворное, пускай и меньше, чем обычно). Сразу после первого сигнала идёт второй, и парень окончательно просыпается, снимает блокировку экрана и не подозревает, как ему реагировать. Деку [00:32] Привет Эм Спишь?¿ Деку [00:32] ЧЕРТ Я ОЧЕНЬ НАДЕЮСЬ ЧТО НЕ РАЗБУДИЛ ТЕБЯ ИЗВИНИ ПОЖАЛУЙСТА Изуку слишком милый, чтобы Шото мог на него злиться из-за такого пустяка. Шото [00:33] Не сплю. Ты что-то хотел? Деку [00:35] Ну я не мог уснуть Деку [00:35] И в общем я немного это Деку [00:35] У тебя под дверью (>~<) Шото подрывается, быстро проходит к двери и распахивает её; Мидория переминается с ноги на ногу, но смотрит из-под чёлки весьма уверенно. — Можно пройти? — Тодороки молча отодвигается, всё ещё до конца не осознавая, сон это или реальность. Тем временем Изуку осматривает комнату, с интересом оглядываясь вокруг. Он не был здесь с импровизированного конкурса, когда они только заселились в общежитие. Шото присаживается обратно на татами, призывает Мидорию чувствовать себя как дома (господи, вообще-то они живут в одном корпусе, и это звучит максимально неловко). Деку минуты три шастает по небольшому пространству, а потом плюхается на пустую половину кровати. — Я не мог уснуть. У нас на этаже что-то случилось с отоплением и в комнате чертовски холодно. Сказали, что утром проблему исправят, но до этого момента можно околеть. Ты не против, если я у тебя посплю? — Конечно. Отдыхай, ты вчера из-за меня так и не смог выспаться, — Шото встаёт, выключает настольную лампу и на ощупь достаёт из шкафа тёплый плед, которым осторожно накрывает Мидорию, уже устроившегося на второй половине татами. Сам ложится рядом и до конца не верит, что это происходит на самом деле: Изуку тут, в его комнате и в его кровати; Мидория поворачивается к нему лицом и они какое-то время смотрят друг на друга, а потом Деку стягивает плед так, чтобы Шото тоже можно было им укрыть. — Так… Лучше. Теплее, — Изуку всё же смутился и перевернулся на другой бок. Шото проклинает себя потому что не может хотя бы раз в жизни собрать яйца в кулак и сделать то, что хочется. Мидория тут, пришёл к нему сам (вряд ли у них на этаже действительно проблемы с отоплением) и сказал, что ему холодно. Чёрт возьми, по крайней мере половина его тела сойдёт за первоклассную грелку! Что-то внутри Тодороки не выдерживает; на мгновение он перестаёт контролировать своё тело, прижимается вплотную к спине Изуку, обнимает рукой поперёк талии. Он грудью чувствует учащённое сердцебиение Мидории, в то время как его сердце, похоже, остановилось. Но уже через секунду Изуку расслабляется и откидывается назад, убирая всякие намеки на пустое пространство между ними. Шото задыхается, потому что у него явно больше шансов, чем ему казалось вначале. — Приятно, — Совсем под нос бубнит Деку, но Тодороки прекрасно слышит и думает о том, что надо было проявить инициативу раньше. — Спасибо, — тихо, шёпотом. Интимно. — За что? — Если бы тебя не было, я совсем потерялся бы в себе и своей ненависти к отцу. Я… Я правда рад, что ты появился в моей жизни, — у него всё равно не хватит смелости признаться прямо сейчас, но те чувства, которые Шото бережно хранил в самых дальних уголках своего сердца, кипели и требовали выхода наружу. Как же хорошо, что Изуку прекрасно умел анализировать ситуацию и понял его неловкое признание; Деку тихо пискнул и развернулся обратно, спрятал лицо, уткнувшись носом чуть ниже ключицы Шото; ему неловко и он растроган такими словами, а портить момент сбившейся речью абсолютно не хотелось. Всё, на что его хватило — обнять лежащего рядом человека в ответ. И вся эта ситуация была настолько правильной, что они не могли понять, как жили без этого раньше. Шото не знал, как это вообще получилось, но уже перед тем, как окончательно уснуть, у него в голове прозвучала только одна мысль: «Урараку я всё-таки уделал»