Обломки

      В кабинете стоял такой шум, что учительница еле всех перекрикивала, пытаясь нормальным людям объяснить ход лабораторной работы. Сегодня по плану у класса намечается увлекательное разглядывание в микроскоп клетки какой-то болезни. Вроде, холеры.       — погоди, ты неправильно ставишь, — Фил пытается сдвинуть соседа по парте с места и сделать все по-своему, — и светишь неправильно. Ну-ка подвинься.       — отцепись, — рыкнул парень и локтем оттолкнул одноклассника, — иди лучше к своей блондинке, пидор.       — эм, хорошо-хорошо, я отстал, — Фил поднял руки в сдающемся жесте и с нервной улыбкой отодвинулся. Ему, конечно, не особо хотелось получать за эту работу неуд из-за оплошностей партнера, но ничего поделать с этим упёртым бараном не мог. Тем более пожаловаться Трэвису, который в конце соседнего ряда преспокойно работал в гордом одиночестве.       Где-то на фоне хлопнула дверь за беспечно вышедшей биологичкой.       — хей, слышал? — Ларри качнулся на стуле, нагло поставив на парту Фелпса костлявый локоть, — Джефферсон тебя теперь нарекает блондинкой, хах.       Трэвис лишь тяжко вздохнул, исподлобья глянув на Джонсона.       — уймись, Ларри, — грозно говорит Салли и тоже поворачивается назад, — не слушай его, он опять с бадуна, — с какой-то насмешкой в голосе обращается к блондину и звонко шлепает патлатого по руке своей хрупкой ладошкой.       Но последний игнорирует и, наклонившись к Трэвису ещё ближе, нахально шепчет то, что взрывает последнего каждый раз.       — а ещё знаешь что? — уже буквально лежит на парте, Чеширской улыбкой искажая своё вытянутое лицо, — он Фила пидором назвал, — делает такой четкий упор на «пидора» и, щурясь от улыбки, поворачивается обратно в свою тетрадь. Салли тут же пихает его в бок, от чего Джонсон с невинным «ну что?» весело посмеивается.       — че сказал? — рычит Фелпс, сдавливая ручку в пальцах так, что, кажется, ещё чуть чуть, и она треснет.       — а? — вновь поворачивается Джонсон, уже более непонимающе глянув на Трэвиса. Он то подумал, что на этот раз Фелпс всю эту ситуацию проигнорирует, как нормальный человек и поступил бы, но Фелпс не был бы собой, если б сейчас не хотел так яро отстоять и своё, и в очередной раз осквернённое достоинство Фила, пусть даже частично это было заслуженно.       Трэвис поднялся со стула, опустив голову и взгляд на свои побелевшие от сжатия костяшки, которые только недавно зажили от очередных побоев.       — плохо дело, — почти одновременно произносят Фишер с Джонсоном, смотря друг другу в глаза обеспокоенными взглядами, после чего Салли шепотом продолжает: — ну кто тебя просил его провоцировать?       — слыш, Джефферсон? — Трэв пристально смотрит на соседа Фила своими уже нихуя не прекрасно-янтарными, а огненно-желтыми глазами, в которых пламя пылало, казалось, так же, как в аду горят грешники, к тому же все это выглядело ещё более устрашающе за счёт свисших на лицо золотых прядей, покрывавших адские фаерболы безумных глаз в кромешную тьму, — чего ты там вякнул?       Трэвис медленно выходит из-за своей парты, двигаясь ко второй парте, словно демон по костям, его тени только рожек не хватает.       — что? — поворачивается парень и недоумевающе смотрит на Фелпса, что уже почти вплотную подошёл к его парте.       — что ты, блять, сказал сейчас?! — заорал Трэвис, схватив одноклассника за грудки и подтянув к себе так, что тот аж со стула привстал.       — Трэвис, успокойся, все нормально, — тихо скулил Фил, уже заранее зная, что простые слова в этой ситуации его не успокоят.       — я сказал, что он, — Джефферсон с нахальной усмешкой указал большим пальцем на Фила, тут же опустившего голову, — и ты с ним на пару — просто жалкие пидоры.       — ах ты ублюдок, — Трэвис со всей силы размахнулся и вдарил парню так, что у него аж зуб пошатнулся. Потом ещё, еще, пока боль в костяшках перетекала в запястья, предплечья и так далее по телу.       — что ты творишь, отпусти его, — Фостер уже оббежал весь ряд, пытаясь сзади оттянуть Трэвиса от несчастного, но сейчас разница в их силе фактически неизмерима, потому что блондин в ярости становится в пару раз сильнее, а Фил сам по себе не силач.       В классе поднялся такой шум, что, кажется, слышно все это было на всю школу. Кто-то снимал, кто-то кричал что-то, а Ларри с Салли просто сидели с такими минами, будто пришли на распятие, а не урок биологии.       — а ты тоже хорош! — наконец Трэвис швырнул одноклассника обратно на стул, с не более тихим криком переключаясь на Фила, — не можешь даже постоять за себя! Ты так навсегда слабаком останешься, понимаешь? Не сможешь поставить таких уебанов, как он, на своё место!       — Трэвис, что ты себе позволяешь на уроке? А ну ка извинись. — наконец нарисовалась биологичка, только открывшая дверь с кучей папок в руках.       Филипп просто стоял, опустив голову, и ничего не мог ответить. Он понимал, что к этому в итоге все и придёт, но не мог допустить, что бы Трэвис убил несчастного соседа по парте прямо здесь, хотя для него самого это было бы только в радость. Фелпсу всегда все равно на то, что там говорят про него, но когда кто-то ненароком заикался про Фила, то пиши пропал. Блондин взрывался, как атомная бомба, ведь никакая жалкая тряпка не смеет оскорблять того, кого он любит больше жизни. Того, кто стал для Трэвиса единственным смыслом некогда ничтожного существования.       — пошли вы все, — как будто с цепи сорвался Фелпс через несколько секунд, хватая свой рюкзак и вылетая из класса с оглушающим хлопком старой двери.       В классе теперь ненадолго повисла напряжная тишина, почти все смотрели на Фостера, который под давлением этих взглядов не мог и двинуться с места, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать.       — эй, Фил, — осторожно подошёл Салли, мягко хватая парня за руку.       — все хорошо, — мяукнул он, нервно закусывая нижнюю губу, — извините.       Подросток взял рюкзак и тоже испарился из класса. Такое, конечно, происходит не в первый раз, так что почти всем тут было все равно на психи Трэвиса, ведь они знали, что в конце концов он быстро перебесится, или Фил его успокоит. Криса Джефферсона в тот же момент окружили одноклассницы, прикладывая к его кровоточащему носу и губе салфетки.

