1
26 апреля 2020 г., 05:27
Юнхён смотрел на стекающие капли дождя по оконному стеклу уютной кофейни.
Сквозь причудливые дождевые узоры можно разглядеть бегущих людей с зонтами и без. Кто-то спешил на работу, кто-то наоборот домой, а кто-то, возможно, просто бежал пытаясь укрыться от холодного дождя, или бежал, пытаясь догнать вечно спешащую сеульскую жизнь.
Колокольчик над дверью кофейни коротко звякнул, оповещая, что вошёл новый посетитель.
От лёгкого звука парень вздрогнул, выплывая из пучины собственных мыслей и, рефлекторно спрятал руки в рукава толстовки.
Слегка повернувшись в сторону входа, пряча лицо в огромном чёрном капюшоне, окинул взглядом вход. Убедившись, что к нему никто не подходит сзади, Сон слегка расслабился и, сделав маленький глоток, уже давно остывшего кофе, позволил своим думам вновь утянуть его разум в бездну.
Ещё чуть больше полутора года назад, Юнхён жил более или менее хорошей, или по крайней мере, не плохой жизнью. В тот год ему исполнилось двадцать один - полное совершеннолетие.
Возраст, после достижения которого каждый человек может распознать своего соулмейта.
Все люди с особым трепетом и волнением ждут этого особенного возраста, ведь никто из них не знает кого дарует им судьба, каждому хочется найти своего соулмейта, каждый по-своему себе его представляет и каждый ждёт, когда судьба подарит шанс любить кого-то, возможно, сильнее чем себя.
Каждый, но не Юнхён.
Хоть такое бывает и редко, но Сон оказался в числе тех людей, которые способны влюбиться в кого угодно, а так же способны не полюбить своего соулмейта.
Эта способность, в какой-то степени, даёт некую свободу выбора,
не повиновение инстинктам.
Но в то же время, в большинстве случаев, эта способность обрекает на вечное одиночество. Ведь эти люди, зачастую, влюбляются в того, кто предназначен для другого человека.
Если две родные души коснутся друг друга, то все шрамы и царапины с их тел исчезнут, а раны затянутся. Соулмейты способны исцелять друг друга во всех смыслах этого слова.
Но и здесь оказалось не всё так просто: у человека есть лишь один шанс чтобы распознать своего соулмейта, шрамы исчезнут только раз и, если ты упустил эту возможность и не понял кто твой истинный, то другого шанса не будет. Разве что если ты залечишь ему свежую рану, при повторной встрече, но ты должен спасти планету в прошлой жизни, чтобы судьба устроила тебе такое совпадение, в котором ты бы смог спасти своего истинного, или хотя бы вылечить.
Именно такой способ распознавания родных душ задумала вселенная.
Будучи очень добрым парнем и имея качество сострадания, Юнхёну было заранее жаль своего соулмейта.
Так уж вышло, что Сон уже полюбил одного человека, и даже если он найдёт свою родную душу, он обречет её на одиночество, потому что парень знает - он не разлюбит того, из-за которого его сердце разбивается на тысячи осколков каждый день, на протяжении многих лет.
Юнхён чувствовал вину за это и чувствовал ответственность за того, кого ещё не встретил.
Но во избежание боли истинного, в свой двадцать первый день рождения, парень пообещал себе, что с этого момента больше никому не позволит касаться себя. Юнхён сделал выбор в пользу соулмейта - уж пусть, лучше, тот никогда не найдёт его, чем найдя разочаруются в суровой реалии Юнхёновского мира.
