Потому что это мы

Я ехал с замиранием сердца. Сработало или нет? Передал ли профессор (я почти уверен, что это был один из профессоров университета) проспект? Пусть будет так, как будет – что же теперь убиваться... Я выдохнул и, выйдя из машины, направился ко входу на территорию. Тут справа показался мой раздолбай. Я заметил его еще издали, и чуть было не подпрыгнул от радости. О, спасибо тебе, Будда! Немного помедлив, дождавшись, пока он тоже меня заметит, я с каменным лицом направился к столу регистрации. В очереди он стоял за мной, без сомнений. Я всей кожей ощущал сверлящий мне дырку в спине взгляд. Наконец, я отошел, краем уха уловив, как он начинает препираться с администратором насчет телефона. И про себя улыбнулся. Лагерь длился всего три дня, и практики начинались прямо сегодня. Нам было предложено переодеться в простой хлопковый костюм, состоявший из рубашки и штанов, и оставить свои вещи в шкафчиках. Одним словом, предполагалось отречение от всего земного. Я же между тем, вместо того, чтобы погружаться в себя, бегал туда-сюда, высматривая аполлона. Он то пропадал, то появлялся – неуловимый какой-то. Вокруг - самая что ни на есть располагающая к медитации и спокойствию атмосфера: несколько бревенчатых построек в сельском стиле стояли посреди живописного парка. По всему периметру раскинулись дорожки, ручьи с уютными деревянными мостиками, клумбы с цветами… Буквально в километре проходило шоссе, но удивительное дело – здесь царила тишина и умиротворение, создавая ощущение нереальности существования цивилизации. На самом деле, мне уже не нужны были антикризисные лагеря. Я полностью переключился на размышления об этом парне. После второй нашей встречи даже несколько раз издали видел его на территории университета, и он мне определенно нравился, поэтому сейчас мое сердце билось быстрее обычного. Я старался всегда следовать перед ним, прекрасно понимая, что он тоже ищет меня. Обжегшись однажды, я, конечно, строил из себя неприступную невинность: несколько раз я замечал, как он открывает рот, чтобы со мной заговорить, но неизменно от него ускользал, продолжая наблюдение. Лагерь как нельзя более способствовал этому – перед практиками нас предупредили, что мы должны стараться сохранять дистанцию в один-два метра для лучшего погружения в упражнения. Мы и сохраняли. Благодаря мне. Аполлон был веселым, добродушным, общительным, любил пошутить и умел посмеяться над собой. К вечеру он незаметно передружился с доброй половиной всего лагеря. И это при условии соблюдения правил! Я окончательно понял, что пропал. День прошел незаметно: о том, чтобы сосредоточиться на практиках, не было и речи. На медитации я постоянно открывал один глаз, на чтении дхарм подглядывал через книжку. Про остальное и речи не шло. Я принял решение уехать рано утром на следующий день, потому что оставаться здесь было небезопасно: еще чуть-чуть, и я бы сам на него набросился. Вечером перед сном раздолбай поменялся местами с каким-то чрезвычайно сурового вида мужчиной – вот уж кому три дня лагеря не помогут, ему определенно необходимы сто три дня, - и лег рядом со мной. Мы располагались в огромном помещении, где не было кроватей, - все ложились прямо на пол в паре метров друг от друга. Я был впечатлен его настойчивостью – претерпевать такие неудобства, чтобы быть ближе ко мне. Мое сердце просто таяло… Я помолился (на самом деле внутренне о том, чтобы мы были вместе) и прилег, выудив из кармана специально припасенную фотографию бывшего. Зачем я ее взял, я и сам бы не смог внятно объяснить, но сейчас я понял, зачем – я смотрел на фото и притворно всхлипывал, делая ровно то же, что и мой аполлон на семинаре. Сработало! Примерно через полминуты я услышал грудное «Держите», и рядом виднелась рука с салфетками. Откуда он их выудил, знают он и Будда. Я взял одну, притворно промокнул глаза, убрал фото и отвернулся, укрываясь. Прямо в эту самую минуту у меня в голове рождалось продолжение моего плана.