***

      Трэвис как всегда оказался в мужском туалете. Пусть он и знал, что здесь Филу будет его легче всего найти, если он вообще в этот раз пойдёт искать, ведь подобные ситуации почти каждый раз выливались в ссору между парнями, но блондин как будто хотел, что бы Фостер пришёл. Надеялся, что в этот раз сдержит себя в разговоре с ним.       Почти пустой рюкзак звонко шлепнулся об стенку и спал на грязный пол. Трэвис же упёрся руками в умывальник, низко опустив голову, от чего волосы спали на лицо и закрыли в тени глаза. Дышал парень тоже резко и обрывисто, как будто пробежал марафон, кое-где проскакивала хрипота сухого горла.       Наконец через минуту входная дверь со скрипом открылась и возмущённый Фил зашёл в туалет со сложенными на груди руками. Он встал рядом с Фелпсом, который даже не дернулся.       — что ты опять устроил? — с каким-то напором и упреком начал парень.       — я устроил? — Трэвис лишь усмехнулся, не поднимая головы.       — да! Ты! Зачем ты каждый раз лезешь меня защищать от всяких дураков, которые даже не знают, о чем говорят?! Я же уже не маленький ребёнок! — Фил почти кричал, взмахивал руками и грозно, насколько позволяло его милое личико, хмурил брови.       — потому что ты сам не можешь нормально ответить! — тоже прикрикнул Трэвис. Он уже понял, что Фил опять злится и что в этой ситуации они оба будут жалеть о том, что все это вообще зашло дальше первой фразы Фостера, — зачем ты терпишь все это? Тебе реально все равно?       — нет, — уже более спокойно, — мне не все равно. Но те, кто презирают меня, не стоят того, чтобы я начал кричать, беситься и махать руками, как ты. Я привык решать все мирным путём, а ты, — ткнул пальцем Трэвису в грудь, — постоянно лезешь в драку, как будто от нечего делать.       Фелпс уже давно вскипел, но, кажется, он открыл в физике новый закон о том, что кровь может повышать температуру кипения намного выше ста градусов, потому что сейчас из парня, походу, повалит дым.       — да я ради тебя это делаю! — снова орет, как ненормальный, будто пытаясь что-то доказать неприступному голубоглазому парню, невозмутимо косящегося усталым взглядом. Каждый раз одно и то же, — как ты не понимаешь?!       — повторяю, — Фил убрал руки с груди и сцепил их в замок за спиной, — я не маленький ребёнок, и твоя защита мне не нужна.       Трэвис слегка опешил, отпрянув назад, но быстро опомнился. Его брови мигом съехались к переносице, на носу сложилась морщинка.       — тогда пошёл ты, — он тихо поднял рюкзак и подошёл к Филу вплотную, — нахуй, — томно и разочарованно шепчет, наклонившись к самому уху, и слышит, как Фил громко сглатывает.       Дверь за блондином так громко закрылась, что Фил аж подскочил. Трэвис ушёл из школы, а Фостер весь оставшийся день потом жалел о том, что просто не смог вовремя заткнутся, даже несмотря на то, что по сути виноват здесь был Трэвис.

***

      Который там час? Пол одиннадцатого?       На улице уже давно темно, солнце село ещё в восемь-девять. За темнотой поднялся и ветер, а градус упал до восьми. Трэвис шёл по еле освещённой дороге к своему дому, слегка пошатываясь. Мало того, что он весь продрог и уже не чувствовал пальцев на холоде, так ещё и пока «выветривался» скурил пачку сигарет и от него несло так, что не заметит только мёртвый.       Возвращаться домой не страшно. Уже проходил подобное. Да и к тому же, перспектива остаться завтра дома, не в силах встать с кровати, нравится намного больше, чем приходить и мяться под осуждающим взглядом голубых глаз, выслушивать в свою сторону упрёки и от него, и от учителя.       Вот он уже стоит перед своим двухэтажным коробочным домом, из всех окон которого валит желтый свет, приглушённый занавесками. Медленно бредёт к двери по дорожке из крупных камней и слегка проваливается в промежутки между ними.       Ветер в последний раз ударяет по лицу, ещё больше растрепав золотые волосы. Парень тускло стучит кулаком по двери. Лень искать ключи в завалах рюкзака. Он слышал, как кто-то аккуратными шагами подошёл и посмотрел в глазок, сразу же через секунду начал метаться по коридору в поисках ключей. Через минуту послышалось открывание замка и дверь медленно распахнулась.       На пороге стояла мать. И тут этот упрекающий взгляд, но он быстро меняется на взволнованный и какой-то грустный, ведь она видит перед собой раздавленного сына с синяками под затертыми красными глазами, сгорбленной спиной и растрёпанными волосами. Сразу от порыва ветра чувствует этот запах табака.       — где ты был? — доносится явно не ее, а низкий мужской голос из глубины дома, когда мать молча пропустила парня за порог. Он начал медленно стягивать с озябших ног обувь и зевать, — это от тебя так несёт?       Отец горой закрыл свет, встав к сыну почти вплотную. Последний же просто остановился и поднял голову с глазами, полными слез. Он знает, что сейчас будет.       — Кеннет, не надо, пожалуйста, пусть он отдохнёт, — мать спокойно убирает с кухонного стола грязную после ужина посуду и ставит в раковину.       — сейчас он у меня отдохнёт.