***
Вернувшись в общежитие, парня встретил всегда радостный Чживон. - Где пропадал весь день, Шеф Сон? - весело воскликнул Бобби и протянул руку Юнхёну, на что тот одарил младшего суровым взглядом. - Перестань, ты же знаешь. - Ну, пожалуйста, Чживони скучал по своему хёну! - Бобби по детски надул губы и щенячьими глазами уставился на Сона. - Ах ты говнюк! - рассмеялся старший и спрятав руки в рукава со всей силы обнял младшего. Чживон же, в свою очередь, зная ситуацию старшего, обнял его в ответ, не касаясь обнажённых частей тела, вроде шеи и лица. Чживон такой человек, который не будет приставать с ненужными вопросами, моралями и лекциями. Он тот, кто будет делать вид, что всё в порядке, будто так и должно быть, и Юнхён был благодарен другу за это. Сам Бобби, стоило заговорить об истинных, утверждал, что не нуждается в этом, что ему и так хорошо, строил из себя крутого парня. Но Сон прекрасно знал, что тот нуждается, очень нуждается. Поэтому старался уделять младшему максимум внимания, хотя бы до тех пор, пока предназначенный человек не заменит ему Юнхёна. Хотя, как казалось Сону, у него уже есть такой человек - Чжинхван. Ибо как ещё объяснить то, что происходит между этими двумя? Они следуют друг за другом куда угодно и проводят почти всё свободное время вместе. Чжинхван даже ночует у Бобби, иногда. И учитывая, что у рэпера только одна постель, не сложно догадаться, что спят они вместе. Войдя в свою комнату, Юнхён переоделся в домашнюю водолазку, сел на всегда аккуратно заправленную постель и, непроизвольно уставился в пустую стену, уплывая в толщу океана своих мыслей. Таким образом, Сон мог сидеть довольно долго, от пятнадцати минут до часа. В моменты утопания в мысленные монологи, парень напрочь терял чувство времени. Но в конце концов, собрав отголоски разума, решил выйти в гостиную, чтобы не дать собственным мыслям загнать себя окончательно. Каждый мембер занимался своим делом, никто не сидел в своих комнатах. Чжунэ подтягивался на турнике, что в углу. Чжинхван на что-то залипал в телефоне, Чану рубился в какую-то очередную игрушку, Донхёк листал книгу и потягивал кофе из стаканчика, а Бобби уже успел задремать сидя в кресле, небрежно укрывшись клетчатым пледом, который вот-вот готов был соскользнуть на пол. Юнхён тихо подошёл к Чживону и, стараясь не нарушить дремоту младшего, поправил плед, укрыв того по шею. - Когда ты вернулся? - воскликнул Донхёк заметив Сона, на что тот тихонько шикнул на младшего, коротко кивнув в сторону Бобби, давая понять, что не стоит шуметь. - Заботливая мамочка. - пошутил Чану, не отрывая взгляда от экрана. Юнхён улыбнулся глядя на такую семейную идиллию. Но чего-то всё равно не хватало, а точнее кое кого. - А где Ханбин? - поинтересовался Сон, попутно заглянув в лестничный пролёт, заодно поправив положение горшка с пальмой, что перекочевал сюда вместе с парнями из старого общежития. - Наверняка в студии, - пожал плечами Чжинхван, не отрываясь от телефона. - Впрочем, как и всегда. - обиженно проворчал Сон, и направился в кухню. Раз Ханбин снова до поздна в студии, значит вряд ли он поужинал, поэтому Юнхён принялся готовить для того персональное яство. Во время готовки для Бина, Сон отдавал в процессе всего себя, вкладывал столько любви, сколько не смог бы принять даже самый любвеобильный человек. А после завершения домашнего "кулинарного шоу" садился за стол и смиренно ждал возвращения лидера, чтобы лично убедиться, что тот поужинает. Спустя час Юнхёновского ожидания, в прихожей, наконец, что-то зашебуршало, и спустя ещё минуту в кухню вошёл Ханбин и устало улыбнулся, а у Сона, кажется, в этот момент кишки завязались в тройной морской узел. - Я приготовил для тебя ужин, - опомнился старший, наблюдая как Бин садится рядом и кладёт голову на его плечо. Даже сквозь ткань водолазки Юнхён чувствует тепло Ханбиновой щеки, от чего на душе становится так же тепло. Если бы хоть кто-нибудь знал, как сильно Сону хочется провести рукой по