***

      Спину жутко жжёт, но Трэвис как то все равно безразлично смотрит в плиточную стену ванной. Горячая вода стекает по ледяной коже, капли падают на белоснежные стенки, смешиваясь с тонкими дорожками крови. Вся вода красная, как и глаза, спина, руки, пальцы, щеки. Все тело уже в синяках и полосчатых шрамах, болит настолько сильно, что парень уже не понимает, что именно у него болит.       Он разжимает руки и убирает их с колен. Спиной сползает по спинке ванной, погружается в воду с головой. Так просто было бы закончить все сейчас, но он ведь расстроится, поэтому чувствуя, что воздуха в легких больше нет, так же не спеша выныривает.       Почему каждый раз слабина выходит ему боком. Как только происходит ссора, чувство самоконтроля куда-то резко уходит и хочется скурить все существующие в мире сигареты и выпить весь алкоголь, забыться на крыше какого-нибудь старого дома на всю ночь, заглядываясь в угасающие огни города. Но в итоге одни душевные страдания превращаются в другие, физические, кажется, даже менее ущербные. Все это уже как замкнутый круг, из которого вытащит только окончание движения.       Трэвис еле шевелит конечностями, все тело пробивает дрожь и озноб от увечий. Прям как от пулевого ранения, сразу подскакивает температура, голова будто трескается пополам, но блондин все же находит в себе силы встать и перешагнуть за бортик ванной, выключив воду. Он еле стоит на ногах, пачкает в кровь белое полотенце, а потом и светло-серую футболку с шортами. На ткани остаются бордовые полоски, а царапины как будто поливают кипятком. Трэвис жмурится. Очень больно.       Мать ждёт в комнате на кровати, держа в руках бинты и свежую перекись, все таки розги отец никогда не меняет и на них иногда остаётся кровь и другие неприятные вещи.       — Боже, зачем же ты оделся? — только парень показался в проеме, и девушка тут же поднеслась к нему, аккуратно стягивая грязную футболку. Она медленно потянула его в другой конец комнаты и посадила на кровать. Парень в эти моменты абсолютно не выкупает, что творится вокруг, да и разницы для него это все особо не имеет. Он подгибает одну ногу, горбит исполосанную спину, из-за чего позвонки лезут наружу.       Женщина мочит ватку лекарством и на долю секунды примакивает к ране. Трэвис тут же негромко и сипло вскрикнул. И это третяя стадия его мучений. Она длится долго, блондин только первые несколько минут кривился, пару раз срывался на болезненный кашель-всхлип, и уронил на ногу всего одну слезу, а потом просто закрыл глаза и задышал глубоко и спокойно.       Мать, выключив свет, вышла из комнаты молча, как только закончила, а парень, весь перемотанный, боком лёг на кровать, накрываясь почти с головой пуховым одеялом. Так больно было лежать, все ломило, а тело так и не отпустила дрожь. Даже во сне парень не смог успокоится.

***

      — ребят, вы не видели Трэвиса? — третий урок математики у Фила и Салли с Ларри совпал. Фостер сел за парту перед ними, поворачиваясь в полоборота.       — нет, — глухо отозвался Сал, — сегодня его вроде ещё не было.       — черт, — почти шёпотом ругнулся Фил, отворачиваясь. Трэвис не приходит обычно только когда очень сильно болеет, либо если на этот день запланирована церковная служба, на которой старшему Фелпсу нужна помощь сына. Есть, конечно, ещё третий вариант, о котором Фил слышал лишь обрывками от Трэвиса и никак не решался спросить основательно. Он больше всего боялся, что именно эта причина оставила блондина дома.       На уроках половину информации Филипп пропускал мимо ушей. Думать о Трэвисе и о том, что, возможно, ему очень плохо из-за самого Фостера, было больно, но отвлечься от этих мыслей никак не получалось. Парень и после третьего, четвёртого и пятого урока все же надеялся, что заметит белобрысую макушку среди толпы учеников.       — чувак, — на обеде Ларри сидел прямо напротив Фила и щёлкал пальцами перед его каменным лицом, — уверен, что все норм? Ты какой-то бледный.       — ага, — подхватил Салли, — это из-за Трэвиса? С ним что-то случилось?       Парни иногда, конечно, интересовались и Фелпсом, как другом, неплохо общались с ним на уровне одноклассников, но, кроме уроков, пересекались только в музыкальном классе, когда Трэвис заканчивал играть на пианино, а ребята приходили поиграть на гитаре.       — не знаю, — разочарованно шепчет Фил, ниже опуская голову.

***

      Филипп из-за угла буквально пять минут назад проследил за тем, как высокий мужчина в церковной одежде вышел из дома, садясь в машину. Он быстро уехал, а Фил через минуту вышел из-за поворота и сейчас стоит напротив дорожки из больших серых камней, ведущей к входной двери. Он недолго мнётся, ступая на камни, и только подлетев к двери, уверенно стучит в неё три раза. Секунд пятнадцать он стоит в полной тишине, после чего слышит, как кто-то подошёл к двери.       На пороге стоит невысокая женщина в домашних штанах и рубашке темных оттенков в крупную клетку.       — здравствуйте, — Фил от небольшого волнения сжал двумя руками лямки портфеля.       — здравствуй, — с легкой улыбкой ответила девушка и больше открыла дверь, опираясь о косяк, — ты что-то хотел?       Фостер прикусил губу, покачивалась на стопах и не решаясь попросить зайти. Он ведь вроде как пришёл мириться.       — ну-у-у… в общем… — тянет он и рывком выдыхает, — я к Трэвису. Он дома? Просто его не было в школе и я хотел проверить, что все в порядке.       — а-а-а, так ты к нему, — блондинка как-то нервно посмеялась, оттолкнувшись от стенки, и взялась за дверную ручку, — прости, мальчик, но к нему сейчас нельзя. Я не могу пустить тебя.       Ее лицо медленно изменилось на серьезное и какое-то даже расстроенное, но оно и понятно почему.       — почему?       — он плохо себя чувствует, поэтому, скорее всего спит, — по логике, так и есть, ведь ночью спал Трэвис очень плохо, много ворочался и еле слышно стонал от боли, а мать, будучи буквально за стенкой от него, слышала все эти страдания сына. Благо, к утру он всё-таки смог кое-как уснуть, и, когда блондинка позвала на завтрак, Трэвис не отозвался, не спустился и даже не встал с кровати.       — я просто быстро зайду и посмотрю, не буду его будить, — продолжал настаивать Филипп, собственная совесть разъедала его изнутри, поэтому просто уйти он не может.       — вы поссорились? — ни с того ни с сего ножом прямо по больному месту. Фостер скромно кивнул один раз, отводя взгляд в пол, — понимаешь, он пришёл вчера домой в очень плохом состоянии, поэтому сейчас ему нужен отдых. Ещё раз прости, но пустить тебя к нему я не могу.       