взъерошенным волосам младшего, коснуться его тёплой щеки, на которой красуется забавный детский пластырь. Но нельзя. Юнхён разогрел остывший ужин, заботливо поставил перед младшим и, пожелав спокойной ночи удалился в свою комнату, пытаясь скрыться от собственных эмоций. Ханбин проводил старшего пристальным взглядом и тяжело вздохнув принялся уплетать юнхёновские труды. Сон проснулся рано утром, потянулся к телефону, чтобы проверить соцсети и и скорчил кислую мину увидев сегодняшнюю дату - до дня рождения Ханбина оставалась ровно неделя. Парень надел красную толстовку прекрасно сочетающуюся с голубыми джинсами, что подчеркивали стройные ноги вокалиста, после чего ещё минуту покрутился перед зеркалом, дабы убедиться, что нигде не просвечивают части обнажённой кожи, и вышел на кухню - готовить завтрак. За большим, круглым столом уже сидел проснувшийся раньше всех Чживон и жевал вчерашнюю пиццу, по-хозяйски закинув ноги на соседний стул. - Опять ешь это дерьмо? - зевнув спросил Юнхён. - Не посягай на святое! - улыбнулся в ответ Ким. - Давай я приготовлю нормальный завтрак и ты нормально поешь, окей? - Юнхен зажёг огонь на плите и поставил сковороду нагреваться. - Я поем и то и это, окей? - Ответил Чживон, откусывая добротный шмоток пиццы. - Ты проглотина! - Рассмеялся Сон и начал готовить ингредиенты для омлета, попутно поставив на плиту кастрюлю для рамёна. - Иди разбуди остальных, - попросил Юнхён, на что Бобби молча кивнул и лениво поплелся в комнаты мемберов. Спустя какое-то время все сидели за столом, а Шеф Сон накладывал завтрак по тарелкам. После утренней трапезы, не забыв поблагодарить Сона, парни разбрелись по комнатам, кто-то одеваться, а кто-то заправлять постель. Через полчаса все были на пути в компанию. До ближайшего камбека оставалось ещё около шести месяцев, но группа усердно тренировались уже сейчас. Из-за Юнхена хореография была поставлена несколько иначе - никто не касался его во время танцев. Он много раз благодарил Ханбина за это, а тот лишь отшучивался, типа "всё ради тебя". Не скажет же он Сону, что это так же в его личных интересах, что не хочет, чтобы тот нашёл своего соулмейта. Неделя пролетела незаметно. Юнхён каждое утро просыпался с желанием убивать, из-за того, что с каждым новым днём полное совершеннолетие Ханбина становилось ближе. Но сегодня Сон проснулся с абсолютным безразличием ко всему, ибо нервы уже не выдерживали, и отчаяние уступило место безразличию. Ханбин ещё вчера вечером всем дал ясно понять, что не хочет никаких вечеринок или празднований, на что мемберы нехотя, но согласились. Юнхён оделся и вышел в гостиную где уже сидели все мемберы, за исключением его самого и Бина. Чжунэ с чем-то агрессивно копошился спиной к Сону, а остальные в полголоса что-то ему нашептывали. - Проснулся? Иди скорей сюда, - позвал Донхёк глядя на Юнхёна. - Что вы делаете? - Сон с любопытством заглянул за плечо Чжунэ. На столике стоял красивый белоснежный торт политый шоколадом и карамелью, а парни спорили куда воткнуть очередную свечку, не испортив красоты десерта. - Какая прелесть! - воскликнул Юнхён, - где вы его откопали? - Тише! Не ори! - осёк Сона Чжинхван, - Чжунэ сегодня утром купил его, лучше помоги украсить. - Окей, - Юнхен присел возле торта и схватил лежащую под рукой свечку, - но Ханбин же не хочет отмечать. - Мы разве отмечаем? - Улыбнулся Чану, - Мы просто хотим подарить ему праздничный торт, что в этом такого? - Ну... Вообще-то ничего, - Юнхен улыбнулся в ответ. Спустя какое-то время торт был готов, а на лестнице послышались звуки шагов. Все замерли. - Должно быть Ханбин-хён? - шёпотом спросил Донхёк. - Да ты что? Быть того не может! - Чжинхван наигранно закатил глаза. - Кто ещё спустится со второго этажа, если все мы здесь? - Встали! - скомандовал Чжунэ поджигая свечи, после чего все шестеро скучковались и уставились на лестничный пролёт. - С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! - При появлении Ханбина, гостиную сотряс унисон