Со стороны парня слышится глубокий вздох, и Фил опускает руки с лямок рюкзака.       — я хочу извиниться, — почти шепчет он, не поднимая пока взгляд, — перед ним. Поэтому мне очень надо, прошу вас.       Теперь его щенячьи мокрые глаза смотрят на девушку упрашивающим взглядом и кажется, что он вот-вот расплачется. Незапланированно обычно у Фила получается строить такую милую мордашку, что любая уважающая себя девушка не в силах устоять.       — да простит меня Господь, — девушка подняла глаза к верху, отступая от прохода, — заходи.       — ура, — парень трёт глаза, зажато проходя внутрь дома, — спасибо, спасибо, спасибо!       — проходи на кухню, расскажешь, что случилось, — говорит блондинка и закрывает дверь на замок, — я сейчас приду.       Фил удивлённо наблюдает за тем, как она легко, чуть ли не подпрыгивая, подметается по лестнице на второй этаж, и, кивнув самому себе, стягивает обувь, после чего проходит на кухню, совмещенную с гостиной, и садится за стол. Его как-то неожиданно пробрала мелкая дрожь. Пальцы покрылись холодным потом, еле заметно постукивая по дереву. Что ему сейчас говорить? То, что Трэвис снова полез в драку из-за мелочи, потом они сильно посрались и из-за этого он хер знает когда пришёл домой? Или как? Выложить, что они встречаются уже месяц? Мать поймёт? А если скажет отцу?       «А-а-а, Боже, что делать?» — мелькнуло в голове у парня, склонившегося над столом, опираясь на руки. Он не заметил даже как мама Трэвиса зашла в комнату.       — я тебя внимательно слушаю, что с ним случилось? — девушка села напротив Фила, от чего тот слегка подпрыгнул.       Он тут же опустил глаза, ковыряя заусенцы на пальцах. Парень все ещё не придумал, что ему сказать, чтобы это звучало и правдоподобно, и в то же время было как можно дальше от правды.       — ну…э-э-а-э… — это оказалось сложнее, чем Фостер предполагал. Хотя он и не думал о том, что девушка усадит его напротив себя, пытаясь разговорить. Но она должна была это сделать как минимум как мать, ведь ей нужно знать почему сын так поздно возвращается домой, почему от него несёт сигаретами за три пизды, и почему он был так разбит, — в общем, он заступился за меня и подрался с одним… — парень затих на секунду, придумывая как бы обозвать Джефферсона, чтобы Фелпс не поняла, иначе будет звонить его матери тоже, — одноклассником короче, а я, — парень всхлипнул, — я сказал, что мне не нужно, чтобы он меня защищал, — слеза капнула на стол, а Мария, мать Трэвиса, наблюдала за парнем с улыбкой на лице.       — ты все правильно сделал, нечего плакать, — она аккуратно поворошила мягкие волосы на макушке Фила, — так он хоть меньше драться будет, — девушка смотрела в слезные глаза Фостера, которые он только поднял, все с той же нежной улыбкой, — знаешь, мой Трэвис хоть и любит подраться, но он хороший мальчик.       — я знаю, — громко перебил Фил. Девушка, кажется, хотела что-то ещё сказать, но парень не выдержал, о чем тут же пожалел.       — вот как. Так вы с ним друзья? — ее глаза слегка прищурились, из-за чего мальчик снова отвёл в сторону смущенный взгляд, громко сглатывая, — или кто вы друг другу? Расскажи мне.       — м-мы…, — только и смог выдавить парень, сминая руками, давно перемещенными на колени, ткань чёрных брюк, — д-д-друзья…       Парень ещё раз нервно и достаточно громко сглотнул, что блондинка аж услышала это, расслабленно прикрывая глаза.       — ладно, я поняла, — она встала из-за стола, — думаю, сынок когда-нибудь скажет мне сам. Может сходить к нему. На втором этаже, вторая дверь прямо по коридору. И отнеси ему это.       Парень подскочил со стула, поворачиваясь к девушке, которая тут же всучила ему в руки стакан воды и таблетку. Видимо, обезболивающее.       — спасибо, — не успел выкрикнуть Фил, как уже скакал вверх по лестнице, широко улыбаясь.       Коридор абсолютно пустой, лишь в конце стоит маленькая тумбочка с фотографией в рамке. На стенах висят пара картин. Все двери закрыты, из-за чего света тоже нет. Фил по указаниям Марии медленно подошёл ко второй двери и тихо постучал.       — Трэвис?.. — не повышая голоса, шепнул он, кладя руку на ручку. Ответа он не дождался и тихо открыл дверь. В комнате завешены шторы, свет еле проходит через их плотную ткань чёрного цвета, — хей, привет..?       Парень видит лишь волосы Трэвиса на подушке, выглядывающие из-под низа одеяла ноги чуть ниже лодыжек и замечает, что блондин лежит лицом к стене.       — Трэвис, все хорошо? — ставит стакан на комод и подходит к кровати, закрыв дверь. Садится на край, заглядывая за пуховое одеяло, закрывающее бледное лицо Трэвиса.       — уходи, — доносится сиплый голос с хрипотой и Трэвис сильнее укрывается одеялом. Боль от движения молнией разбегается по телу. Бинты, к которым присохла кровь, вновь раздирают раны, но Трэвис лишь поджимает губы, прокусывая внутреннюю сторону щеки.       — послушай, прости меня, я не хотел такого говорить, — Фил осторожно положил на бок Трэвиса руку, от чего последний резко дернулся. Больно. Фил тут же ее одернул, — что такое?       — ничего, я же сказал, — Фелпс слегка повышает голос, — уходи.       Не хочет, чтобы Фил видел его таким. Когда он в школе, то все это легко скрыть, а тут стоит только убрать одеяло, как все карты сразу раскроются.       — Трэвис, пожалуйста, убери одеяло, — почти плачет, понимая, что ему было больно, — или я сам это сделаю.       Фелпс медленно, чуть привставая на локте, сбрасывает край одеяла, оголяя замотанную в кровавые бинты спину и руки, все ещё скрывая лицо. Терять все равно уже нечего, да и прятать такое вечно он бы не смог.       — о Боже, — синеволосый всхлипывает, закрывая рот рукой, — прости меня, прости, прости, — с каждым словом говорит все более тише, а реветь начинает громче.       Трэвис медленно выпрямился до конца, приняв сидячее положение, и приподнял уголки губ. Фостер плачет слишком мило.       — чего ревешь, дурак? — усмехается Трэв, раскрывая в стороны руки, — иди сюда.       В ответ получает сначала лишь громкий всхлип, а после Фил, немного пододвинувшись, максимально аккуратно отвечает на объятия, падая боком на кровать вместе с Трэвисом, от чего последний еле слышно шикает. Больно. Фил крепко сжимает его своими тонкими ручонками, утыкаясь заплаканным лицом в грудь Фелпса.       — прости меня-я-я! — протяжно вдруг завыл он и снова зарыдал, вызывая у Трэвиса очередную легкую улыбку.       Лежат в обнимку минут семь, пока Фила не отпускает лёгкая истерика и шмыганье носом вовсе не уходит. Мальчик поднимает глаза на Трэвиса, который, в свою очередь, смотрит на него самым добрым взглядом, каким только может. Он не злится, потому что виноват сам. Он в очередной раз разочаровался в себе и своих слабостях, но не посмеет этого показать.       — ты не виноват, — шепчет он, продолжая смотреть в глаза, — так что хватит реветь, — наклонятся к губам напротив и мягко целует, не до конца закрыв глаза. Ему нравится каждый раз наблюдать за тем, как смешно жмурится Фил и как мило после пары секунд его лицо расслабляется, — лучше иди позови маму, — отстранившись, прошептал Трэвис и провёл холодным пальцем по нижнему веку Фостера, от чего тот зажмурил глаз. Он коротко кивнул, садясь на кровати, после чего послушно вышел из комнаты. Через несколько секунд блондин, так и оставшийся лежать на боку, услышал «Трэвис вас зовёт» с первого этажа.