радостных криков, а серьёзное выражение лица Бина сменилось счастливой улыбкой во все тридцать два. - Вы... - Ханбин от волнения запинался. - Да-да, мы лучшие, знаем! - Рассмеялся Чжинхван, - Иди сюда, обниму! Нани направился к Ханбину с распростёртыми объятиями, но Бин неловко сделал три шага назад. В гостиной повисло молчание. - Ты чего? - Голос Бобби нарушил тишину. - Я... Решил, что с сегодняшнего дня не буду никого касаться... - Ханбин виновато посмотрел на друзей. Юнхена в это мгновение что-то больно кольнуло за грудиной и, кажется, слегка подскочило давление, от чего тот всем весом сел на столик, недавнее безразличие к происходящему улетучилось, словно сигаретный дым в распахнутое окно. - Тьфу ты! Ещё один! - Воскликнул Чжинхван и, стараясь не показывать обиду, вырвал торт из рук Чжунэ, протянув Ханбину. С того дня, жизнь Юнхена сделала ещё один крутой поворот, и не в лучшую сторону. Он, конечно, знал, что после совершеннолетия Бина всё изменится, но, оказывается, не был готов к этому. Не так он себе это представлял. Ханбин и раньше не часто зависал в общаге, а теперь вообще уходил с рассветом и возвращался далеко за полночь. Юнхён даже не замечал его прихода, так как засыпал не дождавшись, а потом вообще бросил это бессмысленное дело. Кроме того, Сон, кажется, начал понимать окружающих в плане своей "неприкосновенности": буквально на днях у Чжинхвана было плохое настроение после бытовой ссоры с Бобби, которые хоть и редко, но случались, и старший, как обычно, пытался найти успокоение в объятиях Ханбина, но тот мягко отказал Джею, а Юнхёну ничего не оставалось кроме как бросить неловкое "всё будет хорошо, хён" и проводить взглядом ещё более расстроившегося Нани. Оказавшись "зрителем", Сон начал осознавать какую боль он причиняет любящим его друзьям. Ведь они всегда были близки, и обнимашки, а то и невинные поцелуи в лоб - были для них чем-то обыденным, словно так и положено. Но одним своим решением Юнхён оборвал всё это, лишив друзей любой тактильной поддержки со своей стороны. А те, в свою очередь, даже не подавали виду, что им иногда обидно и, довольствовались тем, что мог дать им Сон. Мысленно, вокалист в тысячный раз благодарил мемберов за понимание. Но вместе с этим, Юнхён прекрасно понимал и Ханбина: если кто-то и знает какого это - жить с близкими друзьями, но в то же время быть безумно одиноким - так это Сон. Ханбин же, будучи очень тактильным человеком, начал понимать Юнхёна. Ему очень не хватало простого человеческого тепла. Он, конечно, мог бы обнять мемберов не касаясь их, спрятав руки в рукава, но ему казалось, что это вызовет неприятные чувства у парней, будто Бин брезгует. Он знал, что парни понимают его, но всё равно не мог никуда деться от этого чувства. Хоть Юнхён и Ханбин сейчас оказались в одинаковом положении, их мотивы были абсолютно разными. Юнхён боялся найти соулмейта и разочаровать его, так как уже любит другого человека. Ханбин же боялся, или даже чувствовал, что его соулмейт - не тот, о ком он грезит многие годы, почти с первых дней их знакомства и, как бы эгоистично это ни звучало - он не хотел находить родную душу, чтобы не причинить боль самому себе. Видеть друг друга стало в разы тяжелее и парни ещё сильнее отдалились, мало мальски контактируя только на репетициях или во время записи песен. Ханбин в очередной раз переделывал хореографию, теперь из-за самого себя, поэтому не так сильно придирался к мемберам в студии, чувствуя и без того огромную вину перед ними. Шли дни, недели, а за ними и месяцы... Единственное, что осталось между Бином и Соном, кроме подготовки к камбэку - это ужин Юнхена для лидера. Но Сон больше не ждал его до глубокой ночи, а просто оставлял на столе свои гастрономические шедевры и иногда находил стаканчик кофе по утрам, рядом с мытыми тарелками - некий знак благодарности лидера за вкусный ужин. Незаметно осень уступила место зиме, унося с собой в всю эту рутину в воспоминания, и наступил бесснежный декабрь.
